Когда он открыл глаза в своём третьем перерождении,

первое, что ощутил Валентин, полное бессилие.

«Ха…Хаа…»

В холодном поту пятилетний мальчик с трудом поднялся с постели, задыхаясь, и тут же согнулся, сдавленно вырывая рвотные спазмы. Попытался встать, и снова рухнул на пол.

«Всё в порядке. Я смогу ходить снова. Я вернулся в начало. Ещё ничего не случилось. Раз уж я оказался здесь в этот раз, то уж точно…»

[Я выживу.]

[Он не станет поднимать руку на Либертана. Ни он, ни его отец.]

После десятков падений и неуклюжих попыток подняться Валентин наконец заметил, его правую лодыжку пронзает нестерпимая боль. Внешне нога выглядела целой, но слушаться отказывалась. Даже после осмотра врача ничего не изменилось. И снова, как и в прошлой жизни, Валентин остался прихрамывать на правую ногу.

«Валентин.»

«Да, отец.»

«Не переживай. Даже с одной ногой можно прекрасно идти. Я буду твоей второй.»

Проводя пальцами по детскому тростику, сделанному под его рост, Валентин сухо усмехнулся.

«Пожалуйста, не говорите таких страшных вещей. Раз болезнь появилась внезапно, значит, когда-нибудь так же внезапно исчезнет.»

Отец молча всмотрелся в его лицо, затем резко прижал сына к себе.

«Ты вдруг стал таким взрослым…Это пугает. Тебе незачем так быстро взрослеть, Валентин. Обещай, что не будешь.»

Валентин ничего не ответил, лишь ответил объятием. Тепло отцовских рук не приносило облегчения.

С этого момента он сознательно держался в стороне от Императорской семьи. Всё реже виделся с Василием и его братом и сестрой, всё больше отдалялся.

[Если я выберу Василия, мне не выжить.]

Порой при мысли о судьбе бывшего друга сердце сжималось. Но постепенно боль притупилась, и вскоре не осталось ничего.

[Чтобы выжить во время мятежа Либертана, следовало подчиниться ему.]

[Но…]

[Я не держу зла за наше прошлое, Валентин…Жаль. Если бы ты продолжал притворяться, прожил бы чуть дольше.]

[Сколько бы он ни убеждал себя, встать на колени перед тем, кто дважды отнял у него жизнь, Валентин не мог.]

[Остаться псом Либертана, лишь бы дожить?]

[Или снова протянуть руку Василию, утонуть в грязи, и умереть?]

[К счастью, в Охале существовал третий путь.]

«Это и есть тот юноша, что предсказал беду Императрице и помог её избежать?»

«Да. Валентин, поприветствуй епископа Фарбена. С этого дня он будет обучать тебя теологии.»

Сделав шаг вперёд, Валентин встретил взгляд старика. Епископ слегка склонился, протянул морщинистую руку.

«Рад знакомству, юный герцог Валентин. Я - Фар­бен. Моя задача - подготовить вас и провести предварительную оценку перед встречей с Папой Римским.»

Так Валентин сделал свой выбор.

Третья сила, к которой он примкнул, была Церковь Гавриила.

Отдав себя во власть Папства, он мог защитить семью. А обладая знаниями будущего, заслужить доверие понтифика, обрести влияние и пережить чистки Либертана.

«Никогда не думал, что герцог Дмитриев способен быть таким холодным отцом. Использовать собственного сына ради власти - невероятно.»

«Говорят, что у юного герцога действительно есть дар Оракула…Но без Камней Провидца это невозможно проверить.»

«Ха! Магия - не более чем обман. Такой силы попросту не существует. Герцог Дмитриев должен бы знать стыд…»

Даже внутри Церкви почти никто не верил в возвращение пророка. Но Валентин шаг за шагом доказывал обратное, пользуясь памятью о будущем.

К девяти годам он завершил богословское обучение, принял сан и начал регулярно курсировать между кафедральным собором Махачкалы и Святым Престолом.

Именно во время одного из таких визитов, всего через два дня после возвращения, он встретил её.

Вечерние молитвы подошли к концу.

В молитвенной зале, на холодном полу, корчилась в муках роженица. Валентин обратился к ближайшему священнику:

«Кто эта женщина?»

«Мы не знаем. Она начала рожать прямо во время молитвы. Мы вызвали лекаря, но…»

«Герцог Либертан…Позовите герцога Либертана…Умоляю…!»

[Либертан.]

Это имя ударило, как молния. [Четыре года Валентин всеми силами избегал его даже слышать. И вот теперь…]

«Епископ Фар­бен!»

«Госпожа Александра, успокойтесь. Дышите глубже…»

«Епископ, прошу вас…Позовите герцога Либертана…Скажите, что это Александра из рода Биск. Он придёт сразу.»

Женщину вынесли из молитвенной залы. На камне остались алые пятна крови. По спине Валентина пробежал холодок.

[Дочь семьи Биск носит ребёнка Либертана?]

«Следи за словами.»

Валентин остался стоять неподвижно, глядя на дверь.

Он помнил Александру из Бисков. [Она исчезла бесследно именно в этом месяце, и в городе долго витала тревога.]

[Это не моё дело.]

[Очевидно, что за исчезновением стоял Либертан. Но вмешиваться было нельзя. Единственное, что должен был защитить Валентин, это он сам и его семья.]

[Больше ничего.]

Поздняя ночь. Часы близились к полуночи.

[Никто из рода Биск так и не приехал. Всё это время Александра умоляла не сообщать семье, уверяя, что утром уйдёт сама. Ради её здоровья священники позволили остаться в соборе и отложили весть до рассвета.]

Скрипнула дверь.

Александра, измученная, обернулась. На руках - новорождённая дочь.

«Что вы здесь делаете в такой час, святой отец? Герцог Либертан прибыл?»

«Да. Мне сказали, что связь установлена.»

Лицо женщины озарилось надеждой.

«Значит, он идёт?»

«Нет. Он приказал избавиться от вас и ребёнка.»

[Это была ложь.]

Заперев за собой дверь, Валентин приготовился к буре отчаяния. Но Александра лишь оцепенела, её губы дрожали, глаза застыли.

«По вашей тишине ясно: вы что-то подозревали. Но всё равно пошли к нему?»

Она опустила взгляд на младенца.

«Это дочь…Но…»

«…»

«Как бы то ни было, это наша дочь… Даже зверь хранит своё потомство. Как он мог?»

[Как он мог…] Валентин сдержал горький смешок. [Конечно, Александра знала, что Либертан - чудовище. Но надежда всегда цепляется до конца.]

«Через десять минут подъедет чёрная карета. Три дня пути, день отдыха, потом ещё три дня, и вы окажетесь в глуши. Если хотите, чтобы ребёнок выжил, езжайте туда. Спрячьтесь. И никогда не возвращайтесь.»