Валентин ушёл.

Последнее, что он сказал мне, чтобы я ждала его.

[Я сразу поняла: это будет последний раз, когда я жду. Он направлялся в Либертан. И, вспомнив о месте, которое почти стёрла из памяти, я осознала - одной из главных причин, по которой Валентин отталкивал меня, был именно Либертан. В худшем случае он мог не вернуться вовсе, и потому не решался обещать мне завтра, которого, возможно, у него не будет.]

Я не стала читать его письмо. Просто положила его в ящик стола.

***

На следующий день ко мне пришёл Игорь.

Мы наконец поговорили откровенно. Я знала, что он член Королевского клуба, но с удивлением узнала, что, будучи Хорганом, он тайно выполнял миссии в Махачкале. Хорганов было повсюду. Порой мне казалось, что я одна ничего не знала об их существовании.

Когда он говорил о подразделении Хорганов, в глазах Игоря вспыхнула гордость. Для молодых дворян это имя, вероятно, значило долг и горячее рвение. Сеть, сплетающая их воедино: наблюдение, общее дело, словно маяк, ведущий вперёд, и одновременно дуло ружья, направленное в спину.

Он был для меня чужим, но в то же время удивительно интересным. Это что-то во мне всколыхнуло.

[Если бы я когда-то выбрала Игоря, я бы узнала эту сторону его души раньше. Узнала бы многое другое. Мысль об этом была любопытной, даже приятной, но ей никогда не суждено было сбыться.]

[С Сергеем всё было иначе: мы дружили с детства, без намёков на интриги. А с Игорем нас связывало лишь возможное замужество. Когда сама основа теряла смысл, рушилась и связь. Человеческие отношения хрупки.]

На этом разговор и закончился.

Игорь не заговорил о прежних взглядах и недосказанных словах. Я догадывалась, почему. Он не пришёл, чтобы признаться. Ему нужно было лишь увидеть мои глаза, прочитать в них знак - есть ли ещё шанс на утраченное.

Но в отличие от Валентина, Игорь не был ни малодушным, ни мелочным. Он не потребовал чувств взамен своих и не выставил их напоказ. Мы расстались спокойно, оставив надежду на новую встречу.

Я скучала по Валентину…но письма так и не открыла.

Через три дня я обедала с герцогиней Ильиной и её дочерью.

Госпожа Ильина осторожно намекнула, что меня можно использовать, чтобы отвлечь внимание мятежников. Я легко согласилась, и мы долго обсуждали детали.

Необычно, но именно Оксана - обычно молчаливая и старающаяся уйти от подобных разговоров, в этот раз активно высказывала своё мнение. В её взгляде я уловила новое: [желание признания. И подумала, не так ли я сама когда-то смотрела на братьев и сестры?]

Скоро моё имя вновь появилось на страницах газет. Несмотря на недавнее покушение, я должна была присутствовать на открытии Лакшурского универсального музея.

После того как я уже выходила к людям дважды, несмотря на опасность, никого моя смелость не удивила.

Через четыре дня после публикации я вернулась во дворец.

Там всё осталось по-прежнему. Василий, Татьяна, Иван, Федора, Сергей, Эмма…Дни, проведённые в холодных стенах крепости, казались сном. Мы встречались, смеялись, будто ничего не произошло.

Иногда я посещала балы, с усмешкой слушала нелепые слухи, а большинство претендентов к моей руке Сергей отсеивал ещё до того, как они успевали приблизиться. Ходили слухи, что у Игоря новая невеста, но даже через Эмму я не смогла это подтвердить.

[Я скучала по Валентину…но письма так и не открыла.]

Когда пришло лето, болезнь отца обострилась. Он настойчиво советовал Василию жениться поскорее. Обычно брат смеялся бы над такими речами, но на этот раз - нет. Мы тщательно рассматривали двадцать восемь портретов, присланных во дворец, готовясь принять новую Императрицу Охальской Империи.

Время летело стремительно, и незаметно наступила осень.

Валентин так и не вернулся.

***

Ш-ш-ш-ш-ш…

Проливной дождь обрушился на ночь, гонимый ветром.

Белый конь мчался по раскисшей грязи, длинный хвост развевался за ним.

Травы гнулись под тяжестью ливня, а старая ясень, не выдержав удара бури, раскололась надвое. Всадник, зорко вглядываясь в темноту, наконец различил чёрные крепостные стены, скрытые ночной тенью.

«Ну вот, красавица, теперь хоть вздохнём.» - пробормотал он, снимая шляпу цвета чёрного неба.

Туманное дыхание растаяло в воздухе. Крепость казалась такой же чужой, как и прошлой зимой. Обогнув угол, он нашёл заброшенную башню и пустое поле перед ней.

Он вошёл в полуразрушенный замок, привязал коня рядом с десятком других и, опираясь на память, нажал на потайной книжный шкаф. Перед ним открылась лестница, ведущая вниз.

Он осторожно спустился, ведя рукой по стене.

И вдруг...

«Кто идёт?»

«…Посланник. Я привёз Императорский указ.»

Он протянул письмо. Из тьмы высунулась крупная рука и рывком выхватила свёрток.

«Настоящее. Имя?»

«Хорёк с револьвером».

В ту же секунду внизу вспыхнул свет. Хорёк, морщась, заслонил глаза. Пока привыкал к яркости, голос впереди, сиплый и чужой, произнёс:

«На поясе у тебя вовсе не револьвер.»

«Это ружьё. И я вовсе не хорёк.»

«…Чувствую, мы это уже обсуждали. Ладно. Идём за мной.»

Спрятав письмо, Хорёк последовал дальше. Подземелье показалось больше, чем прежде. Солдат в тёмно-зелёной форме Охальской армии было куда больше. Но…

[Что-то было не так. Здесь должны были раздаваться крики.]

[А, стояла мёртвая тишина. Такая густая, что мороз пробегал по коже.]

Он сглотнул и двинулся дальше.

Ему уже объясняли: операция мятежников завершена полгода назад, элитный отряд Хорганов распущен. Оставшиеся должны были пить, играть в карты или спать без задних ног. Но здесь царила…

«Уф…»

В нос ударил жуткий запах. Он зажал лицо рукой.

«Вонь невыносимая? Потерпи. Мы все мучаемся.»

Этот смрад нельзя было забыть. Однажды вдохнув, его уже не выветрить из памяти. Он задыхался, пока его не подтолкнули вперёд.

«Командир.»

Перед ним вырисовалась чья-то спина. Узнаваемая, слишком знакомая. Хорёк сглотнул и шагнул внутрь железных решёток, даже не заметив, как оказался там.