«Ты часто спала с сестрой, когда была маленькой?»

«Да, особенно когда тревожилась…»

[Вот оно что. Оксана предлагала остаться рядом просто для того, чтобы я не чувствовала себя одиноко.]

[Хм…похоже, она и правда делает это из добрых побуждений. Ну, она ведь сама говорила, что хрупка и редко покидает стены особняка…Возможно, она просто слишком чистосердечна.]

[И всё же, я ведь тоже провела всю жизнь взаперти во дворце. Не так ли чувствовала себя Эмма, когда впервые встретила меня?]

Вспоминая её неизменно тёплую улыбку, и при первой, и при второй встрече, я постепенно перестала настороженно относиться к Оксане.

[Настороженность…Чем больше я об этом думала, тем нелепее это казалось. Ведь Оксана, вероятно, и понятия не имела, что я могу ревновать её.]

«Я тоже так делала.» - произнесла я.

«С принцессой Татьяной? Я так и думала. Всегда представляла её доброй и заботливой.»

«Ты первая, кто сказала такое о Татьяне.»

«Правда? Наверное, это из-за Терезы. У них с принцессой Татьяной очень похожие глаза. На первый взгляд они кажутся строгими, но в действительности - мягкие, добрые…»

«Спасибо за такие слова. Но хотя мне часто говорят, что я похожа на Татьяну, вот вы с сестрой совсем не похожи.»

«Я…Я тоже так думаю! Но мама сердится, когда я это говорю…»

Я и не заметила, как пролетел целый час.

«Нам пора спать, Оксана. Если засидимся, завтра будем измотаны. А усталость - первый шаг к морщинам, а это уж совсем нехорошо.»

«Да…Ах! Но перед сном можно задать один вопрос?»

«Конечно.»

Я задушила огонёк лампы, и в тишине её слова прозвучали как камешек, упавший в гладь воды.

«Ваше Высочество…Вам ведь нравится граф Валентин, не так ли?»

[…О, Боже.]

[Что это было?] Моё сердце будто сковал лёд. Я поспешно снова зажгла лампу.

«Оксана…тебе это поручила спросить герцогиня?»

Оксана, искренне растерявшись, натянула одеяло до подбородка и затрясла головой.

«Что? Нет! Просто…я читала, что девушки становятся ближе, когда перед сном делятся друг с другом своими чувствами к мужчинам…»

«И где же ты такое прочитала?»

«Эм…в «Желании мадам Генри» и «Пламенном огне»…»

«Значит, ты учишься по книгам?»

«Да! Книги, это и друзья, и учителя. Разве чтение не чудесно? Можно узнавать и переживать мир, даже не выходя в его опасности.»

[Что ж…в её словах была доля правды.]

Глядя на искренне сияющее лицо Оксаны, я вдруг решила спросить:

«Скажи, а у тебя самой…есть кто-то на сердце?»

Оксана вспыхнула, словно спелое яблоко, и тут же спряталась с головой под одеяло.

«Е-есть! Это ужасно неловко, но да…»

«Кто же?»

«Только не смейтесь! Вы его знаете, Ваше Высочество. Самый красивый, весёлый и мужественный из всех, это принц Иван. Знаю, трудно поверить, но я восхищаюсь им уже десять лет. Я ведь почти всю жизнь не выезжала из дома, но каждый раз, когда оказывалась во дворце, он встречал меня с улыбкой. Я всегда была застенчива, молчалива, ужасно неумела в разговорах…но он никогда не относился ко мне иначе. Шутил, заговаривал первым…А однажды, когда мне было всего восемь, он взял меня за руку и прошёлся со мной по дворцовому саду. В тот день он говорил о принцессе Ларисе, и с тех пор я мечтала встретить вас. И вот теперь я лежу рядом с вами и разговариваю, словно во сне…»

Очнулась я только тогда, когда сквозь окно в комнату пробились первые лучи утра.

***

Всего за два дня в Шахаранске я узнала о ней многое.

[Первое: Оксана часто спотыкалась.]

[Ой! Уф…Чуть снова коленки не разбила…]

[Второе: она обожала читать.]

[Мне так нравится этот отрывок! Хотите, я прочту его вслух, Ваше Высочество? Вот, последний абзац…]

[Третье: половина её книг были романы.]

[Это неправильно, Джеймс. Ты ведь помолвлен. А я…я обязана выйти за кузена ради состояния семьи. Не смотри на меня так. Давай считать это летней грёзой и расстаться…]

[Четвёртое: когда она говорила о том, что любила, её голос становился удивительно твёрдым.]

[Вам нравится серебро? А я предпочитаю тёмные, насыщенные цвета, подчёркивающие мужественность: глубокий коричневый или чёрный. И если уж уточнять, я люблю, когда у героя сильная челюсть и широкие ладони. Честь, это важно, но высокомерие - самое ужасное. И рядом с женщиной мужчина хотя бы должен проявлять уважение и тепло. Что? Принц Иван? Н-нет, конечно, я не про него!]

[Пятое: Оксана искренне восхищалась герцогиней Ильиной.]

[Ах, это…травяной чай, я сама его заварила. Мама в последнее время часто работает допоздна…А воздух в замке по ночам очень холодный, нужно беречь тепло. Ой!]

Она снова споткнулась, и, поддержав её одной рукой, я не смогла удержать чашку, горячий чай плеснул на её запястье. Я позвала служанку, но никто не пришёл. На мой вопрос Оксана ответила неожиданно:

«Здесь нет прислуги?»

«Нет…Если вам понадобится помощь, зовите меня. Пока вы здесь, работает лишь самая малая часть слуг - повар и ещё несколько человек.»

Она спокойно вернулась с мокрым полотенцем и ловко начала обрабатывать ожог.

«Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Я привыкла. Я часто роняю или спотыкаюсь, поэтому мама научила меня ухаживать за собой, не полагаясь на горничных.»

[Эти слова показались мне странными. Да, охрану усилили ради моей безопасности, но для дочери рода Ильиных самой лечить ожоги? Это казалось слишком необычным.]

Я хотела поговорить с герцогиней о Федоре, но, как и предупреждала Оксана, та была настолько занята, что не появлялась даже за столом.

[Как принцесса, я не могла навязываться. Но сидеть без дела в мрачном замке я тоже не собиралась.]

Поэтому поздно ночью я оказалась у двери её кабинета. Она была приоткрыта. Я постучала и вошла, но внутри никого. На столе же лежали десятки листов, а на полу валялись целые кипы чертежей.

[Чертежи?]

Не один-два, их было больше двух сотен.

И тут из тёмного угла у камина раздался голос, с хрипотом и смешком:

«Ах, Тереза…пришла. Подойди, милая. Сегодня годовщина смерти твоего отца, вот я и выпила за упокой…»

[Судя по её тяжёлой речи, это было далеко не одно вино. Я выбрала неудачный момент.] Но всё же подошла ближе к женщине, устремившей пустой взгляд на портрет.

«Герцогиня Ильина.»

Она перевела на меня глаза, тяжело вздохнула и слабо улыбнулась.

«Времени осталось мало, дочка…Твой отец ждёт…ждёт того дня, когда мы отсечём голову Либертана…Ха-ха…И тогда придётся рассказать и Оксане. Рассказать, что тот Иван, которого она так обожает…на самом деле твой сводный брат…Ах, Тереза…Представляешь её лицо, когда она это узнает? Даже мне от этой мысли больно…»