Я подняла взгляд на безупречно очерченный подбородок Валентина и тихо спросила:

«Почему ты задаёшь такие вопросы?»

С моего положения его длинные ресницы казались распущенными перьями райской птицы.

«Мне просто любопытно, что за человек сумел завоевать сердце Вашего Высочества.» - ответил он спокойно.

В поле зрения оказалась лишь его прямой, благородный профиль. Я едва сдержала вздох.

[Ведь это ты тот самый человек, который мне нравится.]

[И знаешь…когда именно ты, не кто-то другой, а именно ты - начинаешь интересоваться моим будущим мужем, во мне просыпается надежда.]

[Но, конечно же, ты не знаешь, что я чувствую. И потому говоришь так легко, беззаботно. Твои слова ничего для тебя не значат, а для меня, каждое из них рождает десятки тревожных и сладких мыслей.] Эта разница тяжёлым грузом ложилась мне на сердце.

«Мне с ним спокойно.» - начала я весело, будто отгоняя собственную тоску. «Он ничем не вызывает отвращения или неприятия…И ещё, он брат Эммы. Мне нравится находить между ними схожие черты, хотя они на первый взгляд совсем разные.»

Я бросила украдкой взгляд на Валентина. Он, откинувшись на спинку сиденья, смотрел в окно с равнодушным видом, будто я рассказывала что-то скучное и ненужное.

«Например, и Игорь, и Эмма очень медленно ходят. И говорят неторопливо, и даже смеются с паузами. А я нетерпеливая. Когда нахожусь рядом с ними, время будто замедляется, становится мягче, спокойнее. Это приятно.»

Он молчал. Его молчание было почти смешным в своей холодной сдержанности. Наконец, он произнёс глухо, будто для проформы:

«Уютный спутник, с которым легко…Да, пожалуй, молодой граф Толстой станет достойным мужем.»

[Но ведь я люблю тебя больше.]

«Его Величество, похоже, разделяет мнение Вашего Высочества.» - добавил он с пустой улыбкой. «Жаль, конечно. Я надеялся провести с вами больше времени.»

Я насторожилась.

«Что ты имеешь в виду? Валентин, ты снова уезжаешь? Надолго? Куда? Опять это проклятое дело в Хоргане?»

Его ладонь, до этого покоившаяся легко у меня на животе, чуть надавила, не позволяя подняться. Он мягко удержал меня, а затем, отведя взгляд от бегущего мимо пейзажа, посмотрел на меня и впервые за всё время чуть глубже улыбнулся.

«Нет. Но когда вы выйдете замуж за молодого графа Игоря, мы уже не сможем быть рядом, как сейчас.»

Его пальцы накрыли мою руку, и от этого прикосновения горячая дрожь пронеслась по всему телу.

«Я не смогу держать вас за руку…не смогу позволить вам отдыхать у меня на коленях.» - его голос стал тише, почти шёпотом, и в нём звенела горечь. «Мы, возможно, даже не сможем переписываться. А если вы заболеете…я уже не буду иметь права быть рядом.»

«Не сможем даже писать друг другу?» - я изумлённо выдохнула. «Это же нелепо. Конечно, мы сможем…»

«Я собирался посвятить вам всю свою жизнь, Ваше Высочество.» - вдруг произнёс он.

Я чуть не задохнулась.

[Что?]

«Почему?» - мой голос едва не дрогнул. В груди расправлялась опасная, невыносимо сладкая надежда. «Почему ты готов посвятить мне свою жизнь?»

«Потому что вы спасли меня.» - ответил он тихо.

[…Ах, вот оно. Только поэтому.]

[Он просто чувствует себя в долгу за тот случай, когда был ранен. Я же тогда действовала по собственной воле.]

Воздушный пузырь надежды болезненно лопнул, оставив после себя пустоту. Я отвернулась, не желая, чтобы он заметил моё разочарование.

«Вам это неприятно?» - вдруг спросил он.

[Почему ты улыбаешься?]

«Может быть, мне посвятить жизнь другой женщине?» - его ладонь коснулась моих волос.

[Почему ты прикасаешься ко мне так бережно?]

Я покачала головой. Валентин удовлетворённо похлопал меня по спине, словно я дала верный ответ, и вновь начал перебирать пряди моих волос.

[Если он действительно никогда не женится и посвятит себя мне…значит ли это, что он станет моим фаворитом?]

[Но фаворит, это ведь…не только преданность, но и близость, тайная нежность. А у нас с ним…возможно ли это вообще?]

«Но всё же, тебе стоит жениться, Валентин.» - вымолвила я, будто пытаясь вернуть здравый смысл. «Татьяна говорит, что те, у кого выдающиеся ум и тело, обязаны оставить потомства, ради будущего человечества.»

[А, нам, потомкам древнего рода Дмитриевых, и вовсе надлежало заботиться о продолжении великой династии.]

Его прохладная ладонь мягко прикрыла мои глаза.

«Я слишком надоел вам. Закройте глаза и отдохните, Ваше Высочество. Дорога ещё долгая.»

В его голосе звучала решимость не слушать больше ни слова. И странным образом это принесло мне покой. Я послушалась и сомкнула веки.

***

Первое впечатление от замка, озарённого алым закатом, было мрачным и тяжёлым.

Посреди крепостных стен высились мрачные башни, а единственный путь внутрь преграждали железные ворота, казавшиеся неприступными даже для пушечных ядер. Внутренний сад, хоть и ухоженный, выглядел уныло в обрамлении серых каменных стен. Воздух был душным, лишённым простора.

[И это они называют «виллой»? Значит, слухи об их странностях оказались правдой.]

Герцогиня Ильина встретила меня в парадном убранстве, словно собиралась на бал.

«Я ждала вас, принцесса Лариса. Простите за тяготы дороги, но ваше перемещение пришлось скрывать от мятежников.» - произнесла она любезно.

Внутри замок оказался менее угрюмым, но не менее старомодным. Узкие окна сулили удушливую тьму по вечерам, словно в подземелье. И тогда до меня дошло: этот замок-фортеца был идеальным убежищем, чтобы изолировать меня от внешнего мира.

«Сколько мне придётся здесь оставаться?» - спросила я.

Герцогиня изогнула губы в хитрой улыбке, наливая в чай молоко.

«Как и ожидалось, вы наблюдательны. Граф Валентин, сколько времени потребуется, чтобы Её Высочество оставалась здесь?»

«Две недели будет достаточно. Я буду навещать её каждые три дня.»

[Две недели…Значит, именно за этот срок они собираются подавить восстание. Вот почему меня тайком вывезли в дряхлой карете, лишь бы избежать глаз Либертана. Он испытывал ко мне странную, жгучую ненависть.]

Боль в плече разрасталась, усталость от дороги лишала сил. [Мне нужны были лекарства.] Стерев холодный пот со лба, я перевела взгляд на девушку, сидевшую рядом с герцогиней.

«Здравствуй. Мы раньше не встречались? Ты, должно быть, Оксана?»

Хрупкая девушка с мягкими каштановыми волосами поклонилась.

«Да, я Оксана Ильина. Для меня честь служить Вашему Высочеству…» - её голос дрожал, выдавая застенчивость, такую непохожую на её сестру Терезу.

Я вспомнила: ведь её помолвка была разорвана ещё до совершеннолетия. [Там наверняка скрывалась своя история.]

[Неужели именно Оксане Валентин сделал предложение, пока я была без сознания?]

Мысль обожгла меня, заставив желудок сжаться. Перед глазами поплыло. [Он клянётся посвятить мне жизнь, а жениться готов на ней?]