▼ 144 дня назад

Скорее всего моя самая первая ошибка - мой выбор маршрута через дорогу пролегающую около специализированного санатория Субарудай, построенного специально для изучения некой болезни. А ведь других путей от училища до дома полно. Мог ведь спокойно пойти по любой другой дороге, но почему-то именно сегодня ноги понесли меня именно сюда.

Мой город, Субарудай, со всех сторон окружён горами. Население всего-навсего около тысячи человек. По меркам мегаполисов, тут скорее большая деревня, никак не город.

Эту заросшую кустами дорогу рядом с санаторием, пожалуй, можно назвать самой безлюдной в этом и без того дремучем месте. С тех пор как в санатории появились первые пациенты тут больше особо никто не ходит.

Этот факт, возможно лучше всего показывает отношение людей к этому месту и его пациентам. Если подумать, это можно объяснить окружающий санаторий страховенной стеной. В любом случае, нелюдимость данной дороги особенно выделялась по сравнению с другими местами.

Изначально, стена окружающая санаторий была белоснежна. Сейчас же, стена была сплошь и поперёк изрисована граффити. Живущие здесь люди довольно быстро умудрились разрисовать ВСЮ стену. Благодаря этому, теперь внешняя и внутренняя сторона отличались как небо и земля. Пока внутри всё было белым бело, с обратной стороны были деформированные собаки, или вот к примеру, гигантский кит на которого я сейчас с отвращением смотрю. Вздохнув, отвожу от него взгляд и продолжаю свой путь.

Этот излишних размеров кит невозмутимо плыл куда-то на восточную сторону стены. Из-за размеров его было хорошо видно даже издалека.

С этим китом недавно случилась целая история. Приехавший по работе в Субарудай журналист по своей непонятной прихоти сделал фотографии кита и разместил в своей статье: [Лечение в специальных терминальных больницах хосписного типа для зараженных редкими болезнями].

В статье журналист дал фотографии с китом лирический название - [февральский кит]. Казалась бы что такого? Нет, это название в связке с названием статьи прямо встрепенуло общественность. Даже если все и так знали, что посетителей в данной больнице почти нет, использовать такие слова как хоспис всё равно не следовало.

На фоне этого небольшого скандала и имя кита всего за два месяца после публикации крепко закрепилось в умах общественности. Сам кит тем временем все беззаботно плыл по своей высокой стене и даже не догадывался об обстоятельствах получения нового имени.

Прямо перед носом кита висели листовки - [Прекратите принимать больных озолочением!], [Санаторию - НЕТ! Вернём себе красивый город!]. Целая куча листовок с надписями призывающих закрыть это учреждение.

Встав перед ними я осмотрел их и желаю сорвать начал уже было поднимать руку, как внезапным порывом ветра их сорвало и они полетели в траву. Я отвел взгляд под ноги провожая листы, но тут что то упало на мою руку, я инстинктивно подхватил прилетевший объект.

В моей руке оказался красный шарф.

- Шарф?

Уже начало апреля, на улице теплеет с каждым днём, ещё немного и можно будет убрать зимнюю одежду. Сегодня как раз особенно теплый день, самое то для прогулки, зачем кому то сейчас шарф? Нет, стоп. Откуда он вообще взялся?

- Эй, ты!

Не успел я ничего сделать как меня окликнул безразличный женский голос.

- Молодец что поймал, теперь не мог бы вернуть?

Я поднял голову вверх.

- Да, тут я тут. Все правильно.

На краю стены сидела длинноволосая девушка. Осмотрев её, я подметил что сочетание к белой больничной одежде красного шарфа даже как то, напрашивается? Вот только черные перчатки на руках точно никак не сочетались с этим теплым весенним днём.

Стоило признать что и сама девушка выглядела довольно красиво. Сидя на верхушке высокой разрисованной стены, она создавала некое ирреалистичное зрелище.

- Эмммм… Вы из санатория? - Задал я самый глупый вопрос который вообще можно было задать.

- Ясно дело, сразу не понятно? - Удивленно ответила она и озорно захихикала. Выглядит она старше меня, но смеётся скорее как озорная младшеклассница. Тут я снова вспомнил про шарф в своей руке.

- Шарф, точно …

Как мог, я вытянулся протягивая шарф наверх. Девушка посмотрев на мои действия, даже не попытавшись дотянуться, снова прищурилась и захихикала.

- Теперь если хочешь вернуть придётся войти внутрь. Тебя должны впустить.

- Думаю, у меня нет права посещать санаторий…

- Запретов на посещение у нас вообще-то нет. - Ответила она и улыбнулась.

Для меня же, её слова стали доказательством того, что она проходит лечение той самой болезни. А если верить слухам в городе, то эта девушка может быть тем самым единственным пациентом во всём санатории.

- Ты… не похожа на больную.

- Даже больные могут лазать по стенам между прочим! И да шарф ооочень дорогой поэтому не надо его кидать пожалуйста. - сказала она и мгновенно скрылась из вида - Оооп! - донеслось до меня с другой стороны стены - Ах, да! Я Цумура Яко! Можешь звать меня просто Яко! Назови мое имя и тебя пропустят! Наверно…

- Я сейчас кину шарф! Ловите!

- Ты не похож на человека так плохо обращающегося с чужими вещами! В общем увидимся! - донеслось до меня уже поодаль.

Похоже кидать бесполезно, до неё я точно не докину. А я ведь правда хотелось просто кинуть. Однако, чуть отойдя и окинув взглядом стену, стало ясно, что докинуть шарф бы мне точно не удалось.

Блин, как так вообще получилось? Оценил я произошедшую ситуацию. Я болтал с неё всего пару минут, но уже ей что-то должен. Как так? Так я и остался стоять, жалея себя за то, что не способен запачкать дорогой шарф. Ещё раз осмотрев шарф я поколебался пару секунд, но в итоге всё таки открыл портфель и затолкал его внутрь. Вспомнив, зачем я вообще подошёл я сорвал пару оставшихся брошюр и сунул их карман.

Я вернулся домой. Пока никого не было, но в пустом доме отчётливо слышался исключительно один и тот же повторяющийся звук: cтарый принтер выдавал один листок за за другим. При этом, издавая такой скрип, что казалось кто-то кричит. На секунду мне даже почудилось - ВОТ! Вот прямо сейчас он сломается, но нет, он всё-таки отчаянно продолжил делать свою работу. Распечатав наконец листок принтер выплюнул его и наконец затих. Листок оказался очередной брошюрой. Большими золотыми буквами на нём было написано: [Мы против приёма больных с озолочением!] Смяв брошюру я достал из кармана сорванные ранее листки и разорвав их засунул в мусорку пытаюсь прикрыть другим мусором.

Новый мэр Субарудай - Ичикаго Токумицу, став мэром обещал обогатить финансовое положение города и.. сделал это. Более того, чтобы спасти город он добился постройки одного из трёх санаториев-больниц для больных озолочением.

Красивая природа и обширные земли города стали пристанищем огромной белой коробки на одном из самых лучших мест в городе. Конечно, помимо мэра было много людей желающих использовать красивый участок земли, но именно он в одиночку смог всех убедить и добиться постройки. Правильно предвидя спрос и потребности, мэр решил, что городу нужен не огромный концертный зал где будут выступать известные артисты, а больница которую можно построить с привлечением правительственных средств.

На тот момент в стране уже существовало семь больных которые болели той самой болезнью, что теперь назвали озолочением. Для её изучения правительство постановило построить несколько спецучреждений. Ичикаго Готокумицу заранее предвидев это раньше всех предложил земли своего города для больницы. Так у нас и появился санаторий Субарудай - самое современное здание нашего города.

Из семи заболевших, двоих должны были отправить к нам. Уникальное здание созданное для изучения болезни и поиска способов излечения же обнесли высокой белой стеной. Постройка здания и прибытие первых пациентов дало новый виток экономике города.

Когда происходили эти события я был только в четвёртом классе. В те дни стены ещё не были изрисованы, только вот как и сейчас по всей стене были развешаны брошюры, гласящие: [Это построено вместо будущего наших детей!] или просто [Мы против санатория Субарудай].

Тогда я и не мог подумать, что для моей мамы это будет только началом четырёхлетнего противостояния и даже поводом создать оппозиционное движение.

*

После семи мама вернулась домой, меня обуяло волнения. Шарф я спрятал глубоко в шкафу, там его найти пока не должны. Всё же не могу спокойно сидеть, да, нечего тут сидеть, лучше спущусь вниз, прослежу...

Мама, приметив меня, сначала одарила своим фирменным взглядом выражающим всё своё презрение и только после тяжелого вздоха спросила - Китаками дома?

Катаками, это человек который должен исполнять обязанности моего отца.

- Ещё не вернулся… наверно.

Услышав мой нерешительный ответ она поморщилась от недовольства и направилась к кухонному столу. Я, в свою очередь, подошел к холодильнику и достал замороженную порцию удона. Будь Китаками дома этим занялся бы он, но раз его сегодня нет ничего не поделаешь.

Разогревая удон, я между делом залез в холодильник и достал свой охлажденный кусок булки. Стоило мне его взять как на кухне появился и Китаками. Ему всего сорок, а выглядит уже стариком. За последнее время он сильно похудел. С этим его непонятным блеском в глазах он напоминает мне изголодавшего дикого зверя. Наверно, если взглянуть со стороны, я не сильно буду отличаться от него. Когда мы вместе кухня, выглядит как маленькая хижина неандертальцев.

- Хината, давай положим это в холодильник. - сказал Китаками и с ухмылкой и приподнял небольшой мешок - Я помогал на поле, в благодарность Хасикава дал мне немного овощей и и риса.

- Спасибо.

- Да что там, мелочи - отозвался Китаками и начал выкладывать немного деформированные овощи.

Для мамы этот брак был уже вторым, раньше она жила в другом городе. Когда мама впервые познакомила меня с Китаками, он выглядел совсем иначе, не было этой дикости в глазах, можно сказать даже, что он создавал впечатление интеллигентного человека. Потеряв отца в младенчестве, у меня были большие ожидание к Китаками. Все ещё помню как он, в первые дни, широко улыбаясь, дарил мне книги. Сейчас, практически каждая книга в нашей библиотеке - его заслуга.

В то время он никак не мог принять к сердцу увядание своего городка. Его мечтой было сделать что-нибудь, что поможет экономике умирающего города, остановит отток населения. Уволившись из крупной компании он решил организовать свой собственный бизнес и мы с мамой поддержали его в этом решении.

Но ничего не получилось.

В результате, все его идеи ни к чему не привели. И производство местного алкоголя и продажа сельскохозяйственной продукции в соседние регионы - всё провалилось. Я бы сказал, всё эти идеи изначально были обречены на провал. Однако, даже так Китаками, ради будущего города из раза в раз выкладывался на максимум.

Бренд “Субарудай”, который он пытался создать и продвигать даже не смог родиться. Никто из жителей города не горел желанием этим заниматься. Во всём городе он был единственным, кто действительно пытался хоть что-то изменить.

В конце концов только постройка санатория Субарудай смогла внести хоть какой-то вклад в экономику города. До этого Китаками не сдавался, пытался организовать производство тканевых мешков. Даже когда его финансовое положение достигло дна, он не сломался. Пока не было ясно будет ли санаторий построен в городе он не опускал руки.

И вот в день, когда решение построить санаторий было утверждено, что-то оборвалось в нём.

- Похоже, это конец… - сказал он в тот день и бросив фирму заперся на многие дни в свою комнату. С тех пор наша семья поддерживается только пособием по безработице и организацией бесплатно раздающей хлеб, которым заполнен наш холодильник. Но даже единственную подачку - пособие, приватизирует мама для финансирования своей маленькой организации.

- Хината, в твоём возрасте вредно есть один хлеб. - огласил мне Китаками кивая на овощи.

Я же в свою очередь подошел к лапше и убедившись в её готовности, слив воду поместил её на тарелку.

- Спасибо, я сегодня не особо голоден…

- Вот как… - только и ответил он, достав свою порцию хлеба. - Прости… за это всё… - тихо пробормотал он, будто вспомнив о чём-то.

Уже не раз я слышал эти слова, ничего от них не измениться и работу он искать всё так-же не собирается. Иногда он помогает соседям там и сям, но начать нормально работать или организовать своё дело он больше не может. Что отвечать на его слова я не знаю, поэтому как всегда бормочу - всё в порядке.

Разве есть слова способные починить сломанного человека?

Тут послышался громкий смех явно идущий от телевизора в гостинной. Мама включает так громко звук только когда мы разговариваем. Мы с Китаками переглянулись и замолкли.

Я разложил лапшу по тарелкам, с лапшой у нас сегодня хлеб с кетчупом. Начался очередной неловкий ужин.

Севшая за стол мама недовольно уставилась на нас и вздохнула.

- И что? Где сегодня пропадал? - Задала она вопрос Китаками, который повторил ей историю рассказанную ранее мне.

Прослушав рассказ мама опять тяжело вздохнула - Хасикава это же тот бедняк, что один из первых прогнулся под санаторий? - кривясь сказала она.

- … Они деляться с нами рисом, я думаю можно потерпеть… - ответил Китаками весь сжавшись.

- Ты не понимаешь!? Он наверняка отравлен! Они же для нашей семьи враги!

И всё равно этот рис ты ешь - подумал я про себя.

- И вообще, ты же знаешь. Правительство скрывает факты! В этом санатории нет никаких больных, там разрабатывают биологическое оружие! Пока это здание стоит невредимым всё жители города будут для них лабораторными крысами!

Как только мама снова начала нести всю эту пургу про заговоры правительства Китаками потупил глаза. В такие моменты он погружается в себя как в раковину и пережидает там бурю.

В свою очередь я снова вспомнил Яко-сан, как ни глянь не похожа она ни на больную, ни на биологическое оружие. Просто девушка что носит перчатки и шарф весной.

Когда было принято решение о постройке санатория болезнь ещё называли [Болезнь множественного золочения анапластического миофибробласта]. О ней почти не было информации, поэтому то и быстро начали распространяться слухи. Из-за этого при принятии решения о постройке было довольно много людей которые были против постройки.

Удивительно, этот город может исчезнуть через пару лет, а постройку всё равно одобрили. В конце концов, когда объявили о невозможности заразиться болезнью и о решении обнести санаторий высокой стеной, противники строительства поутихли.

Сегодня остается только небольшая оппозиционная группа из нескольких десятков человек, возглавляемая моей мамой. В этой и того маленьком городе, где все знают всех, мама умудряется собирать всех каждый день и обсуждать различные теории заговоров правительства.

С тех пор как Китаками бросил работу, мама ушла в это дело с головой. Сплоченность и фанатичность этой группы пугает даже меня.

Как могу быстро доедай свой хлеб и встаю, мама недовольно щелкает языком, но всё же не окликая меня продолжает рассказывать уже одному Китаками о заговоре против населения.

Поднявшись на второй этаж открываю шкаф. Глубоко внутри нахожу тот самый шарф. Не сон, я встречал её.

Всё из-за того что я ходил рядом с санаторием. Из-за того что я решил сорвать со стены те брошюры.

Я же знал что мама просто сделает новые. Как бы плохо не печатал старый принтер он всё ещё выдаёт одну брошюру за другой. Я вспоминая радостное лицо мамы идущей расклеивать напечатанное по всему городу.

Их даже никто уже не читает… Не могут же эти бумажки сподвигнуть людей снести санаторий. Зачем я только подошёл их срывать?

Кто мог знать что там я встречу Яко-сан?

Ещё раз проверив красный шарф напоследок, я снова спрятал его в глубине шкафа и плотно закрыл дверцу. Санаторий Субарудай. У меня нет права входить туда. Как ни посмотри, меня, сына женщины доставляющей санаторию столько проблем, на его территорию точно пускать не должны.

Вот только в шкафу лежит пропуск внутрь...