Через час стало ясно, что ждать дальше смысла нет. Четверокурсники осторожно осмотрели пещеру, изучили рисунок коры и, вычислив направление роста ветви, двинулись к её основанию.

— Охренеть, просто охренеть, — восхищённо говорил Гай, крутя головой по сторонам. — Тут одна ветка больше, чем наш ирминсуль. Это ж сколько веков ему было?

Энни скривилась.

— Хорош радоваться, бесишь. Ты сейчас прямо как Аалто, когда она возится со своим зверьём.

— Чего? Да иди ты. У меня чисто научный интерес.

— Нормально! Мы тут не ровен час сдохнем, а у него интерес, видите ли! Типичный маг, — фыркнула девушка. — Впрочем, мне плевать. Делай что хочешь. Я хоть развлекусь — буду представлять, как тебя поглотит.

— Вредина ты. Могла бы поласковей разговаривать. Как-никак три года знакомы, — вздохнул Гай, заметил, что Барты отстали, и остановился. — Я ведь просил не рвать жилы… Всё, привал. Барт, тебе надо перевести дух.

— Просто Лелия… И спасибо, — ответила Лелия, хватая ртом воздух, спустила Ги с закорок и упала на пол рядом с ним.

— Как-то быстро ты выдохлась. Мы прошли всего ничего, — недовольно заметила Энни, подошла ближе и обомлела.

Лелию окутывала тёмная дымка — такая же, как у Ги.

— Да ты заразилась от брата! Неужели забрала у него проклятие?

— Нет. Попыталась развеять, не смогла.

Гай скрестил руки на груди.

«Ну нет… Не может этого быть», — подумал он и, немного поколебавшись, сказал:

— Э-э… Угу, Лелия, вам лучше держаться подальше друг от друга. Макли, ты девочка, тебе ничего не будет, так что будь добра, подлечи её немного. Хотя бы симптомы сними. А я пока займусь братцем.

Гай поднял однокурсника на руки, перенёс в сторону и усадил у стены.

— Живой, Барт? — тихо спросил он и, когда тот приоткрыл глаза, кивнул. — Живой. Можно я тебя тоже по имени звать буду? Да? Чудненько! Не буду ходить вокруг да около. Поделился с сестрой и полегчало, м?

— Типа того… Извини, мы висим балластом, — пробормотал Ги и виновато опустил голову, затем нашарил волшебную палочку и воздвиг вокруг них звуконепроницаемую стену. — Гринвуд, ты же всё понял, да?

— О чём ты?

— Не придуривайся. Ты понял, почему Лелия заразилась от меня.

Гай машинально отвёл взгляд. Он был честным малым и не умел обманывать.

— Да тут всё проще пареной репы. Вы ж родня, узы между вами крепче, чем у кого-то ещё, а проклятия такое любят. И… ну, это самое… наверное, контроль разума тоже как-то повлиял. Валуа-то связывает вас насильно.

Ги усмехнулся, ценя его неуклюжую заботу.

— Это всё косвенные факторы. Они у нас под контролем. Госпожа Урсуль не оставила бы изъянов, за которые могло зацепиться проклятие. Нет, оно передалось так легко, потому что… — Он прикрыл лицо свободной рукой и поднял голову к потолку.

«Не надо!» — хотел воскликнуть Гай, но не успел.

— Потому что мы с Лелией в последнее время спим вместе каждую ночь.

Прозвучало тяжкое признание.

Гай растерянно почесал затылок, потом сел рядом с Ги, жестом показал ему убрать стену — ослабленный однокурсник должен был беречь силы — и наколдовал свою.

— Исповедаться хочешь? Давай, я весь внимание.

— Прости.

Привалившись к стене пещеры, Гай немного помолчал.

— Вроде бы в древних семьях такое практикуется. У одних заморочки с чистой кровью, у других ещё какая-нибудь шняга.

— Ага. Только это не про нас. Мы близнецы, вместе с самой утробы, имеем много общего. После рождения эту нашу особенность всячески развивали и… Ну, короче, нас взяли слугами спецом под ментальную связь.

Многие маги так или иначе перестраивали себя — улучшали функции организма и отсекали ненужное, — однако концепции коллективного сознания избегали. Слияние разумов напрочь стирало индивидуальность — крайне важную черту любого волшебника.

— Как бы поэтично ни прозвучало, мы с Лелией едины душой и телом. Взаимопонимание и командная работа у нас на запредельном уровне, но есть и обратная сторона — не можем быть друг без друга. Если нас разделить, то сперва появится безотчётное ощущение неполноценности, потом нарушится циркуляция внутренней энергии, затем возникнут проблемы со здоровьем, и в конце мы натурально сойдём с ума. Чем дольше разлука, тем ярче эффект.

— Жесть! Как же вы спите в разных общежитиях?

— Одна ночь — ерунда. Мы знаем, что утром увидимся в школе, и не паримся, а под прямым контролем госпожи Урсуль так вообще можем расставаться аж на неделю… Правда, теперь она отдалилась, и нас начало плющить не по-детски. Такое чувство, будто голова бросила туловище и ушла погулять. Вот мы и бегаем за госпожой по всей школе, как два идиота. Да, позорно, но что поделать? Других идей всё равно нет, — горько поделился Ги.

Гай не утешал, не подбодрял — просто слушал. Никакие слова не уняли бы боль однокурсника.

— Приходится быть вместе двадцать четыре часа в сутки, иначе поедем крышей. За последние несколько месяцев мы всего пару-тройку раз заглядывали в общежитие — и то лишь по мелким поручениям. Спим на временной базе в лабиринте, оттуда идём прямо на уроки. Чтобы не поддаться панике, мы взяли в моду обниматься… а дальше всё как-то само собой завертелось. Нет, ты не подумай, никакой любви. Мы просто мастурбируем друг на друга, — хрипло прошептал Ги и уронил голову. Разбитый, растерянный, вконец измотанный. Не проклятие довело его до отчаяния, оно всего-то сорвало маску спокойствия. — Не буду лукавить, мы в полной жопе. Оттягиваем неизбежное, как можем, но, если госпожа так и будет избегать нас, долго не продержимся. А если ей слуги вовсе не нужны, нам незачем больше жить.

— Так…

Гай нахмурился, но Ги не заметил этого.

— Наверное, лучше остаться здесь… Да, точно. Гринвуд, как припечёт, бросай нас и уходи. Честно слово, обижаться не будем.

Чаша терпения переполнилась.

Медленно подняв кулак, Гай опустил его на макушку однокурсника.

— Ай!

— Совсем дурак? Как я вас теперь брошу?! — Он вскочил с пола. — Я тебя… я… не беси меня, твою мать!

Барьер пропал, и Лелия с Энни, услышав гневный возглас, подпрыгнули от неожиданности.

— Привал окончен! — рявкнул Гай. — Проклятие ослабло — значит, идти сможете. Двигаем в ствол. Если спасатели не тупые, то допетрят, что это лавовый отпечаток, и будут искать нас там. — Он перекинул через плечи руку Ги и вздёрнул ошеломлённого парня на ноги.

— Это нам должно очень сильно повезти, — вздохнула Энни. — Ладно, возражений не имею. Одна я точно не выберусь, а балласт ты, видимо, скидывать не собираешься.

— Да, Макли, именно так. Я друзей не бросаю!

— Не сотрясай воздух и не трать силы, — цыкнула девушка. — Лелия, чего расселась? Хватайся за моё плечо. Нам пора.

Гай улыбнулся, наблюдая за ней.

Они отправились в путь.

Скоро пещера начала меняться. Ноги ступали уже не по голому камню, над головой то и дело мелькали летучие мыши, тут и там зеленели растения.

— Мы идём по земле, — пробормотал Ги.

— Ага, нанесло, видать, — отозвался Гай. — На потолке такой же светящийся мох, как и на третьем уровне. Растения с животными есть. Обитают тут давно, но не слишком — пещера куда древнее. Возможно, позаботился тот, кто устроил хаос наверху…

Неожиданно он прервался и затормозил. Подошедшая Энни недоумённо уставилась во мрак.

— Макли, забирай Бартов и дуй обратно. К нам гости пожаловали, — напряжённо проговорил Гай.

В тот же миг из темноты показались маги-твари, несущие проклятие.

— !

— Колдолени. Видишь заднего? Явно матёрый вожак с ирминсуля. И сам свалился, и дружков прихватил, — негромко добавил парень.

Мох на потолке давал достаточно света, чтобы разглядеть противника — пятёрку крупных маги-оленей. Это были одни из самых грозных обитателей Пышного леса. Благодаря симбиозу с духами они могли пользоваться примитивной магией стихий, причём каждый своей. А помогал в этом внушительный рог, растущий ровно по центру лба. Атакуя, колдолени махали им, как маг взмахивает волшебной палочкой, за что и получили своё название. Чем дольше они жили, тем больше рогов вырастало и тем больше стихий становилось доступно. К слову, голову вожака венчала «корона» о трёх рогах.

В отличие от других заражённых, стадо не решилось нападать сразу и остановилось на небольшом отдалении, оценивая степень угрозы. И, судя по всему, увиденное не слишком обеспокоило их: всего четыре юных мага, двое из которых, к тому же, ранены.

Гай прищурился и цокнул языком.

— Адаптировались и сохранили толику рассудка… Блин, нехорошо. Я-то надеялся натравить их друг на друга.

— Как поступим? В строю только мы вдвоём, не забыл? А с этими бедолагами и не убежать далеко — враз настигнут.

— Вдвоём? Да ты оптимистка, — хохотнул Гай. — Кому-то придётся защищать Бартов, иначе колдолени нападут на них первыми. Отойди, Макли. Поставь барьер, сядь внутри и не высовывайся.

Он скинул рюкзак, толкнул Ги к Энни и шагнул вперед.

— Погоди, ты один биться вздумал? Зелья самоуверенности перепил, что ли?! У тебя же нет никакого плана! И сымпровизировать, как на турнире, не выйдет!

— Как будто у меня есть выбор… Назад, я сказал! — прикрикнул Гай и поднял атам.

Олени подобрались.

— Прогрессио!

Свободной рукой парень рассыпал семена модифицированного инструмендрева, те проклюнулись, разрослись и начали формировать нечто вроде изгороди. Недолго думая, олени ринулись в атаку и приготовились перескочить её. Похоже, в своё время они одолели немало волшебников и других маги-тварей. Но Гай был готов к этому ещё в тот момент, когда заметил вожака.

Первая тройка трубно взревела, когда из изгороди стремительно вылетели гибкие побеги, крепко опутавшие ноги. Ловушка сработала на отлично, однако, поставленная впопыхах, выиграла каких-то несколько секунд. Впрочем, Гаю хватило и этого. Увязшие олени не давали сородичам напасть сразу же, а, освободившись, были вынуждены потратить время на то, чтобы восстановить равновесие.

— Фортис фламма!

Гай просчитал всё заранее, поэтому действовал быстро и эффективно. Казалось, ошеломлённым оленям конец, когда один из них вдруг развернулся, и ему в беззащитный бок со всего размаха влетел вожак. Длинный рог пронзил бедолагу насквозь, с его кончика сорвалось морозное облако, и пламя потухло. Вожак мотнул головой, отбрасывая мёртвое тело, а два оставшихся оленя разорвали путы и отбежали подальше от опасной изгороди.

«Капец!» — содрогнулся Гай.

Недаром этот аксакал владычествовал над частью ирминсуля. Только опытный безжалостный лидер мог сориентироваться за доли секунды и пожертвовать одним ради спасения многих.

— Просто не будет…

Вожак взревел, созывая стадо, и олени взяли парня в кольцо.

Формируя новую, чисто символическую изгородь, Гай вспомнил разговор с Мвезикамили и раздражённо пробормотал:

— Ё-моё! Неужели вы всё знали, профессор?

А даже если так, смысла злиться на ведьму не было. Она ни к чему не принуждала, лишь предоставляла выбор. Можно было легко отказаться и принять ужасную смерть… или всё-таки собраться с духом и обрести новые возможности. Расстаться с чем-то в обмен на силу.

Последнее слово в любом случае оставалась за Гаем — и только за ним.

— Ладно, я догадывался, что не смогу оставаться чистеньким вечно, — смирившись, невесело усмехнулся парень.

На самом деле он давно дал ответ, просто отказывался смотреть правде в глаза.

Погибать ужасно не хотелось. Слишком многое держало его на этом свете.

Но предположим, Гая не станет. Как это воспримут Оливер, Шелла и все остальные? Разумеется, будут горевать. И что важнее, они лишатся важного якоря, который прежде не давал уйти в себя, обратиться к эссенции магии. Такого допускать нельзя ни в коем случае. Гай давно решил для себя, что останется за незримой чертой и будет до последнего удерживать друзей от опрометчивых поступков.

Ради этого он шагнул навстречу собственной эссенции.

Вот такое противоречие.

— Прости, Кати. Придётся нам повременить с обнимашками.

Пальцы скользнули в карман и вытащили на свет бугристый алый плод — детище растения, которое подарила Бальдия Мвезикамили, а Гай вскормил собственной кровью.

Парень положил его в рот, раскусил и проглотил.

— Ох!..

В животе словно бы загорелся огонь, тут же сменившийся жутким холодом, охватившим всё тело. На глаза упала тонкая чёрная вуаль.

«Снять её не получится. Теперь она со мной навсегда», — мелькнуло понимание.

Вот что означало принять проклятие внутрь себя.

— А?..

— Гринвуд…

— Ты…

Энни, Ги и Лелия потеряли дар речи. Даже колдолени замешкались, смущённо перетаптываясь на месте.

«Интересно, как я выгляжу со стороны? Мерзко, наверное», — задумался Гай и тут же отринул лишние мысли.

Всё это больше не имело значения.

Он твёрдо принял решение: устранить препятствия, выжить и вернуться к друзьям.

Обратного пути не было.

Воля и проклятие слились, порождая новую силу. Гай не пытался овладеть ею с помощью разума — знал, что это невозможно. Он лишь обозначил примерное направление и спустил ментальный поводок. В отличие от фамильяров, проклятия не подчинялись дрессировке или увещеваниям. Максимум можно было выбрать, кого и как ими заразить.

Тёмная энергия возликовала. Она приняла носителя, заговорила с ним, предложила действовать сообща, и Гай согласился, поскольку чувствовал, что она уже стала его неотъемлемой частью. В тот же миг внутри вскипела невообразимая, кошмарная мощь. Вместе с тошнотой накатило ощущение всевластия, и уголки губ невольно приподнялись.

Впервые в жизни Гай… нет, проклятый Гай Гринвуд улыбнулся, как подобает магу.

— Ха! Подошло как родное! Не соврала профессор, я и впрямь способный.

Фигурально выражаясь, сиявшее в небе солнце поглотила тьма полного затмения.

Проклятие подкинула Мвезикамили, но дар был природным. Он вырос в той же почве, что и другие таланты Гая, и расцвёл, открыв свой путь к эссенции магии.

— Теперь мы в равных условиях, оленятки. Ну, держитесь!

Чувствуя, что в Гае зародилось могущественное проклятие, превосходящее их собственное, колдолени отскочили назад и воззвали к духам. С рогов сорвались огонь, лёд и молния. Каждая стихия несла гарантированную смерть, но Гай твёрдой рукой направил атам под ноги.

— Прогрессио!

Проклятое дерево отбросило его в сторону.

Увернувшись от ледышки, Гай приземлился, ринулся к оленю, взмахнул мечом и, когда тот отпрыгнул, пальнул ещё одним заклинанием ускоренного роста. Луч попал в семечко, которое парень швырнул ещё в полёте, и инструмендрево проклюнулось. Мерзко извиваясь, гибкие плети схватили зверя, проникли под кожу и проросли внутри, выкачивая жизненные соки. Олень пронзительно закричал от боли и дикого ужаса.

— Охренеть… — прошептал Ги.

— Раньше он сражался… совсем по-другому, — добавила Лелия.

Энни закончила рисовать магическую диаграмму, встала с земли и раздражённо бросила:

— Естественно, по-другому. Большинство его растений не предназначены для атак. Гринвуд использовал их для создания обманок, ловушек, заграждений и всё в таком духе. Обычно — но не теперь.

Маги-оленям приходилось несладко, однако девушка не радовалась этому. Она в точности знала, что происходит.

— Проклятия служат исключительно для того, чтобы истязать, причинять вред. Колдовство Гринвуда насквозь пропиталось их духом. Тот, кто с любовью взращивал жизнь, деградировал до презренной твари, способной лишь мучить, осквернять и убивать.

Барты застыли, лишённые дара речи.

А Гай тем временем не утихал.

— Импетус! Импетус!

Поднялся вихрь. Он был большим и оттого не слишком сильным, поэтому олени решили контратаковать. Обратившись к духам, они ринулись прямо в ветер, однако не успели сделать и пары шагов, как запутались в неожиданно возникших побегах. Заклинание стояло на отсрочке.

— Прогрессио! — выкрикнул Гай.

Один из пленённых колдоленей тут же дёрнулся вперёд. Инстинкты побудили зверя перехватить магический заряд до того, как он достигнет земли, чтобы не полезли новые растения. Заклинание ускоренного роста не было фатальным, так что он рассудил верно… и всё равно ошибся.

Могучее тело содрогнулось, изо рта вырвался жалобный вскрик. Под кожей юркими змеями зашевелились сотни проклятых корешков, доставляя непереносимую боль. Семена, очевидно, принёс ветер. Гай видел, что умные маги-твари быстро адаптируются к его атакам, и расставил коварную западню.

— Ничего себе! — хохотнул парень, наблюдая за муками жертвы. — А ведь это даже не паразитическое инструмендрево.

Взгляд его упал на двух оставшихся оленей. Один из них, более слабый, попятился, осознавая, что тоже осыпан семенами и рискует разделить участь собрата… и рухнул, сражённый молнией. Его под шумок вырубила Энни.

— Проклинать так просто! Намного проще и понятнее, чем ухаживать за растениями… и, конечно, никакой фантазии, — негромко произнёс Гай и посмотрел сквозь тёмную вуаль на последнего противника.

Олений вожак лишился стада, попал в безвыходное положение, однако сдаваться не собирался. Низко опустив голову, он призвал перед собой огненную стену и кинулся в последнюю атаку. Расчёт строился на том, что, если человечек в своём высокомерии попытается принять удар в лоб, его просто снесёт, а если увернётся, то сгорит в пламени.

Гай предпочёл третий вариант.

— Фортис прогрессио!

Усиленное заклинание пробудило все рассыпанные вокруг семена, и из-под земли вырвался частокол копий. Проклятые растения устремились к вожаку. Первая волна вспыхнула и рассыпалась пеплом, но вторая уже обогнула его с боков и пронзила шкуру. Раненый зверь замедлился, и тогда в дело вступила третья. Побеги набросились на него со всех сторон, опутали, спеленали плотной сетью, и олень остановился прямо перед Гаем.

— Во-о-о-о-о!

— Тебе пора на покой. Проклятие я заберу. Извини, что впутали тебя во всё это.

Гай погасил контрзаклятием отчаянную вспышку огня, подошёл вплотную и вонзил клинок прямо в макушку. Колдолень дёрнулся в последний раз и издох, повиснув на побегах. Тёмная энергия мощным потоком хлынула в Гая, но парень даже не поморщился.

— Вот и всё. Никто не пострадал?

— Н-нет…

— Спасибо, Гринвуд.

Ги и Лелия говорили не очень уверенно, а Энни вовсе промолчала, поэтому Гай обернулся, внимательно изучил их и только после этого отправился добивать оленей. Вскрыв каждому горло, он с удовлетворением почувствовал, как окрепло проклятие внутри.

— Готово. Теперь…

Следом Гай подошёл к Бартам, которых Энни усадила на землю отдыхать, и, не обращая внимания на напряжённые взгляды, схватил их за головы.

— А?

— Уй!

Брат с сестрой застонали; что-то вытекало из них. Немного погодя Гай убрал руки, несколько раз сжал-разжал кулаки, прислушиваясь к себе, и пробормотал под нос:

— Так и думал, что получится. Многое прояснилось.

Он высосал тёмную энергию, вернув однокурсникам привычную лёгкость. Барты в изумлении выпучили глаза, не веря в собственное выздоровление. Энни нахмурилась. Слишком уж гладко всё прошло — даже для проклятого. Разумеется, Гай тоже отметил это. Более того, он догадывался, в чём причина, однако доказательств не имел и втайне надеялся, что ошибается, поэтому оставил предположения при себе. Побега это не касалось, а лишний раз волновать товарищей не хотелось.

— В общем, проклятие я у вас забрал. Могло остаться лёгкое недомогание, но ничего страшного — пройдёт. Двигаем дальше, — спокойно сказал он и отправился в путь.

Ги с Лелией опомнились, вскочили на ноги и поспешили за ним.

Энни тоже ускорила шаг, догоняя Гая.

— И ты ничего не будешь с этим делать?

— С чем конкретно?

— Под дурачка косишь? Пф, да пожалуйста! Мне плевать! — гневно воскликнула девушка и отвернулась.

Гай искоса взглянул на неё, но ничего не сказал.

После брифинга умаявшиеся от ожидания школьники рьяно взялись за дело.

Спасатели разбились на несколько больших групп: основной отряд, состоящий в основном из четверокурсников (включая, естественно, «Стальной цветок»), прочёсывал лавовый отпечаток в поисках пропавших; старшие ученики направились в верхнюю часть Неизведанных пещер, чтобы нанести последний визит Ломбарди; все остальные удерживали пути отхода на втором уровне.

Ещё в лесу первая группа распределилась между тремя расселинами — именно столько образовалось при недавнем землетрясении — и спустилась в полутёмные каверны. Внизу ребята дополнительно разбились на команды, чтобы в минимальные сроки покрыть как можно бо́льшую область.

— Мы уже глубоко! Пит, что с картой? — на бегу спросила Шелла.

— В процессе. Старосты не обманули: комплекс действительно обширный. Но на самом деле не слишком запутанный.

Команды Аалто и Хорн действовали раздельно и должны были встретиться только в стволе. Надеясь приблизить этот момент, Пит снова запустил всех големов, каких только мог. Само собой, на этот раз их было меньше, но для черновой разведки хватало и такого числа. В какой-то момент одна из камер засекла опасность.

— Впереди маги-твари. Две крупных, восемь средних. Все прокляты. Упали со второго уровня.

— Поняла!

Кати мигом выпустила фамильяров. Из-за заражённой местности и необходимости работать быстро сегодня её сопровождали не Марко и Лайла, а птички с мощным парализующим ядом в коготках.

Стайка упорхнула. Её задачей было вывести противников из строя. Возбуждённые твари практически не обращали внимания на крошечных пичужек, которые налетали, царапали шкуру и исчезали во мраке. Типичная тактика «ударь и беги». Яд накапливался, и обычно к прибытию магов большинство зверей уже валялось на земле.

— Средние обезврежены, крупные замедлились, — доложил Пит. — При нынешней скорости контакт через двадцать секунд.

— Кати, мы с тобой займёмся ими!

— Хорошо!

Отозвав птиц, Кати и Шелла выхватили атамы.

Ровно через двадцать секунд они выскочили на остатки стаи и хором крикнули:

— Тонитрус!

Поражённые точно в голову звери потеряли сознание. Ошеломлённые, наполовину парализованные, они даже не успели ничего понять. На всякий случай Кати велела птицам хорошенько расцарапать их — влить суточную дозу яда. Теперь можно было не бояться атак со спины.

— Первый разведчик достиг ствола. Ого… Ну и громадина! — поражённо проговорил Пит. — Сейчас я составлю полную карту и поделюсь ею с другими отрядами.

Шелла и Кати кивнули, и они побежали дальше, снедаемые единственным желанием — разыскать дорогого друга и прижать к груди.

— Тонитрус!

— Импедиендум!

Град заклинаний выкашивал зверей одного за другим.

Команда Хорн тоже продвигалась к стволу, попутно избавляясь от помех. Нанао чуть заметно поморщилась.

— Ох, не освоилась я с парализующим заклинанием. Рубить головы всё-таки привычнее.

— Терпи, — в который раз ответил Оливер. — Прикончишь кого — придётся проклятие изгонять, а это та ещё морока. Не бойся бить слабее, я на подхвате…

Урсуль тоже не отсиживалась в стороне.

— Фригус! Тонитрус! Проибере!

Каждый выстрел попадал точно в цель, но не убивал, а обездвиживал или лишал сознания. В считанные секунды от стаи ничего не осталось, и Оливер поправился:

— То есть мы с Валуа на подхвате. Она, конечно, порывистая, но держит себя в руках куда лучше, чем я думал. И про техники Куттсовской школы не забывает, и колдует правильно.

— О, я и не сомневалась, поскольку уже видела её в бою.

— Поэтому доверяешь? — улыбнулся Оливер. — В этом ты меня обставила по всем фронтам.

Пока они обезвреживали зверей, прилетел знакомый голем. Он завис над головой, и Оливер коснулся металлического бока кончиком атама. Тотчас у него в голове развернулась трёхмерная карта гигантского лавового отпечатка.

— Пит прислал часть карты… Ничего себе! Он приблизительно очертил границы ствола и обозначил подходы. Теперь мы пойдём кратчайшим путём!

— Замечательно! Пит растёт не по дням, а по часам. Его прямо-таки не узнать.

— Это да. Правда, я немного волнуюсь. У юных магов в период взрывного роста часто возникают проблемы. Надеюсь, сила не опьянит его…

Оливер прервался, вспомнив прошедшую ночь.

Пит уже погрузился во тьму.

«Не сейчас! — напомнил себе Оливер, раздражённо тряхнув головой. — Гай ждёт!»

— Ладно, проехали. Ищем Гая и всех остальных. Думаю, они держатся вместе. Надежда есть, Валуа.

— Да уймись ты! Надо идти, а не языками чесать!

Когда с маги-тварями было покончено, Урсуль двинулась дальше. Понимая, что она сейчас чувствует, Оливер и Нанао побежали следом.

В Пышном лесу воцарилась оглушительная тишина.

— Какой контраст, — пробормотал Уолли.

— Ага. Похоже, наши загасили маги-тварей, — откликнулась Миллиган.

Верхушка старост руководила поисками из полевого штаба, расположенного на возвышении неподалёку от расселин. Тим присел, зачерпнул землю, перетёр её между пальцами.

— Не только. Плотность проклятия резко упала. Его больше не вырабатывают.

— Ломбарди будет контратаковать? — деловито уточнил Персиваль.

— Надеюсь… Но как бы не чего похуже, — ответил Тим и взглянул на исполинское дерево, окутанное тёмной дымкой. — Если верить Ливермору, Ломбарди прямо под ирминсулем. Сычует на вершине лавового отпечатка и закачивает энергию в корни. Раз он прекратил, то, скорее всего, спустился глубже.

— М-м… То есть сбежал?

— Поглощённые не боятся и не убегают. Не, тут другое. Что-то в той стороне привлекло его воспалённый разум. Или кто-то…

По загривку побежал холодок.

«Спокойно, это всего лишь предположение. Мы ничего не знаем наверняка, — напомнил себе Тим. — У этого типа в голове творится чёрт-те что. Я запросто могу ошибаться».

Однако он командовал операцией, поэтому должен был готовиться ко всему.

— Свяжитесь с передовыми отрядами. Донесите последнюю сводку и поторопите: пусть скорее ищут Ломбарди. На всякий случай предупредите учителей. Может, я обычный перестраховщик… а может, нашим четверокурсникам скоро небо с овчинку покажется.

Неподалёку от полевого штаба держала позиции команда Карсте.

— Скукота… Ну и ладно, — протянул Дин.

— Это у нас скукота, а внизу может быть очень жарко, — возразил Питер. — Жаль, конечно, что мы не у дел, но я считаю, так даже лучше.

— Я могла бы пойти с ними, — пробурчала Тереза.

— Хорош гундеть. Ты слышала Хорна. Никаких исключений, — ответил Дин, хотя сам маялся от безделья.

Маги-твари валили из Неизведанных пещер только в самом начале, затем поток иссяк — словно краник прикрутили. Четверокурсники уверенно зачищали лавовый отпечаток, и на поверхность прорывались считанные единицы.

Осадив Терезу, Дин обратил внимание, что Рита уже несколько минут стоит у края расщелины и напряжённо всматривается во мрак.

— Эй, Рита, выше нос! Ты не думай, я ж это… ну… понимаю тебя. Сам места себе не нахожу. Но туда отправились Хорн с друзьями, а они точно…

Неожиданно — парень аж вздрогнул — Рита развернулась к нему и подступила на шаг.

— Понимаешь? Да неужели?

— Э-э… Ну да… — смущённо кивнул Дин.

Никакого лукавства: как Рита тревожилась о Гае, так он переживал о Кати. К его чувствам также примешивалась капелька ревности, поскольку Кати взяла моду капризничать и липнуть к Гаю при каждом удобном случае. А уж что при этом испытывала Рита, Дин старался не думать. Должно быть, в такие моменты внутри неё бушевал настоящий ураган.

— Тогда сделай одолжение. Не выдавай меня сразу, — сказала Рита и повернула голову к провалу в земле.

— С ума сошла? — тихо зашипел Дин, обо всём догадавшись. — Рита, не дури. Я серьёзно! Ты сейчас туда сунешься, попадёшь в беду, придётся ещё тебя спасать. И ты знаешь об этом.

— Да, знаю! И что с того? Я не могу просто стоять и ждать! — надрывно воскликнула Рита и вцепилась в плечо непослушными пальцами.

Дин растерянно примолк.

Тут к ним подошла Тереза.

— Рита, ты злишься.

— Тереза…

— Скажи, чего ты хочешь. Не сглаживай углы, вывали всё как на духу, — потребовала Тереза, смотря прямо в глаза.

Рита послушно обратилась к собственным чувствам.

Сердилась ли она? О, безусловно. Рядом с беспокойством о Гае жил невыносимый гнев на Кати. Хотелось схватить эту девчонку, хорошенько встряхнуть и крикнуть в лицо:

«Он столько о тебе заботится, а ты оставила его одного! За что ты так с ним?! Если бы ты была рядом, ему было бы намного проще. Тот, кто пахнет солнцем, не оказался бы в такой опасности!

Я на твоём месте была бы рядом с ним и днём, и ночью! Утешала бы, ободряла! Но я не могу! А ты можешь! Сколько я завидовала тебе, сколько проклинала!.. Так почему… почему?..»

Восхищение, уважение, симпатия, зависть, гнев — всё кипело, бурлило и наконец оформилось в заветное желание.

— Я хочу найти Гринвуда раньше неё! — прокричала Рита.

Её губы дрожали, в глазах стояли слёзы.

«Как я тебя понимаю», — сумрачно подумала Тереза.

В прошлом году она пережила то же самое. Убеждённая, что Нанао Хибия глубоко ранила Оливера, Тереза помчалась сводить счёты. Разум твердил, что так нельзя, что повелитель в любом случае расстроится, однако душа жаждала крови, а слепая ярость гнала вперёд. Откажись она от мести — утратила бы частичку себя.

Вот почему Рита должна была бежать к Гаю. Пусть она помешает сражению, пусть столкнётся с сожалениями, пусть даже погибнет, но сохранит целостность. И это самое главное.

Никакие слова, никакая магия не могли остановить её.

— Хорошо. Я тебя услышала, — спокойно ответила Тереза, повернулась спиной к расщелине и встала рядом с подругой.

Дин с Питером ошеломлённо уставились на неё. Рита тоже не скрывала изумления.

— Тереза…

— Ты…

Повисло тяжёлое молчание.

Наконец Тереза заявила:

— Я иду с Ритой. Да, это глупо, но останавливать её я не хочу. А что же вы? Наябедничаете старшим? Или обнажите против нас меч?

При этом её ладонь многозначительно легла на атам. Миниатюрная третьекурсница оставалась такой же холодной, как всегда, и только глазах горел неукротимый огонь.

Дин глубоко вздохнул и с обречённым видом пожал плечами.

— Она ещё спрашивает… Сказала бы сразу: мол, так и так, я всё решила и переубеждать меня смысла нет. А я? Что я? Естественно, я с вами.

— Мгм… Тогда я подгадаю момент и дам сигнал. — Питер уже озирался по сторонам.

Бесстрастная маска на лице Терезы не выдержала и треснула, сменившись удивлением. Глубоко внутри девушка не сомневалась, что бесшабашный Дин согласится на авантюру. Всё-таки за два с лишним года они неплохо изучили друг друга. А вот более осторожный Питер должен был отказаться.

— Ты уверен? Не боишься? Там каждая ошибка будет стоить жизни.

— Ещё как боюсь, — признался Питер, после чего широко улыбнулся. — Но как будто у меня есть выбор. Я уже давно решил для себя, что жить и умирать буду плечом к плечу с Дином.

У него тоже были принципы.

«Глупая я была, что до сих пор этого не поняла», — раскаялась Тереза.

— Прошу прощения. Я была неправа.

— Внимание, Тереза извинилась! Это не учебная тревога! — в шутливой манере ответил Питер и вдруг затараторил: — О, пора-пора-пора! Двигаем, пока на нас не смотрят!

Рита не успевала поблагодарить друзей. Смахнув слёзы, она встала на краю расселины и обнажила атам.

— Я пошла. Держитесь позади, не отставайте. Что бы ни случилось, я вас защищу.

— С языка сняла! — хмыкнул Дин. — Короче, народ, не дохнем, ясно вам?

— Сказал тот, кто, вероятнее всего, первым склеит ласты.

— Ну всё, Тереза, ты напросилась. Дуэль! Сразу, как вернёмся! Сразу!

— Чур, я буду секундантом! — живо вызвался Питер.

Их привычная перебранка придала Рите отваги. Глубоко вдохнув, она оторвала ногу от земли и шагнула во мрак.

Фелиция Эчевалрия наблюдала за ними из-за дерева.

— Хм…

— Они нарушили приказ! Неслыханно!

— Леди Фелиция, какие будут указания?

Слуги почтительно замерли позади неё.

Фелиция сложила руки на груди, задумалась о чём-то, затем улыбнулась и тоже направилась ко входу в Неизведанные пещеры.

— Пойду развлекусь немного.

— Вы нарушаете приказ? Одобряю!

— Позвольте нам!

Слуги переобулись в воздухе, и они втроём исчезли в расщелине.

Немного погодя на их позиции заглянул патруль. Командир отряда, Маркус Боулз, озадаченно наморщил лоб:

— Не понял. А где все?

После колдоленей четверокурсники практически не встречали препятствий на пути. Исцелённые Барты больше не тяготили товарищей, и они уверенно продвигались к цели.

Наконец последний, особенно длинный подъём остался позади.

— Ох…

— Вот это да!

Стволовая часть лавового отпечатка представляла собой колоссальнейших размеров цилиндр. По всей высоте вдоль внешней стены росли деревья, образуя своеобразную спираль. Бесчисленные ветки протягивались над пропастью, встречались и переплетались, как импровизированные мосты, соединяющие множество выходов из пещеры. Тьму разгоняли уже знакомый светящийся мох, а также огромные кристаллические лампы.

Зрелище завораживало даже привычных к лабиринту старшекурсников.

Гай пришёл в себя первым.

— Вот и ствол… Больше никого не видно. Мы опередили всех, что ли? — прошептал он.

Любопытство звало скорее заняться исследованиями, однако парень понимал, что сейчас не до того. Кроме того, на открытой местности они были бы слишком уязвимыми, поэтому ребята посовещались и решили укрыться под барьером, поставленным у самого выхода из ветви.

Когда всё было готово, Гай снял рюкзак и полез внутрь.

— Всё, ждём спасателей. А пока можно и перекусить…

Он развернул бумагу и скривился: фунтовый кекс испортился. Дело было не в условиях хранения, так на него повлияла энергия проклятия.

В спешке Гай перетряхнул содержимое рюкзака. Питьевая вода хранилась в специальной фляге, защищённой магической диаграммой, поэтому не пострадала, однако еда пропала вся. Избавившись от неё, парень расстроенно вздохнул.

— Приплыли… Ладно, зато теперь я знаю, что бывает, если не предохраняться.

— Типичная ошибка новичка, — насмешливо сказала Энни и протянула ему часть своего провианта. — На, подкрепись.

Гай удивился, но отказываться не стал.

— Угу, спасибо.

— Не за что. Только ешь быстрее, ага? Чтобы тоже не испортилось.

— Само собой. Приятного.

Гай попытался разгрызть скудный обед и услышал зловещий хруст. Энни поделилась с ним не хлебом или печеньем, а скорее бисквитом[1]. Старательно перемолов зубами жёсткое тесто, парень проглотил его, причмокнул и недоумённо склонил голову.

* * *

[1] В Великобритании и некоторых других странах бисквитом называется твёрдая, жёсткая выпечка. Что-то вроде армейских галет.

* * *

— Сама готовила?

— Отзывы оставь при себе. Питательное — и ладно.

— Так-то оно так… Слушай, не хочешь взять у меня пару уроков выпечки?

— Сейчас как врежу — всё обратно вылетит! — пригрозила кулаком Энни.

Слушая их, Ги усмехнулся.

— Ты чего? — удивилась Лелия.

— Подумалось… Они нормально общаются. Ну, как человек с человеком. Не то что мы с госпожой Урсуль.

Сестра поморщилась.

— Мы не друзья, а прислуга. Этикет никто не отменял.

— Ага, знаю. Просто хотелось бы… ну, не знаю, отдачи какой-нибудь, что ли. Не тупо приказы выполнять, а чего-то большего. Может, нам, марионеткам, всегда не хватало именно этого? — со вздохом проговорил Ги.

Лелия опустила голову и взяла брата за рукав.

— Ги, прошу, не покидай меня… Не заставляй плакать.

— Прости. Я тебя никогда не брошу, ты же знаешь, — заверил Ги и обнял дрожащую сестру.

Приглядывая за ними краем глаза, Гай доел бисквит и тихо заметил:

— Хотел бы я как-нибудь им помочь.

— Наивное летнее дитя. Ты себе сперва помоги. Как от проклятия избавляться будешь? Или прямо с ним в школу заявишься?

— Ох… Ну, пока да. Придётся малость потерпеть, а там к учителям обращусь, — ответил Гай. — Эх, когда там уже профессор Мвезикамили вернётся? Соскучился я.

— Бр-р! Да ты по самую маковку увяз! — воскликнула Энни. — Бедный-несчастный профессор Хольцварт! Как он расстроится!

— Увяз? Блин, серьёзно? Я даже не заметил! Это всё связь через проклятие. Она, похоже, влияет на чувства. Подсесть можно только так…

Гай хотел заглянуть внутрь себя, но вдруг ему на плечи словно опустилась тяжеленная плита, а кожу продрал лютый мороз. Судя по тому, как побледнели Энни, Ги и Лелия, они испытывали то же самое.

— Что за?..

— Тс-с! Ни звука, Макли! А теперь медленно и аккуратно посмотри наверх.

Попятившись к стене, Гай едва заметным движением головы указал направление.

Оттуда спускался ком проклятых веток, гнущихся и извивающихся наподобие щупалец. Часть из них срослась с юношей, чью голову вместо волос покрывали листья, испещрённые нездоровыми чёрными пятнами. Тёмные глаза взирали прямо на укрытие четверокурсников.

— Не прячьтесь, я вас вижу. Всё равно не сбежите.

Ребята вздрогнули.

«Попадос…» — протянул про себя Гай, выдохнул и вышел за пределы барьера. Мгновение помешкав, Энни с Бартами последовали его примеру.

— Значит, подыгрывать не станешь… Что ж, тогда здравствуй. Мы виделись в школе пару-тройку раз, но до сих пор как-то не общались.

— Привет, Гринвуд. Да-да, не удивляйся, я знаю тебя очень хорошо. Видишь ли, привык наблюдать за всеми, кто приглянулся профессору Мвезикамили. Ты отлично разбираешься в магической ботанике, добился исключительных успехов для своего возраста, а кроме того… Ах, вот оно что. Значит, в этом году ты её любимчик? — Юноша тихо засмеялся, приложил руку к груди и учтиво добавил: — Позволь в знак расположения представиться по всей форме. Дино Ломбарди. Школа магии Кимберли, шестой курс. Специализируюсь на применении проклятий через растения. Жалкий проклятый, алчущий наставлений профессора Мвезикамили, величайшей и вместе с тем несчастной колыбели сонма катастроф. Сплетники также зовут меня Злодревом.

— Очень приятно. Гай Гринвуд с четвёртого курса. Как ты и сказал, увлекаюсь магической ботаникой. Громкого прозвища не имею, простой сын фермеров.

— Одной ногой ступивший в обитель проклятых, — добавил Ломбарди и улыбнулся. — О да, я чувствую протянувшуюся меж нами связь. Ты ведь понял, что мы с тобой — братья по проклятию, не так ли? Рад познакомиться, младшенький.

Товарищи изумлённо уставились на Гая, но тот и бровью не повёл. Предчувствие давно нашёптывало, что и он, и Ломбарди получили тёмные силы от одного и того же человека, а личная встреча расставила все точки над «и».

— Понял-понял. Ещё когда забирал энергию у маги-тварей и у этих двоих. Слишком уж гладенько всё прошло. Ни тебе взбрыкиваний, ни истерик. Значит, у неё один источник. Хотя, конечно, я предпочёл бы оказаться гением, рождающимся раз в столетие.

— Ох, скромняга! Насчёт гениальности ничего говорить не буду, но ты — сосуд исключительной редкости. Меня, к примеру, первые несколько дней колошматило как не в себя, а ты, если не ошибаюсь, принял его совсем недавно и уже ходишь бодрым. Снимаю шляпу перед истинным дарованием.

— Благодарю на добром слове, — ответил Гай. — Слушай, Ломбарди, давай продолжим в более спокойной обстановке. Мы случайно свалились в эти пещеры и теперь ищем выход. Не мог бы ты подсказать, как отсюда вернуться в школу?

Дино весело улыбнулся и ткнул пальцем в потолок.

— Поднимайтесь на самый верх, а там по нужной ветке выберетесь внутрь ирминсуля. На мётлах будет ещё быстрее. Правда, можете заплутать, потому что указателей нигде не стоит.

— Ясно, спасибо. Тогда мы, пожалуй, пойдём. Свидимся в школе — с меня причитается.

Гай рискнул откланяться, однако Ломбарди медленно склонил голову.

— Извини, но платить придётся сейчас. Закачивать энергию в ирминсуль оказалось тяжелее, чем я думал. Ты мой брат по проклятию. Поможешь — мне будет легче удерживать контроль. Не против поучаствовать в величайшем свершении? Это честь для любого проклятого, — сказал он и приглашающе протянул руку.

Гай нахмурился и почесал затылок.

— Великое свершение… А в чём суть-то?

— Разве не видно? Я перерабатываю энергию проклятия с помощью ирминсуля. Вероятно, ты слышал, что некоторые растения — в особенности большие древние деревья — способны впитывать и очищать проклятия. Я воспользовался этим качеством, запечатал проклятие внутри и сейчас пытаюсь избавиться от него. Это намного быстрее, чем традиционным методом.

— А, понятно. Ну, что сказать, это фиаско, братан, — хмыкнул Гай.

Тотчас все оцепенели.

— Про растения я знаю — прочитал кучу научных трудов. Кстати, твой в том числе. Заключение везде одно: длительное хранение проклятий невозможно. Сперва растение действительно делает то, что ты сказал: принимает и разрушает проклятия. А потом внутренняя структура меняется, и оно, наоборот, превращается в разносчик заразы. Исключений нет.

Подхалимство не помогло бы, даже не выиграло времени до прихода спасателей, поэтому Гай уверенно говорил правду, причём постарался уязвить именно учёного внутри Ломбарди, чтобы его слова не приняли за лепет несмышлёныша.

— Техническое мастерство у тебя на высшем уровне, тут не поспоришь. Оно ведь обычно как. По пищевой цепочке от животных к растениям проклятия передаются долго. Прямую связь тоже не создашь — биологическое строение разное. Об этом волшебники в старину даже присказку сложили: мол, не научишь человека дерево ненавидеть. С помощью проклятого можно немного ускорить процесс, однако лишь в малых масштабах. С ирминсулем изменений практически не будет. Ты же нашёл гениальное решение: подселил хищные паразитические растения. Скормил маги-тварей дереву и перевернул пищевую цепочку с ног на голову. Это так-то ничего себе. Как минимум новое направление в проклятиях, — искренне похвалил Гай, вспоминая, о чём говорилось в докладах Ломбарди.

Никаких оскорблений или насмешек — только чёткие, логичные выводы. И это работало. Шестикурсник внимательно слушал.

«Значит, я всё делаю правильно», — приободрился Гай.

— Беда в том, что этого мало. Контролировать всю систему не просто тяжело, а попросту нереально. Доказательство тому — наше падение в эти пещеры. По моему мнению, корни ирминсуля держат на себе весь второй уровень. Ты принялся закачивать тлен, они вздулись, зашевелились, и почва сдвинулась. А потом случилась утечка, и экосистема пошла по одному месту. Короче, жесть. Фиаско как оно есть.

К такому умозаключению его привели наблюдения за Пышным лесом.

Вероятно, Ломбарди добился бы частичного успеха, если бы провёл эксперимент на чём-нибудь поменьше. Однако взыграла гордость, захотелось совершить революцию в сфере проклятий, изменить отношение мирового сообщества к ним. Юноша бросил дерзкий вызов законам природы и проиграл. Это было очевидно.

Дино в негодовании сжал кулаки. По всему выходило, что исследования, которым он посвятил половину жизни, обратились пустышкой. А признавать такое было очень неприятно.

— Ладно, допустим, с контролем я напортачил. Но это не более чем неминуемое отклонение параметров на начальном этапе, вызванное хаотичным движением разрозненных проклятий. Если удастся отрегулировать поток энергии внутри ирминсуля, всё придёт в норму. Рано… Рано отступать! Нужно усилить напор и упорядочить проклятия! Тогда циркуляция стабилизируется! И в этом мне понадобится твоя помощь! Неужели ты не понимаешь такой элементарщины?! — выкрикнул юноша.

Гай спокойно покачал головой.

— И получится замкнутый круг. Не, игра не стоит свеч, а логика так вовсе ушла погулять. Но ты этого не видишь. А всё почему? Да потому что ты поглощённый.

Ломбарди обомлел, затем рваным движением вцепился в волосы и отрешённо забормотал:

— Поглощённый? Я? Да нет, я в своём уме… Мыслю ясно… вроде бы… я… я…

Нетрудно было догадаться, что переговоры закончились.

— Уходите, — бросил через плечо Гай. — Ему нужен только я. Серьёзно, это ваш последний шанс!

Он нисколько не преувеличивал.

Барты переглянулись и с улыбками обнажили атамы.

— И оставить тебя одного? Нет, спасибо, мы ещё не до конца стыд потеряли, — ответила Лелия.

— Мы и без того в долгу перед тобой, — подхватил Ги. — Кроме того, ты нас вылечил, сил хоть отбавляй. Дай оторваться напоследок!

Затем они посмотрели на Энни, и девушка, сложив руки на груди, фыркнула.

— Я не гордая, одна убегу.

— Сказала та, кто ни шагу к выходу не сделала.

— Вот оно что! Ты из тех, у кого слова с делом расходятся!

На виске Энни забилась жилка.

— Бесите… Ладно, хорошо! Да, я не намерена ещё больше влезать в долги! И вообще не хочу чувствовать себя обязанной! У меня нет иного выхода, кроме как не дать вам сдохнуть! — сердито крикнула она и выхватила меч из ножен.

Гай улыбнулся.

— Ой, дурачьё… Ну, за то вы мне и нравитесь. — Он осмотрелся, заметил в отдалении големов и маленьких зверьков и добавил: — Разведка пожаловала. Значит, спасатели недалеко. Проклятия я беру на себя, так что не стесняйтесь обращаться, а взамен деритесь, как никогда раньше не дрались!

— Ха! Не задирай нос, Гринвуд!

— Так-то мы не всегда были обузой. Если ты вдруг забыл, на турнире мы показали, что и колдовать, и мечами махать умеем!

В этот момент Ломбарди уставился на них налитыми кровью глазами, и Энни рявкнула:

— В школе наговоритесь! Или когда сдохнете!.. Берегись!

Команда Карсте со всех ног удирала от бешеных маги-тварей, на которых наткнулась в Неизведанных пещерах.

— Прячемся! — выдохнула Рита, когда они выскочили на перекрёсток, метнула через плечо заклинание дымовой завесы, после чего нырнула следом за друзьями в неприметную щель. Тереза наколдовала клонов и пустила их в другом направлении. Звери клюнули на приманку и вскоре исчезли вдали.

Дин украдкой перевёл дух.

— Вроде бы оторвались.

— Как же тут темно и страшно, — жалобно протянул Питер. — А, кстати, это уже восьмая развилка. Мы спустились, пошли направо, потом взяли немного левее и поднялись. Если что, карту я запомнил от и до, не заблудимся.

— Молодец. Только определись, пожалуйста, боишься ты или нет, — с невозмутимым видом сострила Тереза.

Тут у них над головами промелькнуло что-то маленькое и скрылось во мраке.

Дин нахмурился.

— Я тоже маги-тварей боюсь, но куда больше — старшекурсников. Это же их голем сейчас пролетел?

— Наверное, Пита. Он в одиночку умеет целой стаей управлять. Я тоже так хочу. Надо будет как-нибудь взять у него пару уроков.

— Отчаянный ты парень, Питер… Так, ладно. Рита, что теперь? Топаем прямо в ствол?

— Да. И по возможности избегаем другие отряды. Я не собираюсь разворачиваться на полпути и возвращаться на поверхность!

Друзья согласились, выбрались из щели и побежали дальше. Несколько перекрёстков спустя они вновь встретили кровожадных маги-тварей и, резко затормозив, схватились за атамы.

— Опять…

— Большая стая. Сразимся? Или сбежим? Ох, как страшно!

— Нам, конечно, так и так в стволе не обрадуются, но давайте хотя бы не будем за собой хвост приводить. И нет, назад мы тоже не повернём!

— Ну, то есть вариант один из одного. Годится. Надо только постараться не добивать их, — сказал Дин и вышел вперёд. Тереза встала рядом с ним, а Рита жестом показала Питеру сдвинуться немного назад, попутно прикидывая расстановку сил.

Маги-тварей шесть, все среднего размера, заражённые проклятием. Враг не особо серьёзный, однако с модификатором сложности — никаких убийств.

«Если надо будет, я и своё тайное оружие применю», — с мрачной решимостью добавила про себя девушка, стиснув атам.

И тут зазвучал величественный голос:

— Магнус тонитрус.

Вспыхнул ярчайший белый свет.

Электрический кнут поразил сразу всю стаю, и звери рухнули, как подкошенные.

Ребята в изумлении обернулись и увидели позади себя златовласую третьекурсницу.

— Надо же, догнала. Так, а вы почему ещё здесь, а не в стволе?

— Тц, лисица…

— Фелиция?

В этот момент из-за поворота показались запыхавшиеся слуги и подбежали к госпоже.

Дин опомнился первый.

— Не-не-не, погоди. Это ты что тут делаешь? А как же пути отхода?

— Надоело. Там даже учителя мелькали, так что они и без меня справятся. А мне захотелось немного развеяться и устроить увеселительную прогулку, — ответила Фелиция и вдруг крикнула: — Смирно!

Слуги тотчас вытянулись по струнке.

— Вы вынудили меня работать. Что скажете в своё оправдание?

— Виноваты!

— Примем любое наказание!

Парень с девушкой зажмурились.

Фелиция кивнула, подняла руки, сложила большой и средний палец колечком и отвесила два полновесных щелбана.

— Ай!

— Уй-уй-уй!

— Хватит с вас. Я тоже чересчур далеко убежала вперёд, — великодушно произнесла Фелиция, затем направилась дальше по коридору, не обращая внимания на корчащихся от боли слуг, миновала ошеломлённых однокурсников и обернулась. — Что застыли? Можете присоединиться, я не против. Оу, впрочем, я вас понимаю. Мои следы целовать надо, а не затаптывать.

От неожиданности Рита выпучила глаза. Но Дин лишь насмешливо фыркнул.

— И в мыслях не было ничего целовать. А вот про объединиться мысль дельная. Да, Тереза, дельная, поэтому даже не вздумай драться с ней, пока не вернёмся в школу. Рита, ты не возражаешь?

— Я… Нет, конечно, нет… — промямлила подруга.

Тереза вовсе промолчала.

Слуги Фелиции быстро наколдовали исцеление, и два отряда двинулись к стволу.

Не зная, радоваться ей или переживать, Рита несмело взглянула на однокурсницу.

— Фелиция, если позволишь… Я давно хотела кое о чём поинтересоваться.

— Позволю. Интересуйся.

— Почему ты перекладываешь всю работу на слуг?

— Потому что работать — их обязанность, а не моя.

Ответ перевернул мировоззрение Риты. Недоумевая, она шепнула Дину, который шёл с другой стороны:

— Мне проникнуться или расстроиться?

— Забить. Это самый несущественный вопрос в мире.

«Согласна», — кивнула Рита.

— У меня две новости: хорошая и плохая, — сказал Пит на бегу.

Кати и Шелла повернули к нему головы.

— Хорошая — я нашёл Гая. Барты и Макли с ним. Как мы и предполагали, они в стволе. Вроде бы никто не ранен.

— Ах!

— Гай!.. Прямо камень с души!

Но радость была недолгой.

— Плохая — они бьются с Ломбарди. Я не могу подвести голема ближе, чтобы не попасть под шальной удар, но даже издалека вижу, что Гай сражается… странно. Не так, как всегда. Словно насосался тлена.

Девушки сглотнули и неуверенно переглянулись. Ладно бы их друг ослаб — это вполне объяснимо. Но что значит «сражается странно»? Проклятия — материя капризная, за короткое время их не приручить. Может, в ход пошло какое-то тайное оружие?

— И ещё кое-что, — добавил Пит, переключившись на другую камеру. — В пещерах третьекурсники, команды Карсте и Эчевалрия. Одни, без старших. Вероятно, ушли в самоволку, поганцы!

Тоже важные сведения.

Несмотря на былые заслуги и особое разрешение, третьекурсники оставались самыми уязвимыми учениками из участвующих в операции. Нельзя было предоставлять их самим себе, и в этом сходились все члены команды Аалто.

— Не переживайте, я о них позабочусь. Провожать наверх времени нет, пусть примкнут к другим. Эндрюс как раз рядом, — бормотал Пит и неожиданно рявкнул: — Эй, вы! А ну стоять!

Кати с Шеллой вздрогнули, однако мигом смекнули, что он обращается к третьекурсникам, и очень удивились. Они не подозревали, что друг наделил големов таким функционалом. Как, к слову, и младшие ученики.

— Чего? Пит?! — выпалил Питер.

— Ё-моё! Он что, говорящий? — изумился Дин, уставившись на небольшого механического разведчика.

— Вы, голубчики, вляпались по уши, — строго сказал Пит. — С наказанием определимся позже, а пока рассказывайте, зачем спустились.

Вперёд уверенно вышла девушка, его хорошая приятельница.

— Затем, что я хочу отыскать Гринвуда! — честно призналась Рита.

«Это не мимолётный каприз, она всё спланировала. Значит, не отступится», — сообразил Пит и обратился к другому отряду:

— Эчевалрия?

— Из любопытства. Наверху скучно, — ответила Фелиция.

«Ни капли смущения. Такую тоже не переубедишь», — отметил Пит.

— Хорошо. На следующей развилке повернёте налево. Там будет команда Эндрюс.

— Чтобы они нас обратно отвели? Нет уж…

— Цыц! Мы слишком глубоко, шастать туда-сюда нет времени. Пойдёте к Гаю вместе с ними. И чтобы без самодеятельности! — коротко пояснил Пит. — У меня всё. Вопросы?

Рита оцепенела — она-то ожидала как минимум выговора — и опомнилась только после того, как Тереза ткнула локтем в бок.

— В-вопросов нет! Большое спасибо, Рестон!

— Ты не благодари, а шею мыль: наказание будет суровым, — пригрозил четверокурсник, отключился и пересказал спутницам содержание разговора.

Шелла печально вздохнула:

— У меня язык не повернётся ругать Риту. Мы в своё время и не таким занимались.

— Занимались. Но это не повод размякать и забрасывать воспитание. Я с ними потом обязательно поговорю, — пообещал Пит и искоса взглянул на призадумавшуюся подругу. — Кати, а ну-ка возьми себя в руки! Или ты позволишь какой-то девчонке обставить себя?

— Эй!

Кати стиснула зубы и прибавила ходу, разжигая внутри себя чувство соперничества. Она куда больше полагалась на Гая, чем остальные, и её чувства были намного сильнее.

— Тонитрус!

— Фламма!

— Фламма!

Выкрики эхом отражались от стен гигантской пещеры.

Сопротивление и не думало утихать.

— Прогрессио!

Гай пальнул заклинанием ускоренного роста, отклоняя враждебные корни. Напитанная родственными проклятиями маги-флора слушалась его без нареканий.

К этому моменту Ломбарди немного успокоился.

— Ага! Великолепно! Ты схватываешь на лету! Правильно, энергии проклятий нельзя приказывать. Нужно принять её и развернуть в нужном направлении. Примерно как со взбесившимся от раны конём.

Он засмеялся, вися на спускающихся с потолка отростках ирминсуля.

Вдруг неподалёку от шестикурсника раскрылись проклятые цветы, которые принялись палить семенами. Гай воспользовался тем, что опора под ногами представляла собой древесные стволы, и засеял её семенами паразитов.

— Ты даже энергию пропускаешь через растения, как я! — воскликнул Ломбарди, отмечая для себя его навыки адаптации. — Я чувствую узы, что связывают нас! Ты мне прямо как настоящий брат!

— Не смешно! — отозвался Гай и взмахнул атамом, отклоняя очередную атаку. — Прогрессио!

Дино улыбнулся, качая головой.

— А я и не шучу. Маги одного типа встречаются нечасто. А уж обнаружить такого среди однокашников — вовсе редкость. Вот почему нас тянет друг к другу… и вот почему я знаю, что у тебя нет шансов победить. По крайней мере, пока.

Тонкие гибкие корни разделились. Часть вытянулась и ткнула Гая, словно острые штыри; другие принялись хлестать его наподобие кнутов. Несмотря на все старания, парень пропустил мощный удар в живот и подлетел в воздух.

— Импетус!

Заклинанием он толкнул себя в сторону и умудрился приземлиться на край нижнего уровня, а не рухнуть в бездну. Из лёгких выбило воздух, перед глазами плавали тёмные круги, ноги дрожали и отказывались слушаться.

— Гринвуд! — крикнул Ги.

— Макли, давай, мы прикроем! — сказала Лелия.

— Сколько ж с ним мороки! — прорычала Энни и метнулась к Гаю.

Ломбарди мрачно уставился на них.

— Пристали, как банный лист… Не мешайте с братом общаться!

— Но я тоже хочу внимания! — капризно воскликнул Ги. — Старшой, заметь меня!

— Выделять любимчиков нехорошо, — поддержала Лелия.

Они разбежались в стороны, не прекращая колдовать. Один отгонял корни, другой осыпал поглощённого заклинаниями. При необходимости брат с сестрой чередовались. И выходило у них до того слаженно, что Ломбарди нахмурил брови.

— Никакие родственные узы, никакой опыт работы в паре не может подарить такую согласованность, — пробормотал он, обороняясь, немного поразмыслил и протянул: — А-а, мне всё ясно. У вас один разум на двоих, да? Соединили в раннем детстве или, вероятно, ещё до рождения. Бедняжки. Впрочем…

— Фламма!.. Ой!

Внезапно из-под ног Ги вырвалась гибкая чёрная плеть. Она проросла из отсечённого куска корня. Парень дёрнулся было рассечь путы, однако сверху уже надвигались новые растения.

— Ги, я сейчас!

Лелия кинулась на помощь. Ломбарди не стал останавливать её и, когда девушка подбежала к брату, приказал побегам связать обоих. Барты представляли угрозу, только пока атаковали с разных сторон и вынуждали рассеивать внимание.

— М-м!

— Гх!..

— У вашего стиля имеется, мягко говоря, роковой изъян. Необходимо ключевое звено, которое сейчас отсутствует. Сожалею, но вы и в подмётки не годитесь шестикурсникам Кимберли.

Барты продержались всего лишь несколько секунд, затем растения оплели их и распяли на стене. Может, они сделали бы ещё что-нибудь, но прилетевшая снизу огненная волна пережгла корни у основания.

— О-о?

— Не трожь моих друзей! — проревел Гай.

Прикрывая друг друга, они с Энни подбежали к Ги и Лелии, которые умудрились кое-как освободиться. Гай без колебаний схватил их за плечи, выкачал проклятие и сдавленно зашипел, бледнея на глазах. Он проделывал этот трюк в третий раз и потихоньку переставал справляться с нагрузкой.

— Послушай… — негромко начала Энни.

— Гринвуд, не безумствуй, — сказал Ломбарди. — Ты только-только стал проклятым и ещё не привык оперировать большими объёмами энергии. Продолжай в том же духе — и захлебнёшься до того, как сделаешь мне хоть что-нибудь.

— Да сейчас, ага. Я крепкий, а слабоумие и отвага — мой девиз, — улыбнулся Гай, удобнее перехватил атам и встал рядом с товарищами.

Дино тяжело вздохнул.

— И ещё очень упрямый, как я посмотрю. Что ж, на самом деле в этом нет ничего плохого, однако я тоже не хочу причинять вам боль, поэтому проявлю гуманность.

Повинуясь его воле, из стены вырвались проклятые корни, которые тянулись с самого верха пещеры. Четверокурсники в изумлении обернулись и принялись жечь извивающиеся растения. Очевидно, при этом их спины оставались полностью беззащитными.

— Вот и всё. Тонитрус.

Сверкнула молния.

Гай выругался про себя, осознавая, что ничего не успевает предпринять.

Вдруг на верхнем ярусе мелькнул чей-то силуэт. Маг спрыгнул и, грациозно крутанувшись в воздухе, отразил электрический разряд.

— А?

Расправившись с корнями, Гай застыл в шоке. Энни изумлённо уставилась на новоприбывшего, а Ги и Лелия задрожали.

— Ох…

— Госпожа… Урсуль?

На поле боя явилась их хозяйка, Урсуль Валуа.

— Ты…

Внутри запыхавшейся девушки кипели чувства — те самые, от которых она до сих пор всеми силами открещивалась, которые боялась признавать.

— Больше… ничего… у меня… не отнимешь!

Эхо подхватило крик души.

Барты заплакали, но не из-за того, что хозяйка пришла на помощь. Только что она призналась, что нуждается в них, как в воздухе.

— Вас, леди Валуа, определённо услышал каждый, — раздался знакомый голос.

Гай рывком развернулся, запрокинул голову и расплылся в улыбке.

— Ну наконец-то! Где вас носило?

— Приношу глубочайшие извинения, — ответила Нанао.

— Ага. Прости, дружище, подзадержались мы, — добавил Оливер.

Они раскраснелись — сражались с маги-тварями недалеко от выхода из ветви. Урсуль при этом по общему согласию убежала вперёд и поспела как раз к тому моменту, чтобы отбить атаку Ломбарди. За время блужданий по Неизведанным пещерам она доказала, что достойна доверия.

Затем послышался топот ног, и из другой ветви показался ещё один отряд.

— Ох, успели!

— Гай, мы тут! Не бойся, мы тебя спасём!

— Жив, цел, орёл? Красавец! Про проклятие потом расскажешь.

Шелла, Кати, Пит — друзья были рады видеть его.

Ломбарди прищурился.

— Вы ещё кто такие?

— Оливер Хорн, четвёртый курс, — представился Оливер. — Время поджимает, поэтому предлагаю опустить формальности. Оглянись, Ломбарди, ты окружён!

Вместе с его возгласом в стволе появились другие четверокурсники. Все те, кто спустился в лавовый отпечаток.

— Надо же, сколько гостей! — улыбнулся Дино.

— Скоро ещё старшие подтянутся. Ты немного спутал нам планы, но по сути лишь отсрочил неизбежное. Если ещё не поздно, прекрати загрязнять ирминсуль и второй уровень, сложи оружие и сдавайся. Иначе нам придётся тебя убить. — Оливер вынес последнее предупреждение, держа юношу на прицеле атама.

Один против нескольких десятков.

В такой ситуации даже сильнейший ученик шестого курса прислушался бы к голосу разума и покорно признал поражение. Беда лишь в том, что у поглощённых голос этот напрочь отсутствовал.

— Я тебя услышал, — медленно произнёс Ломбарди и с недоумённым видом склонил голову. — Только с чего ты взял, что окружён я? Наоборот, это вы в моей милости. Достаточно связать вас проклятием, сломить, подчинить своей воле — и я получу личную армию. А с ней, да ещё в собственной мастерской, разметать старшекурсников будет проще простого…

— Ошибаешься. Ты лишился своих владений, — перебил Оливер, пусть даже понимал, что переубеждать его бессмысленно.

В ту же секунду Дино вскинул голову к потолку, чувствуя происходящие там кардинальные изменения.

Толстый шланг уходил глубоко внутрь ирминсуля, в полость у самого его основания.

— Импетус, — произнёс Тед Уильямс.

Рядом с ним из дерева торчал большой шприц. Заклинание привело в движение бирюзовую жидкость, которая подавалась по упомянутому шлангу, и она бурным потоком хлынула в лесного исполина. Убедившись, что всё идёт, как надо, алхимик опустил волшебную палочку и вытер вспотевший лоб. Он проводил эту процедуру уже в третьей точке и, признаться честно, изрядно вымотался.

— Уф, вроде бы закончил.

— Молодец, Тедди! — похвалила библиотекарь Иско Лииканен.

— Судя по всему, успешно, м? — хмыкнул Дастин Хеджес.

Уильямс с улыбкой повернулся к ним.

— Да, состояние ирминсуля стабилизировалось. Энергию проклятий я трогать не стал — не мой профиль, — а вместо этого заставил живые ткани затвердеть, — пояснил он. — Ну и громадина всё-таки. Зелья ушло столько, что страшно подумать. Если бы профессор Хольцварт не поделился запасами, ни за что не хватило бы. И, разумеется, я должен поблагодарить вас, профессор Варбург.

Зельма Варбург стояла напротив него, преклонив колено, и, положив руки на землю, сосредоточенно вытягивала проклятия.

— Пустое, — ответила она, не открывая глаз. — Я заменяю Бальдию. Косяки её личного ученика тоже на моей совести. Но энергии он, конечно, вбухал мама не горюй. Откачать-то я её откачаю, только не за один раз.

— Если оставите немного, ничего страшного, ирминсуль переработает, — спокойно кивнул Уильямс. — Что ж, зелье действует, корни успокоились, больше лес штормить не будет. Порядок наведём позже, когда всё устаканится. Тем более потребуется немало времени и сил. А пока предлагаю считать, что учителя свою задачу выполнили. Посмотрим теперь, с чем вернутся ученики. Вы не против, Ливермор?

Сайрус учтиво поклонился.

— Нисколько, профессор. Благодарю. Вы настоящие мастера своего дела.

— Мастера! Мастера! — задорно повторил Уфа, обернувшийся вокруг его шеи.

Тед вновь улыбнулся.

— Меня беспокоит кое-что другое, — добавил Сайрус, поднимая голову. — Где Архимудрец?

Дино Ломбарди пристально смотрел вверх.

«Он всё понял», — подумал Оливер.

— Да, чутьё тебя не подводит. Благодаря профессору Уильямсу четыре пятых ирминсуля затвердело. Если бы ты просто нападал на других учеников, на это посмотрели бы сквозь пальцы, но твои действия нанесли серьёзный урон лабиринту, собственности Кимберли, и тут учителям уже пришлось оторвать задницу от стула. Короче, Ломбарди, ты хватанул лишка. С другой стороны, мало кто способен добиться таких результатов в одиночку.

Признание заслуг разбавило критику.

Однако юноша не слушал. Лицо его перекосилось от гнева, обратилось свирепым оскалом.

— Даже учителя против меня… Почему… почему мне все мешают? Должно быть наоборот! Вы должны были выстроиться в очередь! Предлагать свои услуги! Сколько ещё вы намерены развлекаться за её счёт? Как можете жить, зная, что большинство проклятий мира заперто в одном человеке? Как смеете дышать?!

Полился поток сознания.

Ломбарди злился не на кого-то конкретного, а на всё волшебное сообщество в целом. Заветное желание оказалось до того неистовым и горячим, что толкнуло юношу прямиком в объятия эссенции магии. Оливер прикусил губу, жалея несчастного.

— Я вижу её лицо всякий раз, как закрываю глаза! Поэтому не могу остановиться! Не могу!

Напитанная яростью, вспыхнула магическая энергия. Корни зашевелились, разрослись и образовали над четверокурсниками непроницаемый купол.

«Предсказуемо», — прищурился Оливер.

Зелье подействовало только на верхнюю часть ирминсуля; то, что было в лавовом отпечатке, по-прежнему находилось под контролем Ломбарди, и юноша сопротивлялся изо всех сил. Как и любой поглощённый, он преследовал единственную цель — завершить эксперимент. Ничто другое не имело значения.

Нанао грустно посмотрела на Дино, обезумевшего от собственных стремлений, и отвела меч вбок, занимая стойку.

— Оливер, по твоей команде.

— Сейчас, — ответил Оливер и громче продолжил: — Хорошо, Ломбарди, ты сказал своё слово. Раз так, мы будем сдерживать тебя до тех пор, пока не подойдут старшекурсники!

Его возглас ознаменовал начало боя.

Ученики ринулись в атаку. Оливер и Нанао приготовились было стрелять — Урсуль лечила Бартов, — но тут другой отряд выскочил из ветви над ними и побежал по стене.

— Я должна извиниться за пощёчину! — на ходу пояснила Стейси.

— Я отвлеку его, — бросил Фэй. — Одетс, держись за мной.

— Хо-хо-хо! Избавь меня от своих глупостей, пёсик! Я с вами, а значит, победа уже у нас в кармане! Глазом не успеешь моргнуть, как я выпущу тысячу заклинаний!

Оливер изрядно удивился, увидев с ними Эвелин Одетс — однокурсницу и признанного мастера скоростного колдовства. Эвелин крайне редко объединялась с кем-то, потому что выдвигала заоблачные требования к спутникам и чуть что воротила нос. Видимо, Стейси как-то удалось заинтересовать её.

С противоположной стороны ствола появилась команда Эймс.

— Беру свои слова назад, Валуа! — крикнула Жасмин. — Надеюсь, более ты не будешь пренебрегать слугами.

— Ага! Мин застеснялась!

— Милашка!

Её подруги весело засмеялись.

В «Дискуссиях» Жасмин сурово обошлась с Урсуль, однако увидела её рвение, да и до Ломбарди добралась позже, поэтому чувствовала себя немного виноватой. Урсуль искоса взглянула на неё.

Единства не было. Каждый отряд нападал по-своему — как оно заведено у магов.

Наблюдая за ними, Гай подошёл к Оливеру и усмехнулся.

— Я будто на слёт участников турнира попал.

— Скажи честно, ты проклятый? — спросил Оливер, заметив перемены в друге.

— Типа того, — ответил Гай, немного помешкав, и напустил на себя привычную беззаботность. — Профессор Мвезикамили дала проклятие. Ну, я и втянул. Походу, как и Ломбарди в своё время. А что, разве сильно заметно? По-моему, нет. Да и вообще, чего париться? Ерунда это всё!

— Ничего не ерунда, болван! — воскликнула Кати, глотая слёзы.

Гай рефлекторно потянулся потрепать её по голове, но в последний момент вспомнил, что сказал себе перед тем, как проглотить алый плод, отдёрнул руку и скривился.

— Блин, точно, мне ж нельзя.

Горько вздохнув, он отвернулся так, что аж шея хрустнула, и запрокинул голову к Ломбарди.

— Пора заканчивать балаган… Ах да, тут такое дело. Мы с этим типом вроде как связаны. Дадите мне прикончить его?

— Но ведь…

— Ни за что! Сам знаешь почему!

Друзья резко воспротивились.

Гай понимающе кивнул.

— Ага, я заберу его проклятия. Как и любой другой, кто нанесёт последний удар. Вот только мне кажется, это не повод тянуть резину и ждать старших. Мало ли, кого-нибудь в суматохе прибьёт.

Оливер поморщился, признавая его правоту. Превосходство превосходством, но бои против поглощённых не подчинялись привычной логике. Ломбарди по-прежнему сохранял частичный контроль над мастерской и мог припрятать в рукаве пару-тройку козырей. В худшем случае рискнул бы обрушить пещеру.

— Давайте. Мы братья по проклятию. Я должен сделать это.

Не только решимость, но и загадочное чувство родства толкало Гая. Его взгляд помог Оливеру определиться.

«Гай просит об этом, потому что на сто процентов уверен в себе. Он теперь проклятый и чётко осознаёт свои возможности».

Они с Дино успели поговорить, сразиться — в общем, сблизиться. Вот почему Гай вызвался нанести последний визит — так ему подсказывала интуиция, а маги редко пренебрегали шестым чувством.

— Ладно. В конце концов, ты заберёшь проклятие только у него, не из всего ирминсуля. А братская связь позволит удерживать контроль, пока не подойдёт кто-нибудь поопытнее со старших курсов, — ответил Оливер.

— Но что, если не получится? — тревожно возразила Кати. — Что, если вся энергия в Гая не поместится?

— На такой случай есть мы. Смекаешь?

Кати сглотнула, потом кивнула. Остальные присоединились к ней. Никто не собирался спихивать всю работу на одного человека. Надо будет — разделят ношу.

Заручившись поддержкой, Гай вышел вперёд — туда, где обычно находились Оливер, Нанао или Шелла. Отныне он мог гордо стоять рядом и безмерно радовался этому.

— Наконец-то я буду сражаться с вами плечом к плечу!

Третьекурсники во все глаза наблюдали за волнующей битвой от выхода из ветви.

— Ух! — выдохнула Рита.

— Куда я только попал, — тихо причитал Питер.

— Потрясно! Вот что значит — лучшие на четвёртом курсе! — восхищался Дин.

Им до такого уровня было ещё далеко.

Тереза молчала, даже с язвительными комментариями не лезла. Вынужденная притворяться обыкновенной ученицей, она стояла со всеми и украдкой завидовала старшекурсникам. Кроме того, Эндрюс приказал ждать здесь. Можно было ослушаться его, как старост в Пышном лесу… и совершенно точно погибнуть. Разумеется, по собственной вине.

— Рита, нам тут делать нечего. Боюсь…

— Хо-хо-хо! Прелестно! — раздался восторженный возглас.

Ребята обернулись и в изумлении уставились на Фелицию, которая с комфортом расположилась в кресле из инструмендрева. Слуги чинно замерли по бокам. Кажется, кое-кто вовсе не возражал против мест в зрительном зале.

— Ты чего расселась? — спросил Дин. Даже он, привычный к её выходкам, растерялся.

— Почему бы и нет? Всё равно делать больше нечего, так лучше буду созерцать… Ах, нет никаких сил терпеть! Кругом одни бриллианты! У меня аж в промежности всё зудит и ноет! Как бы я хотела лично нацепить ошейник на каждого! — лихорадочно шептала Фелиция, совершая хватательные движения скрюченными пальцами. Фантазия у неё разыгралась на полную, и четверо друзей обречённо вздохнули.

Рита взглянула обратно на поле боя, нашла Гая, в очередной раз убедилась, что с ним всё в порядке.

— Да, Тереза, ты права, мы им ничем не поможем. Однако расслабляться и говорить о победе пока рано…

— Ха-ха, магнифико! Пещеру как под меня делали!

— Тебе так нравится скакать? Ну точно клоун. Явно из цирка сбежал.

— Фортис импетус!

Ричард и Джозеф ловко перепрыгивали с одного древесного мостика на другой, а Туллио, прирождённый акробат, вовсе чувствовал себя как рыба в воде. Большинство проклятых корней преследовало именно его, невзирая на острую сталь и хлёсткие заклинания.

— Мимо! Мимо, мимо, снова мимо! Хе-хе-хе! Ой!.. Шучу, тоже мимо!

— Веселишься как не в себя, Мистраль.

— Радуюсь, что хоть кому-то удалось голову задурить! Хотя что с них взять. Безмозглые, вот и берут числом!

Команда Мистраль занималась тем, что получалось у неё лучше всего, — творила хаос. Ломбарди не мог управлять всеми корнями сразу, поэтому приказал им атаковать всё, что движется. В том числе, разумеется, клонов. Благодаря этому удалось снизить нагрузку на другие отряды.

— Минус основной корень. Томас, бей по остальным. И, пожалуйста, попадай.

— Да-да, извини, что я такой мазила. Ну серьёзно, мне уже надоело резать эти деревяшки! Можно разок по Ломбарди пальнуть?

— Да — если хочешь сдохнуть от проклятия. Но учти, в таком случае мы оставим тебя тут.

Команда Либерт вела огонь с дальней дистанции. Юрген, големовод старой школы, создавал у стен прочные платформы, которыми активно пользовались и его ребята для смены позиции, и другие ученики. Камилла и Томас поддерживали однокурсников прицельным снайперским огнём. Попутно девушка улучила момент и запустила в окутанного растительным коконом Ломбарди пару-тройку заклинаний затвердевания и паралича. Не сработало — связь с ирминсулем гасила магию.

— Гладио феррум!

Нанао тоже вносила свою лепту — её иаи рассекали десятки корней за раз. Они никого не убивали, и проклятие не передавалось, поэтому самурай больше не сдерживалась. Ни один отросток не проскочил мимо неё.

Четверокурсники держались на удивление стойко.

— А-а-а-а-а-а-а!

Наполовину обезумевший, Ломбарди отбросил все приличия и посылал тленволна за волной. Растения теперь вырывались не только из потолка, но и со стен пещеры.

«Отлично! — подумал Оливер. — Чем сильнее он бьёт, тем скорее наступит откат. Тогда-то и будет наш черёд».

— Нанао! Валуа! Пора!

— Принято!

— Не указывай мне!

Они запрыгнули на мётлы и взлетели, набирая высоту по широкой спирали. Корни атаковали без остановок, и ребята уклонялись, как могли, а там, где они не поспевали, помогали товарищи.

— Фламма!

— Фламма!

— Фламма!

Лелия, Ги и Энни метнули несколько огненных шаров. К ним присоединились другие, и общими усилиями они сожгли извивающиеся побеги. Вырвавшись на свободу, команда Хорн поднялась до уровня Ломбарди.

— Гладио!

— Фламма!

— Фламма!

Энергетический серп Нанао отхватил немалый кусок кокона над головой шестикурсника, а Оливер и Урсуль метнули в щель огонь. Большая часть корней сгорела, юноша поневоле начал спускаться, и тогда Камилла с Томасом меткими выстрелами перебили последние подпорки.

Дино рухнул в пропасть.

Мгновением позже в него угодили ещё два луча: Шелла пальнула парализующим заклинанием, а Кати — левитационным.

— Мы его держим!

— Давай, Гай!

Они выиграли лишь несколько секунд, но этого было достаточно.

Гай подчинил себе ближайший корень, поймал его, спрыгнул вниз и, раскачавшись, мощно толкнул себя вперёд. В полёте он перехватил атам обеими руками, приземлился на Ломбарди, с которого свисали обрезанные куски ирминсуля, посмотрел в его ошеломлённые глаза и увидел в них своё будущее — точнее, вероятное будущее.

«Ты многому научил меня…»

— Прощай, брат.

Клинок вонзился в сердце. Впервые в жизни Гай убил человека.

Его разум затопили чужие воспоминания.

— Ты уверен? — спросила маленькая и хрупкая, лишённая возможности повзрослеть ведьма. — О, безусловно, я сама пригласила тебя, однако я же прошу взвесить всё ещё раз. Ты талантлив, блестяще разбираешься в магической ботанике. Учись прилежно — и когда-нибудь достигнешь небывалых высот, встанешь в один ряд с величайшими магами истории. Проклятия закроют этот путь навсегда. Ты отринешь ослепительный свет славы и погрузишься в чёрную холодную пучину. Не передумал?

Ломбарди стиснул зубы.

«Ай-ай-ай, — укоряюще произнесла совесть, приняв облик профессора Хольцварта. — Я столько вложил в вас, столько поддерживал ваши начинания, а вы самым беспринципным образом бросили меня. Нехорошо, молодой человек, нехорошо».

Однако юноша отмахнулся от неё и озвучил своё последнее слово.

Ведьма задрожала — словно ребёнок, плачущий во тьме.

— Вот как… Да, извини, что заставляю повторяться. Странная я. Пока человек колеблется, всеми силами тяну его на дно. Но как только он поддаётся, начинаю сомневаться, — тяжело вздохнула она, взглянула на Ломбарди и печально улыбнулась. — Ладно, довольно об этом. Как и обещала, отныне ты мой личный ученик. Радуешься? Зря. Ты поддался на чары самой гадкой, самой испорченной ведьмы, какую только можно найти, и автоматически занял второе место среди несчастнейших детей мира.

С этими словами она вновь повернулась к юноше спиной. Наверное, не могла больше улыбаться.

— Поэтому прошу, в смертный час призови всю злость, ненависть, отвращение… и прокляни меня. Не стесняйся, у тебя есть на то право. Ни при каких обстоятельствах не думай обо мне с теплотой.

Дино узнал этот тон.

Бальдия Мвезикамили говорила так в те редкие минуты, когда снимала маску величайшей проклятой и была самой собой.

На этом воспоминание закончилось.

Гай принял стремления Ломбарди, желания, симпатии, одиночество — всё, чем он жил.

— Профессор Мвезикамили… ваша ноша… — едва слышно прохрипел юноша.

Клинок с тихим шелестом покинул его грудь, заклинания утратили силу, и братья по проклятию начали падать.

— Иллетардус!

Тройные замедляющие чары подхватили живого, оторвали от мёртвого, и тот исчез в непроглядной тьме. Гай в последний раз посмотрел на Ломбарди, затем ещё один заряд магии толкнул его в сторону и опустил на платформу, которую недавно создал Либерт.

Друзья со всех ног кинулись к нему.

— Назад! — заорал Гай, не шевелясь. — Сейчас начнётся!

И оно началось.

Тело охватил страшный жар, в следующий миг — замогильный холод, потом из лёгких разом вышибло весь воздух, из глаз посыпались искры, как от удара под дых. Чужеродная субстанция бурей носилась внутри организма, принося лишь страдания и боль.

— Х-х-х… А-а-а-а-а!

— Гай!

— Сосредоточься на моём голосе! Помни, кто ты!

Гай поглотил столько тлена, что избыточная энергия выплеснулась наружу и закружилась в буйном вихре. Очевидно, контролировать такую мощь новоиспечённому проклятому было нереально.

— Он не справится! — воскликнул Оливер. — Как договаривались, сначала я, а вы!..

В этот момент Кати рванулась к Гаю. Ещё раньше она для себя решила, что первая поможет другу, несмотря ни на что.

— Кати!

— Мы уже здесь!

— Да!

— Гай, только не умирай!

Подбежали Нанао, Шелла и Пит — они занимали позиции немного дальше.

Кати шагала сквозь бурю к дорогому человеку, бьющемуся в страшной агонии. В голове молотом стучала единственная мысль: разделить его мучения.

— А?..

Неожиданно перед ней свалилась высокая девушка в мантии с цветами третьего курса. Она практически полностью пренебрегла чарами замедления, поэтому при падении сломала ноги в нескольких местах, однако, не обращая внимания на это, придвинулась к Гаю и прижалась к его губам.

Поцелуй — самый простой и действенный способ передачи тлена, доступный даже простым магам, не проклятым. Наполнившись тёмной энергией до отказа, девушка отстранилась и с улыбкой спросила:

— Гай… Тебе легче?..

— Рита? — прошептал парень, не понимая, бредит или нет.

Роняя слёзы, Рита тихо выдохнула. В груди расползалось приятное тепло, заглушающее боль.

— Наконец-то я определила её… Хотя бы в этом…

И она снова поцеловала Гая.

Только сейчас Кати отошла от шока. Понятное дело, третьекурсница не могла в одиночку выкачать излишки тлена.

— Рита, отойди! Хватит! В тебя больше не влезет!

— Дуцере! — отрывисто крикнул Оливер и подтащил к себе наполовину потерявшую сознание Риту. По-другому она не послушалась бы.

Краем глаза взглянув на неё, Кати подлетела к Гаю.

— Прости! Теперь я!

Губы обожгло, точно раскалённым железом.

«Интересно, чей вкус я ощущаю? Его? Или её?» — задалась вопросом Кати, против воли вспоминая, с какой жадностью Рита накинулась на Гая, затем дёрнула бровью, выкинула из головы посторонние мысли и сосредоточилась на тлене. Лимит приближался, но девушка хотела по возможности забрать всё… или хотя бы целовать Гая не меньше, чем Рита!

— Кати, довольно! Дуцере!

Оливер оторвал и эту упрямицу.

Шторм несколько утих, и Шелла, стараясь сохранять хладнокровие, осмотрела Гая. Тлен — это концентрированная негативная сила, его передозировка способна привести к длительным осложнениям. Важно оставить столько, чтобы организм справился.

— Ну как?

— Плохо! Ему стало лучше, но совсем немного! Я займусь остальным…

— Нет, давай я! А вы других подлатаете! — возразил Оливер.

— Позвольте лучше мне, — вмешалась Нанао.

— Раненых придётся нести, а я среди нас самый лёгкий, — заметил Пит.

— Разгалделись тут! — раздался сердитый окрик.

Друзья удивлённо обернулись к той, от кого ожидали этого меньше всего. Их спор прервала Энни Макли — та самая ведьма, которая заколдовала Кати на памятном параде, да и потом ставила ей палки в колёса.

— Я в долгу перед ним. В долгу, понимаете? А он лежит тут весь такой… — проговорила Энни, раздираемая противоречивыми чувствами.

К сожалению, однокурсники её не понимали. Они же не знали, что произошло между ней и Гаем и как сильно неуступчивый характер связывал её теперь по рукам и ногам. Растолкав всех, Макли набросилась на Гая, нависла над ним, как хищница, и посмотрела прямо в глаза.

— Макли?

— Квиты, Гринвуд… А за сдачу будешь благодарить меня до самой смерти! — бросила девушка, глубоко вдохнула и, зажмурившись, поцеловала его.

Ребята из «Стального цветка» остолбенели. За три с лишним года в Кимберли мало чему удавалось ошеломить их до такой степени. Так что Энни, можно сказать, заработала достижение.

Старательно игнорируя чужие взгляды, Энни сосредоточилась на тлене. В отличие от Риты и Кати, она выкачивала проклятие неспешно, обстоятельно и без напоминаний прервалась в нужный момент, затем из последних сил вытерла рукавом рот и свалилась рядом.

— Х-х… Х-х… Ох… Ну, что?

Оливер и остальные опомнились.

— Гай, как оно? Больше не плющит?

— Да вроде нет… Только объясните дураку, что это сейчас было?

Шутит — значит, поправляется.

Обрадованные, друзья взялись оказывать первую помощь всем, кто пострадал от проклятий. Подошли другие спасатели и тоже взялись за работу. К Рите подбежали однокурсники. Притворяясь, что хочет наложить заклинание исцеления, Росси присел на корточки рядом с Энни.

— Классно целуешься, Макли. Зачёт. Я был о тебе гораздо худшего мнения.

— Сдохни, — прошипела девушка, глубоко сожалея, что нет сил съездить по наглой, ухмыляющейся физиономии ютальянца.

Орбрайт хохотнул в кулак, Эндрюс тоже подавил улыбку.

Вероятно, благодаря самоотверженному порыву Энни поднялась в глазах товарищей сильнее, чем когда бы то ни было.

Основная угроза исчезла. Можно выдохнуть, дождаться старшекурсников и потихоньку возвращаться в школу…

Как бы не так.

Над головой раздался приглушённый грохот.

— Так, это ещё что такое? — пробормотал Орбрайт, поднимая атам.

Пещера затряслась, и с потолка низвергнулся водопад.

Оливер с Шеллой тут же кинулись оттаскивать раненых к стене, чтобы на них не попало ни одной мутной чёрной капли.

— Это заражённые подземные воды!

— Держитесь от них подальше! Скорее наверх!

Многие сейчас же запрыгнули на мётлы и взлетели, остальные помогали пострадавшим взбираться по деревьям и платформам. Оливер с друзьями тоже подхватили Гая и Кати и перенесли их на пару уровней выше.

— Так вот почему вода в лесу была чистой! Грязную Ломбарди держал под ирминсулем!

— Плохи наши дела. Пещера заполняется очень быстро. Мы можем не успеть. И сами тут застрянем, и старших подведём.

— Если вода не затопит пещеру полностью, с нами ничего не случится. Однако в противном случае…

Шелла не договорила, но и без того было ясно, что перспективы далеко не радужные.

Вода — это источник жизни. Она превосходно проводит тлен, и если в простые море, озеро или речку маги могут погружаться на многие минуты — достаточно наколдовать пузырь вокруг головы, — то здесь малейшее касание вызовет мгновенное заражение. Долгий контакт без своевременного лечения вовсе приведёт к смерти.

Есть одно решение — вырыть что-то вроде воздушного кармана и укрыться там. Вот только выбраться из него самостоятельно будет практически невозможно, а ждать помощи придётся долго. Возможно, пару-тройку суток.

Раздумывая, Оливер взглянул на лежащих пластом Кати и Гая, подавил зарождающуюся панику и отмёл этот вариант. Больных следовало срочно доставить к целителю.

Неожиданно совсем рядом раздался спокойный голос:

— Ох, неужто беда приключилась?

Четверокурсники резко обернулись и увидели преподавателя, умудрившегося в рекордно короткий срок поставить Кимберли на уши.

— Профессор Фаркер?!

— Как вы сюда попали?

— Просто спустился, а что? — ответил реверси, осмотрелся вокруг и покачал головой. — Какой кошмар. Я никогда не отправил бы учеников навстречу такой опасности. — Затем он достал волшебную палочку и плавно взмахнул ею. — Но всё по порядку. Сперва позаботимся о детках. Эй, ты, а ну-ка, иди сюда.

Разумеется, обращался он не к пострадавшим, а к тому, что находилось внутри них. Тлен поднялся чёрным туманом, мгновение повисел в воздухе и втянулся внутрь Фаркера.

— А?

— Полегчало…

Ошеломлённые, Гай и Кати сели.

Фаркер взглянул на Гая и с лёгким удивлением и даже обидой сказал:

— Оу, а твой-то не поддаётся. Понравился ты ему больно. Что ж, ладно, тогда сам береги этого нахала, холь и лелей.

Следом он облетел других раненых и, оставив их изумлённо хлопать глазами, завис в центре пещеры, прямо над водой, которая уже заполнила примерно треть ствола.

— Теперь ты. Как бы поступить?.. Ай, ладно, не будем мудрствовать. Инфларебулла.

Заключив себя в пузырь, Фаркер сошёл с метлы и исчез в тёмной пучине. Какое-то время ничего не происходило, потом раздался удар, и внизу начал закручиваться водоворот. Гай аж рот разинул, видя, как на глазах опускается уровень воды.

— Что он сделал?

— Вероятно, создал колоссальных размеров углубление, и грязная вода стекла туда, — предположил Оливер, не найдя иного объяснения.

Шелла разделяла его версию.

— Поразительно… Более того, профессор спрессовал почву, чтобы пещера не обрушилась. Квалифицированные маги-архитекторы занимались бы таким проектом несколько недель, а он справился за считанные секунды, да ещё в условиях заражённой местности!

Оливер кивнул с мрачным видом.

Не стоит также забывать, что тлен, который Род забрал у учеников, никуда не делся. Он по-прежнему находился внутри и разъедал организм… Точнее, должен был. Казалось, реверси не чувствует никакого дискомфорта. То, что истязало четверокурсников, растворилось внутри его энергетических резервов подобно капле чернил в необъятном океане.

Архимудрец вновь доказал, что ничем не уступает коллегам. Даже Оливер, отправивший на тот свет Дария, Энрико и Деметрио, не понимал, где кончаются возможности знаменитого мага.

«Как бы я не хотел становиться его врагом… Но увы».

Вскоре Фаркер вынырнул обратно в пещеру.

— Пойдёт. О старших товарищах не беспокойтесь. Никого не смыло, а значит, они успешно спаслись.

Тут ребята заметили у него на руках тело Ломбарди, вернувшего человеческий облик. Фаркер улыбнулся мертвецу и крепко обнял его.

— Бедняжка… Как тебе, наверное, было одиноко.

Ни один другой преподаватель Кимберли никогда так не поступил бы.

Оливер и друзья затаили дыхание, сражённые неприятной мыслью.

В сострадании ведь нет ничего плохого. Что, если Род Фаркер — единственный нормальный человек в этой безумной клоаке?

— Больше погибших нет? Замечательно! Уверен, вы и без того настрадались, поэтому предлагаю возвращаться в школу. Не беспокойтесь, под крылом Архимудреца вы в полной, абсолютной безопасности, — с бодрой улыбкой сказал профессор.

«Что самое страшное — он прав», — подумал Оливер.