Боже правый, не слишком ли бурная реакция? Несмотря на то, что всё это время император строил из себя благодетеля и делал вид, что никогда не притеснял Север, сейчас его лицо выражало абсолютную, неконтролируемую панику и ярость.

Я смотрела, как он отмахнулся от руки слуги, пытавшегося его поддержать, и тяжело рухнул обратно в кресло, словно лишившись всех сил. Решив ковать железо, пока горячо, я невинно спросила:

— Что ж, глава Башни. Раз уж вы здесь, я хотела бы кое-что уточнить.

— Что именно?

— Его величество только что сказал, что это Золотое Яйцо стоит столько же, сколько целая шахта мана-камней. Это правда?

При этих словах великая герцогиня Димондра, приехавшая сдать сокровище своего народа и не понимающая, почему триумф превратился в балаган, вздрогнула от неожиданности.

В глазах императора, которые до этого были стеклянными от шока, снова вспыхнул опасный блеск.

— Золотое Яйцо? Ах, это... — маг брезгливо скривил губы, глядя на сияющий артефакт на бархатной подушке. — Действительно, редкий предмет. Огромный кусок золота, пропитанный редкой маной, которую уже давно не видели в этих землях.

«Пропитанный маной?»

Судя по тому, как напрягся император, это не было пустой болтовнёй. Значит, его маниакальное желание заполучить эту реликвию было не таким уж бессмысленным. Неужели она действительно стоит столько, сколько он утверждает?

— И всё же это просто смешно — сравнивать эту золотую болванку с настоящей шахтой, — фыркнул маг. — Особенно с теми чистейшими мана-камнями, что обнаружили в герцогстве Рудион!

Я выдохнула. На секунду я испугалась, что он скажет что-то в пользу императора, но глава Башни лишь усмехнулся, словно само это сравнение оскорбляло его профессиональную гордость.

Убедившись, что моя инвестиция в мага окупилась сполна, я уже собиралась вдогонку поддразнить императора за его одержимость блестяшками, как вдруг...

— Он что, до сих пор собирает эти штуки? — искренне удивился глава Башни, тыча пальцем в Яйцо. — Я же, кажется, понятным языком сказал ему много лет назад, что это пустая трата времени! Из-за этой безделушки точно не стоило начинать войну!

— ГЛАВА БАШНИ! — в тот же миг с губ императора сорвался отчаянный, яростный рёв.

Но было поздно. По залу, полному аристократов, прокатилась волна панического шёпота:

— Что он только что сказал?

— Неужели его величество действительно развязывал кровавые войны только ради того, чтобы собирать золотые яйца?!

Даже те, кто втайне давно подозревал монарха в недобрых намерениях, и те, кто слепо в него верил, были в равной степени ошеломлены словами главы Башни, прозвучавшими как приговор.

От триумфальной церемонии до победного банкета — казалось, что император, чьё эго было жестоко растоптано, просто не может смириться с реальностью. Он бросил на мага испепеляющий, полный ненависти взгляд, на мгновение задрожал всем телом, а затем резко развернулся и буквально сбежал из главного зала.

Люди тут же бросились к главе Башни, засыпая его вопросами: правда ли, что император коллекционирует яйца, и зачем они ему нужны? Но вместо ответа маг лишь загадочно ухмыльнулся, бросил мне: «Зайду завтра, чтобы завершить оформление контракта!» — и бесследно исчез.

Вполне естественно, что толпа, оставшаяся без ответов и без монарха, заволновалась ещё сильнее. Я и сама была сбита с толку этим неожиданным откровением о причинах войны. Но сочувствия к императору я не испытывала. Сегодня он показал своё истинное лицо: он всегда считал дом Рудион бельмом на глазу и жаждал его падения.

Я холодно посмотрела в ту сторону, где скрылся монарх, и собиралась пойти искать мужа.

И тут...

— Евгения.

Голос, который я меньше всего на свете хотела слышать в этот момент, заставил меня остановиться.

* * *

Глава 12. Когда я называю своего любимого «милый»

— Евгения Рудион приветствует его высочество наследного принца.

Мне до смерти не хотелось оборачиваться, но статус — это сила. Я заставила себя повернуться к нему лицом и присела в безупречно вежливом реверансе.

Но в ответ услышала лишь холодный, насмешливый смех.

— …Ха.

Я хотела рассмеяться ему в лицо точно так же.

«Но я не могу выдавить из себя даже фальшивую улыбку перед этим маньяком».

К счастью, многолетняя привычка помогла мне сохранить лицо-кирпич и не смотреть на него с откровенной ненавистью.

Тем не менее ситуация была абсурдной. Его отца только что прилюдно смешали с грязью. И только что выяснилось, что самого Кайдена отправляли проливать кровь из-за какого-то золотого яйца Фаберже! Знал он об этом или нет, но разве он не должен был сейчас же помчаться к императору за объяснениями? Какого чёрта он пристал ко мне?

Я мысленно выругалась от досады.

— Давай поговорим, — несмотря на то что его алые глаза зловеще сверкали, принц говорил обманчиво спокойным тоном.

Я невольно изогнула бровь. Благодаря рассказу столичных леди я знала: наследный принц очень трепетно относится к своему безупречному имиджу. И это мне на руку. По крайней мере, он не станет устраивать истерику на глазах у всего высшего света.

Поэтому я намеренно повысила голос, чтобы нас услышали стоящие рядом зеваки, и с невинным видом переспросила:

— Вам нужно поговорить со мной наедине? Ваше высочество, если вы хотите поздравить меня с замужеством, в этом нет необходимости!

— ...Ты что, издеваешься? — сцепив зубы, процедил Кайден, нервно оглядываясь по сторонам.

Его взгляд буквально кричал: «Ты в своём уме? Неужели ты думаешь, что я собираюсь тебя поздравлять?! Тихо иди за мной!»

— Я абсолютно серьёзна.

Теперь, когда я убедилась, что принц скован правилами приличия и вниманием толпы, я ответила ещё более дерзко:

— Мне не о чем говорить с вашим высочеством наедине. Даже если вы этого желаете, я — нет.

— !..

Его зрачки расширились от шока, словно ему и в голову не приходило, что в этой вселенной кто-то может наотрез отказать ему в аудиенции.

Дворяне, до этого бурно обсуждавшие побег императора, начали с любопытством оборачиваться в нашу сторону.

— Ты… — под прицелом десятков глаз Кайден до хруста сжал челюсти. Казалось, он был взбешён тем, что оказался в центре очередного скандала.

Я надеялась, что этого публичного отказа будет достаточно, чтобы он отстал.

Но вместо этого...

— Даже если не хочешь, ты пойдёшь.

Словно одержимый, не в силах отступить, Кайден на глазах у всех грубо схватил меня за запястье и силой потащил в сторону безлюдной террасы.

Я совершенно не ожидала, что он перейдёт к рукоприкладству на публике! У меня просто не было физических сил сопротивляться мастеру меча.

Меня поволокли к дверям, как тряпичную куклу, но вдруг кто-то с силой перехватил руку принца, останавливая его.

— Отпустите её.

Я крепко зажмурилась. Но даже с закрытыми глазами я точно знала, чей это голос.

— Как ты смеешь поднимать руку на члена королевской семьи?! Жить надоело?! — в ярости выплюнул кронпринц.

— Даже если вы наследный принц, вы не имеете права силой тащить за собой человека, который ясно выразил своё нежелание. Тем более если этот человек — моя жена, — голос Эвклида зазвучал так резко и враждебно, как я никогда раньше не слышала.

Он наверняка заметил, как у принца дёрнулся глаз при слове «жена», но Эвклид, не колеблясь ни секунды, ледяным тоном продолжил:

— Если ваше высочество отпустит руку моей жены, я отпущу вашу. И если вы захотите привлечь меня к суду за то, что я прикоснулся к члену королевской семьи, я с радостью приму любое наказание.

Что?! Он что, с ума сошёл?!

Честно говоря, я только-только выдохнула, когда император сбежал, не успев докопаться до Эвклида. А теперь мой муж сам лезет на рожон?!

«Ну да, я его законная супруга, которую волоком тащит бывший, так что было бы странно, если бы он просто стоял и смотрел...»

И всё же я не могла допустить, чтобы Эвклида бросили в темницу за оскорбление короны!

Я поспешно обратилась к Кайдену:

— Ваше высочество, на нас смотрят. Если вы сейчас же отпустите мою руку, я не стану поднимать шум и жаловаться на применение силы.

Это заявление убивало двух зайцев: защищало Эвклида и напоминало принцу о его драгоценной репутации. Да, Эвклид поднял руку на особу королевской крови, но зачинщиком рукоприкладства был сам Кайден. Если бы дело дошло до официального разбирательства, принц бы тоже не избежал грандиозного позора.

Но Кайден, упрямый как баран, словно вообще не слышал голоса разума.

— Не станешь поднимать шум? Просто пойдём со мной, и тогда мы оба избежим шума.

— Нет. Если хотите что-то сказать — говорите здесь.

— Прямо здесь? Пока все на нас смотрят? — недоверчиво оскалился принц.

Я решительно кивнула.

— Я теперь замужняя женщина. Я больше не желаю быть объектом грязных сплетен, связывающих моё имя с вашим высочеством. Какими бы невинными ни были наши намерения, если я уединюсь с вами на тёмной террасе, по столице поползут слухи. Это нанесёт непоправимый урон не только моей чести, но и репутации моего мужа, дома Рудион и дома Базилиан.

Для аристократов честь была так же важна, как сама жизнь. Мои аргументы прозвучали для толпы абсолютно убедительно и праведно.

Поняв, что общественное мнение окончательно сложилось не в его пользу, наследный принц злобно скривился:

— Тц.

В этот момент он от досады так сильно сжал моё запястье, что я рефлекторно вскрикнула от боли.

Услышав это, Эвклид рявкнул:

— Отпустите её немедленно, ваше высочество! Вы делаете ей больно!

Кайден просверлил Эвклида полным ненависти взглядом, но в конце концов медленно разжал пальцы.

Эвклид тут же отпустил руку принца и бережно перехватил мою.

Увидев его потемневшее от гнева и тревоги лицо, я поспешила его успокоить:

— Всё в порядке, я…

— Нет, не в порядке, супруга. У вас уже проступает синяк, — глухо, но непререкаемо отрезал Эвклид.