Эвклид впервые так резко оборвал меня и так властно мне возразил.

Я вздрогнула от неожиданности, и он тут же стушевался, поспешно извинившись:

— Простите, супруга.

За что он извиняется? За то, что так искренне обо мне беспокоится? Или за то, что снова показал мне свою новую, решительную сторону? Я всегда считала его привычку извиняться по любому поводу раздражающей чертой, но сейчас мне оставалось лишь признать поражение перед его обаянием.

«Он такой добрый и нежный, но в критический момент такой властный. Что мне делать, если он настолько идеальный?»

Я прикусила губу, чтобы не расплыться в глупой, совершенно неуместной в данной ситуации улыбке.

Тут я заметила, что десятки дворян молча наблюдают за нами, затаив дыхание. Среди них были герцог Базилиан и Сионель: оба стояли с суровыми лицами, готовые вмешаться в любую секунду.

Из-за неожиданной выходки принца — вопреки моим ожиданиям, что он просто сглотнёт обиду и отойдёт, — мы оказались в эпицентре скандального любовного треугольника. Того самого, которого я так отчаянно пыталась избежать. Как мне обернуть эту ситуацию в свою пользу?

Пока я лихорадочно соображала, в голову пришла отличная идея. Метод, основанный исключительно на моих личных предпочтениях, который одновременно разрядит обстановку и приятно шокирует встревоженного мужа.

В этот момент Эвклид, всё ещё с хмурым видом осматривающий моё покрасневшее запястье, снова открыл рот:

— Точно будет синяк. Нужно немедленно позвать лекаря…

— Со мной правда всё в порядке, милый.

— Лекарь… Что? — Эвклид резко вскинул голову. Его глаза расширились так, словно он впервые в жизни услышал это слово.

«Я не так бурно реагировала, даже когда он впервые назвал меня супругой!» — мысленно, но беззлобно отчитала я его. Его ошарашенное лицо было просто невыносимо милым.

«Всё, я проиграла этому человеку».

Окончательно смирившись со своими чувствами, я тихо усмехнулась:

— Немного болит, но ничего серьёзного, милый.

— А…

— Хотя ты, конечно, прав. Мне стоит показаться врачу чуть позже.

— …Да.

Эвклид заторможенно кивнул, а его лицо залилось густым румянцем, как будто он только сейчас осознал, где находится. Затем, как и в прошлый раз во время разговора с императором, он, похоже, решил, что я специально сменила тон на публику, и быстро стёр с лица растерянное выражение, напустив на себя суровость.

«Он, наверное, и не подозревает, что я просто наслаждаюсь его реакцией».

Едва скрывая довольную улыбку, я перевела взгляд на Кайдена, который сверлил нас взглядом, до хруста стиснув зубы. Его красные глаза яростно пылали.

«Только не говорите мне, что даже после этой сцены он так и не смог принять реальность?»

Я только что на глазах у всего высшего света продемонстрировала, что счастлива в браке и души не чаю в своём муже. Если Кайден продолжит к нам приставать, это выставит его лишь жалким, отвергнутым собственником.

Но, несмотря на то что я предельно ясно обозначила границы, принц не сдвинулся с места. Я не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Решив поскорее закончить этот фарс, я спокойно посмотрела на трясущегося от гнева Кайдена:

— Перед вашим отбытием на фронт я всё чётко объяснила. Я больше не буду докучать вашему высочеству и выйду замуж за другого. Поэтому я решительно не понимаю, почему вы сейчас так себя ведёте. Неужели у вашего высочества... настолько специфические вкусы?

Испытывать отвращение, когда девушка за тобой бегает, а потом сходить с ума от одержимости, когда она становится чужой женой, — это диагноз. Честно говоря, мне хотелось выкрикнуть, что он даже делал предложение Мелиссе, чтобы все увидели, каким жалким и двуличным был этот принц-герой. Но я сдержалась ради репутации кузины.

Вместо этого я ударила в самое больное место:

— Вы ведь даже не любите меня по-настоящему, не так ли?

Да, всё это время он был одержим Евгенией. Но если бы в его сердце была хоть капля искренней привязанности, он бы не позволил её репутации скатиться на самое дно и не дал бы людям годами называть её обезумевшей злодейкой.

Я судила по себе. Если бы Эвклид ненавидел меня, но при этом оставался рядом, лгал и использовал в своих целях... Поскольку я люблю его, я бы с радостью поддалась на этот обман. Чего бы он от меня ни потребовал — даже если бы это была моя жизнь, — я бы отдала её без колебаний.

Так что, по моим меркам, больную зацикленность Кайдена никак нельзя было назвать любовью. И я была уверена, что в глубине души он сам прекрасно это понимает. Даже если он убедил себя в обратном, он ни за что не признает это здесь, перед толпой стервятников.

И действительно, принц, тяжело дышащий от ярости, теперь смотрел на меня, не произнося ни слова. Его лицо стало мертвенно-бледным. Он беззвучно шевелил губами, но не издавал ни звука.

«Значит, на этом и закончим».

Я мысленно выдохнула. Честно говоря, я надеялась, что главной темой вечера станет публичное унижение императора. Но эта выходка принца перетянула всё внимание на себя.

«И всё же результат неплохой».

В конце концов, ни я, ни дом Рудион не понесли никаких репутационных потерь. Я защитила нашу честь, а Кайден выставил себя неадекватным ревнивцем. Я решила, что по возвращению поручу Энн распускать слухи именно о позоре императора и Золотом Яйце, а не об этом скандале, и вновь взяла Эвклида под руку.

— Милый, пойдём отсюда…

— …Подожди.

И тут это случилось. Наследный принц, который до этого лишь судорожно сглатывал, наконец обрёл голос.

Я попыталась проигнорировать его и сделать шаг.

— Это ты меня никогда не любила.

…Ах, так вот как выглядит человек, добровольно роющий себе социальную могилу?

Кайден горько усмехнулся, глядя на меня. А я смотрела на него как на идиота, только что упустившего свой последний шанс сохранить лицо. По правде говоря, он и сам понимал, что несёт полнейший, суицидальный бред. Он понимал, что весь его тщательно выстроенный имидж героя сейчас рушится на глазах сотен аристократов. Но он просто не мог остановиться.

— Ты говорила, что жить без меня не можешь... Но на самом деле тебе всегда было плевать.

— Ваше высочество! Умоляю, остановитесь! — в панике взмолился адъютант, который стоял ни жив ни мёртв с самого начала этой сцены.

Но Кайден никого не слушал.

Узнай об этом император, он бы ни за что не допустил подобного позора. Но Кайдену уже было всё равно. Разве не этот самый император годами вдалбливал ему правила приличия, а сегодня сам с позором сбежал из зала, не совладав с эмоциями? Дни, когда принц дрожал от страха перед отцом и безропотно сносил его приказы, давно прошли. Теперь, став мастером меча и народным героем, он мог делать что захочет.

Но сейчас перед ним стояла проблема гораздо более важная, чем императорские запреты. Он не мог упустить этот шанс докопаться до истины только потому, что за ними наблюдает кучка жалких дворян.

В этот момент женщина, которую ему годами приходилось загонять в угол, чтобы хоть мельком увидеть настоящие эмоции за её непробиваемой броней, вдруг глухо рассмеялась. Затем, словно сбросив с плеч огромный груз, она посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, это правда. Я никогда не любила ваше высочество.

— !..

Для него это не было новостью, но услышать эту правду из её собственных уст оказалось невыносимо. В груди всё сжалось, перед глазами поплыли тёмные пятна. Эта жестокая, беспощадная женщина продолжила добивать его тем же мягким, ровным тоном, каким только что называла «милым» герцога Рудиона:

— Я приношу свои извинения за эту ложь. Но разве ваше высочество не изводило меня точно так же? Так что, думаю, будет справедливо, если мы просто забудем всё это и навсегда поставим точку.

— Забудем?.. Поставим точку?.. — безучастно, словно в бреду, пробормотал Кайден. Его зрачки судорожно задрожали, а затем внезапно сузились, превратившись в ледяные иглы. — Ты ведь чего-то хотела от меня.

Даже зная, насколько жалко он сейчас выглядит, он должен был спросить.

— Ты хотела стать кронпринцессой. Ты бы ни за что не сдалась просто так…

— Я сдалась.

— Что?..

— Я всего лишь живой человек. Мне, как и всем остальным, бывает больно и невыносимо тяжело. Я больше не могла терпеть ваши игры, эти грязные слухи и унижения. К тому же я встретила человека, который стал для меня гораздо дороже любых титулов.

Я произнесла это твёрдо и ясно, крепко сжимая руку Эвклида.

Услышав это, Кайден почувствовал себя так, словно шагнул в пропасть. Воздух не поступал в лёгкие.

— Этого... Этого не может быть... — выдавил он, едва переводя дыхание. Слова не складывались в предложения, они просто хаотично бились в его воспалённом мозгу.

«Ты так легко сдалась? Тебе было больно? Тебе?!»

Если бы она действительно страдала, он бы не доводил её до такого состояния! Это наверняка ложь. Она снова пытается его обмануть, чтобы заставить страдать.

Но одно он теперь знал абсолютно точно. Евгения действительно, по-настоящему полюбила Эвклида Рудиона.

В ту же секунду, как Кайден осознал эту истину, его рука на рефлексах легла на рукоять меча.

Заметив это движение, адъютант в животном ужасе заорал:

— Ваше высочество, нет!