Алексис инстинктивно коснулся щеки, по которой всё ещё бегали мурашки от жгучей боли, но тут же отдёрнул руку и нахмурился. Он ответил с преувеличенно печальным видом:

— Это подарок от моей сестры…

— Я оставила подарок брату, которого давно не видела, а он его потерял! — прежде чем Алексис успел наговорить детям глупостей, я вмешалась. — У тебя какой-то кронпринц внаглую отобрал мой платок, а теперь ты с гордостью рассказываешь, как я ущипнула тебя за щёку в наказание?

Я уставилась на него, безмолвно обещая продолжение экзекуции, и Алексис вздрогнул, поспешно отвернувшись.

Я вздохнула. Я-то думала, что если мы помиримся, то, пусть мы и не станем такими же неразлучными, как Марианна и Диор, но хотя бы будем вести себя как нормальные взрослые родственники. Ожидания и реальность, как всегда, не совпали.

— Хе-хе-хе! Тётя, ты сказала, что не ладишь со своим братом, но это неправда! — хихикнул Диор.

Вопреки моим опасениям, дети, похоже, восприняли нашу перепалку совершенно иначе.

— Верно, сестрёнка?

— Ага!

Пока я стояла, сбитая с толку их выводами, Алексис удивлённо спросил:

— Ты сказала им, что мы не ладим?

— Да! Она сказала, что не такая милая старшая сестра, как наша Марианна!

«Диор, ты же обычно такой сообразительный мальчик — так почему именно сейчас ты решил сдать меня с потрохами?!»

Несмотря на то что я уже призналась в этом Алексису и даже извинилась перед ним сегодня утром, мне всё равно было ужасно неловко обсуждать это при всех. Я как раз лихорадочно пыталась сменить тему, как неожиданно брат вступился за меня:

— Это неправда! Моя сестра такая же милая, как Марианна! А ещё она очень страшная и очень сильная!

«Это сейчас был комплимент или оскорбление?»

— Серьёзно?! — восхитился Диор.

— Конечно! Ты что, мне не веришь?

— Верю!

— Ну вот и отлично! Ха-ха-ха! — услышав восторженный ответ Диора, Алексис от души расхохотался, явно довольный собой.

В этот момент Эвклид и Делано, выходившие из особняка, стали свидетелями этой сюрреалистичной сцены и застыли на крыльце. Алексису, который в свои годы хвастался перед детьми тем, какая у него «страшная» старшая сестра, было абсолютно всё равно, но я почувствовала, как у меня пылают уши.

«Разве он не говорил недавно, что не хочет, чтобы его сравнивали с Диором?! Да они же два сапога пара!»

Как жаль, что отец и Сионель уже уехали по делам и не видят этого позора.

Я мысленно покачала головой и уже собиралась подойти к Эвклиду, как вдруг…

— Мадам! — Делано с разбегу рухнул передо мной на колени прямо на гравий.

Сузив глаза от стойкого ощущения дежавю, я смотрела, как помощник рыдает в три ручья и бьётся головой о землю.

— Мадам, я только сейчас всё понял! Я понял, как вам было тяжело и какой искренней вы были всё это время! Я догадывался, что вы не такая злая, как о вас болтают, но всё равно не доверял вам до конца! Простите меня, мадам, я слепой идиот!

…Ещё один болван, который не умеет держать язык за зубами. Должно быть, до него уже дошли подробности вчерашнего скандала на банкете. Значит, он узнал, что я не выношу наследного принца и что всё это время он просто издевался надо мной. Может быть, он даже услышал ту часть, где я брала вину на себя, чтобы защитить других леди…

— Хм…

Я, конечно, подозревала, что изначальная холодность Делано была вызвана моей скандальной репутацией. Но, видя такую бурную истерику, я вдруг осознала масштаб проблемы.

«Этот парень... Неужели он распространял слухи обо мне перед Эвклидом? Спрашивал его, не сбегу ли я к принцу после свадьбы, или нёс какую-нибудь похожую чушь?»

Хотелось верить, что до такого он не опускался, но то, как отчаянно он сейчас унижался, вызывало у меня серьёзные подозрения.

Тут Эвклид мягко заговорил, пытаясь спасти своего непутёвого помощника:

— Разве не здорово, что все недоразумения наконец прояснились? Уверен, если Делано хорошенько всё обдумает и больше никогда не повторит эту ошибку, всё будет в порядке.

Должно быть, Эвклид переживал, что я не прощу Делано. Поскольку этот рыдающий комок нервов не только сам поверил сплетням, но и наверняка трепал нервы своему лорду, я, конечно, собиралась его простить. Воистину, какая же я всё-таки добрая женщина... А?

Я перевела взгляд на Эвклида, ожидая увидеть на его лице привычную тревогу, но он выглядел невероятно посвежевшим. Словно с его плеч рухнул груз тысячелетних забот!

— Что-то случилось, супруга? — Эвклид мягко улыбнулся, заметив, что я бесстыдно на него пялюсь.

Внезапно моё сердце забилось в два раза быстрее. Не будет ли с моей стороны слишком самонадеянно полагать, что Эвклид выглядит таким счастливым именно потому, что лично услышал мой отказ наследному принцу?

— Сэр Делано, что вы делаете на земле?

— Вы опять совершили какую-то глупость?

Тем временем к нам подошли Алексис и дети. Под градом невинных, но бьющих точно в цель детских вопросов Делано сгорел от стыда и поспешно вскочил.

Велев помощнику привести себя в порядок, я снова посмотрела на мужа.

Эвклид нервно коснулся своей щеки и спросил:

— У меня что-то на лице?

«Да. Твоя потрясающая красота. Я просто не могу отвести от тебя взгляд».

Подумав об этом, я лишь покачала головой. Но моё сердце продолжало бешено колотиться.

Изначально я планировала прояснить все недоразумения насчёт моего «тёмного прошлого» только после того, как мы с Эвклидом официально признаемся друг другу в чувствах. Но теперь, когда правда выплыла наружу так громко и скандально, я подумала: может быть, стоит ускорить процесс? Вдруг Эвклид тоже…

— Эй, ну давайте поторопимся! Ты же сама сказала, что мы пройдёмся по магазинам перед ярмаркой! — пока я мялась, Алексис нетерпеливо прервал мои романтические размышления.

Дети тоже взволнованно пританцовывали у подножки кареты.

Улучив момент, когда все отвернулись к экипажу, я шагнула к Эвклиду и негромко сказала:

— Пойдём, милый.

Делано громко ахнул и обеими руками зажал себе рот. Даже Алексис, помогавший детям забраться внутрь, чуть не выронил Диора и вытаращил глаза.

Но я видела только Эвклида. Он замер, совершенно ошеломлённый, словно его ударило молнией.

«Дурашка. Ты правда думал, что я не пойму?»

Он был таким милым и трогательным, когда спросил, почему я снова называю его «герцог».

Увидев, что Эвклид буквально потерял дар речи от смущения и радости, я звонко, от души расхохоталась.

* * *

Оставив Делано тихонько скулить от умиления, наша просторная карета направилась в оживлённый центр столицы.

Поскольку император вбухал в фестиваль победы колоссальные деньги, улицы были забиты народом. Торговцы с лотками, ломящимися от всевозможных диковин и сладостей; музыканты, играющие на каждом углу; бродячие циркачи, показывающие фокусы, и толпы празднично одетых зевак. Император, профинансировавший весь этот банкет, должно быть, сейчас сидит в своих покоях, кипя от ярости и унижения, но на лицах людей сияли искренние улыбки.

— Как много людей!

— Ого, смотрите!

Эта атмосфера всеобщего восторга заразила и пассажиров нашей кареты. Как и в день приезда в столицу, Марианна и Диор прилипли к окнам, не в силах скрыть своего любопытства, и радостно подпрыгивали на сиденьях.

Евгения тепло улыбалась, с нежностью наблюдая за малышами, но вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и обернулась. Напротив неё сидел Алексис. Он со сложным, нечитаемым выражением лица переводил взгляд с сестры на Эвклида, который всё ещё пребывал в лёгкой прострации от того, что его при всех назвали «милым».

Евгения равнодушно проигнорировала подозрительный взгляд брата.

Но Эвклид не мог похвастаться такой же выдержкой. Ему было невероятно неловко, словно он ненароком выставил напоказ их семейное счастье перед посторонними. Но больше всего его смущало другое...

«Я-то думал, что хорошо скрыл свои эмоции...»

Ему казалось, что его сокровенное, эгоистичное желание — снова услышать, как Евгения ласково зовёт его — было раскрыто, и от этой мысли кончики его ушей неумолимо краснели. И в то же время Эвклид чувствовал, как в груди разливается обжигающее тепло.

— Это ты говорила, что жить без меня не можешь... но на самом деле тебе всегда было плевать!

— Да, это правда. Я никогда не любила ваше высочество.

Даже во время той напряжённой и смертельно опасной сцены, когда его сердце пропустило удар от этих слов... Среди всех негативных эмоций, охвативших его при виде обнажённого меча принца, сильнее всего было жгучее чувство вины. Он долгие месяцы тайно завидовал Кайдену, считая, что тот владеет сердцем Евгении, и ненавидел его за то, что тот её отверг...

Но вчера он испытал непередаваемое облегчение! Облегчение от того, что Евгения не любила Кайдена, и от того, что он, Эвклид, оказался тем счастливчиком, которому повезло оказаться рядом с ней. Герцогу было стыдно за то, что в момент опасности он поставил свой эгоистичный восторг выше её прошлых страданий и боли.

«Но все эти страдания были ложью».

Осознание того, что Евгения никогда не любила другого, перевернуло его мир. И несмотря на то, что одна из главных причин, по которой он изначально согласился на этот брак, оказалась фикцией, Эвклид не чувствовал себя обманутым или опустошённым. Напротив. Точно так же, как в тот день, когда он осадил Делано в кабинете, защищая прошлое жены... И даже сейчас, трясясь в карете...

«Может, мне просто снится то, на что я бессознательно надеялся всё это время?» — думал он.

И если это был сон, он отчаянно не хотел просыпаться. Он смотрел на профиль Евгении, словно заворожённый.

Внезапно Евгения, которая до этого старательно игнорировала Алексиса, повернулась к мужу. Заглянув в его глаза, она мягко спросила:

— Что такое?

— Ах, ничего, — Эвклид поспешно покачал головой, возвращаясь в реальность. Но его губы слегка дрогнули.

По правде говоря, он хотел кое о чём её спросить.