В этом не было никаких сомнений. После суровых сражений и изнурительного марш-броска Алексис наконец-то добрался до дворца. Представляю, каким голодным он был, пока мылся и переодевался в парадную форму! Во дворце наверняка накрыли лёгкий фуршет для офицеров перед началом основного банкета. Должно быть, мой бедный братец набросился на еду, как оголодавший волк, и его желудок просто не выдержал такого потрясения.

«В этом плане они с Диором просто родные души!»

Я сочувственно поцокала языком и покачала головой, но реакция стоявших рядом мужчин почему-то показалась мне странной.

— Евгения, — тихо позвал Сионель.

— Да?

— Не думаю, что дело в этом.

— Почему нет?

— Потому что Алексис не такой ребёнок, как Диор, — растерянно пробормотал он. — Да, он немного незрелый для своего возраста, но не до такой же степени...

Я лишь снисходительно хмыкнула, и тогда в разговор вступил герцог Базилиан:

— Вы двое слишком свысока смотрите на Алексиса только потому, что он младше вас. Как можно сравнивать офицера имперской армии с маленьким Диором?

Затем он повернулся к Эвклиду с неловким выражением лица, явно смущённый тем, что зять стал свидетелем этой семейной перепалки.

— Боюсь, у вас сложится превратное мнение о моём сыне ещё до того, как вы с ним нормально познакомитесь. Алексис, возможно, не такой рассудительный, как Марианна... И характер у него довольно простоватый... Но он хороший мальчик! — уверял герцог, слегка покраснев от неловкости.

Простите, герцог? Вы сейчас точно его защищаете? Вы в курсе, что Марианне всего десять лет?!

Эвклид, обладающий невероятным тактом, быстро спас положение:

— Я наслышан о том, что сэр Алексис — выдающийся рыцарь. Вы, должно быть, очень гордитесь, зная, что воспитали такого отважного и надёжного младшего сына.

— Кхм, ну... да, — герцог довольно кивнул, и на его губах заиграла характерная злодейская полуулыбка. Весь его вид буквально кричал: «Как и следовало ожидать от моего умницы-зятя!»

Глядя на отца, я вдруг подумала, что герцогу Базилиану фатально не повезло с детьми.

«Старший сын, который в упор не видит очевидных вещей, и младший, чьё умственное развитие застопорилось на уровне младших классов... Какое комбо».

Конечно, самой большой проблемой семьи была его коварная дочь, которая годами притворялась, что ненавидит родных, играла роль отбитой злодейки на публике и тайно управляла криминальным миром столицы.

«М-да. Но теперь, с таким зятем, как Эвклид, средний балл адекватности в семье явно повысится!»

С этой забавной мыслью я вновь перевела взгляд на императорский помост. Монарх был публично унижен во время церемонии награждения, так что я надеялась, что он на время затаится и будет зализывать раны. Но я не могла отделаться от дурного предчувствия, что он уже затаил на меня обиду и просто так это не оставит.

Впрочем, пока меня сверлил горящим взглядом только наследный принц. Сам император был слишком занят осмотром сокровищ княжества Димондра, которые только что преподнесла ему великая герцогиня.

Я-то думала, что можно расслабиться, но…

— О, кстати! Я давно хотел показать это Золотое Яйцо герцогине Рудион.

…Вот так просто? Серьёзно?

* * *

Когда император, едва закончив с посланницей Димондры, внезапно вызвал Евгению в центр зала, лица многих придворных вытянулись от удивления. Поначалу всем было жутко любопытно, как замужняя злодейка поведёт себя при встрече с наследным принцем, но после того, как она публично и весьма жёстко от него открестилась, сплетники потеряли к этому интерес.

Куда большей проблемой стала сумятица на церемонии награждения. И хотя больше всего монарха взбесил верховный жрец, прочитавший нотацию вместо благословения, отношение правителя к Евгении тоже трудно было назвать тёплым. Никто не сомневался, что он вызвал её отнюдь не с благими намерениями.

— Чего добивается его величество?..

— Наверное, хочет публично уколоть её, да?

Это звучало вполне правдоподобно. Притворяясь великодушным правителем, император на деле был крайне мстительным и мелочным человеком, всегда находившим способ отыграться за малейшее неуважение. Однако, поскольку он никогда не вступал в прямую конфронтацию с домом Базилиан, многие опасались, что сейчас может произойти нечто непоправимое.

При этом некоторые аристократы с куда большей тревогой косились не на монарха, а на Кайдена.

— Почему его высочество так себя ведёт? Он глаз не сводит с герцогини…

— Правда? А я думал, он просто не знал об её свадьбе и удивлён.

Но когда император обратился к ней «герцогиня Рудион», а не по девичьей фамилии, Кайден ничуть не удивился. Он лишь сильнее стиснул зубы и впился в Евгению ещё более тяжёлым, тёмным взглядом. Люди начали шептаться, подозревая, что между этими двумя произошло что-то из ряда вон выходящее.

Однако мало кто в зале осознал истинный смысл слов императора, который одним обращением изменил политическую атмосферу.

Назвав её «герцогиней Рудион», монарх провёл чёткую черту. И Евгения сразу поняла, что это значит.

Император официально заявил: отныне он не считает её дочерью всемогущего герцога Базилиана. Теперь она для него — лишь жена главы враждебного, мятежного Северного дома. И, лишив её негласной защиты девичьей фамилии, он фактически повесил на неё мишень.

«Вот тебе и показательная порка…» — подумала Евгения, смирившись с тем, что неизбежное столкновение началось раньше времени.

В то же время она не могла не отдать должное хитрости императора. Поскольку слухи уже породили подозрения в нелояльности Севера, вызов самого Эвклида мог быть расценён как открытая политическая провокация. А вот докопаться до Евгении, известной своими скандалами, было куда безопаснее и удобнее.

И всё же выбор императора оказался удачным именно для Евгении. Даже если бы Эвклид смог мастерски обойти все словесные ловушки монарха, она не хотела с самого начала подвергать мужа такому стрессу. В конце концов, это была её стихия.

Почувствовав лёгкое предвкушение, Евгения плавно шагнула вперёд. Теперь она выступала в роли полноправной хозяйки дома Рудион, поэтому держалась с поистине королевской грацией и уверенностью.

Увидев её ледяное спокойствие, император невольно скривился. Евгения выглядела слишком невозмутимой. По правде говоря, он всегда восхищался её гордостью, но она же его и бесила. Её нежелание лебезить даже перед ним, её врождённое высокомерие — всё это выводило монарха из себя. Поэтому, когда Кайден начал публично ею пренебрегать, император лишь делал вид, что читает сыну нотации, но никогда не пытался всерьёз вмешаться и защитить «невестку». Он считал, что парочка публичных унижений пойдёт гордячке только на пользу. Теперь же, когда брак с принцем окончательно сорвался, те черты характера Евгении, на которые он раньше закрывал глаза, стали раздражать его неимоверно.

«И надо же, она нашла себе мужа под стать!»

Этот северный род был таким же претенциозным и не желал склонять голову! При мысли о том, что сейчас он сокрушит гордыню их обоих, император плотоядно ухмыльнулся.

— Герцогиня должна помнить этот артефакт. Ведь ты уже видела его раньше.

При этих словах Евгения слегка вздрогнула и перевела взгляд на постамент.

На красной бархатной подушке с золотыми кистями, которую бережно держала великая герцогиня Димондра, покоилось поистине ослепительное Золотое Яйцо.

«Оно и правда выглядит в точности как яйцо. Только… раза в три больше».

Я слышала метафоры о «золотых яйцах», но впервые видела нечто подобное в реальности. И в этом крылась проблема.

— Разве ты не помнишь? Разве ты не видела его в моём дворце, когда была совсем маленькой? — император склонил голову набок, с прищуром глядя на меня. — Насколько я помню, ты даже расплакалась. Что ж, легенды гласят, что это мистическое яйцо снесла настоящая божественная гусыня, так что твоё детское потрясение вполне объяснимо.

…Что? Серьёзно?!

Гусыня, несущая золотые яйца — это не сказка, а исторический факт?! Я, конечно, предполагала, что это просто огромный кусок золота или метеорит такой формы, но такого поворота не ожидала. Я была крайне удивлена, но мастерски удержала лицо-кирпич.

Видимо, со слов императора, маленькая Евгения действительно видела этот артефакт в детстве и рыдала над ним.

— ...Кажется, припоминаю. Оно было... действительно впечатляющим, — ответила я с вежливой, ничего не выражающей улыбкой.

Стоявший неподалёку Кайден удивлённо приподнял бровь.

Он прекрасно помнил тот день, когда маленькая Евгения впервые увидела реликвию. Ещё бы не помнить! Это был первый раз, когда он видел, как эта ледяная девочка плачет. Но слёзы, которые она тогда пролила, не имели ничего общего с детским испугом или благоговением. Это была глубокая, рвущая душу тоска, не поддающаяся логическому объяснению. Но тогда они были детьми, а Евгения никогда не отличалась сентиментальностью, поэтому он быстро об этом забыл. До сегодняшнего дня.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся император. — Ещё бы оно не было впечатляющим! Несмотря на то что ты с рождения была окружена невиданной роскошью и диковинами, ты устроила настоящую истерику и умоляла подарить тебе эту вещь!

…Она так сильно его хотела?

Кайден был по-настоящему потрясён. Евгения, дочь могущественного Базилиана, у которой с рождения было абсолютно всё, Евгения, которая никогда ни к чему не проявляла искреннего интереса... на самом деле одержимо мечтала об этом Золотом Яйце?