— Или что-то вроде того…

Увидев, что Эвклид внезапно напрягся, я игриво улыбнулась, но втайне испытала облегчение. Похоже, в этом мире таких суеверий не существует.

— Я просто где-то такое слышала. Это всё глупые приметы.

Однако Эвклид, услышав мои слова, почему-то помрачнел. Заметив, как уголки его губ слегка опустились вместо того, чтобы растянуться в привычной мягкой улыбке, я почувствовала себя виноватой и подумала, не ляпнула ли я чего-то лишнего.

— Всё в порядке! Вы же не знали, когда их покупали. Вы ведь не хотите, чтобы я ушла, правда?

Именно в этот момент напряжённые плечи Эвклида дрогнули.

— ?..

Что это было? Мне показалось, или нет? В замешательстве склонив голову набок, я заметила, что его золотые зрачки судорожно дрожат, как будто внутри него произошло землетрясение.

— Ваша светлость?

Сейчас было не время тайком выражать свои чувства или поддаваться эмоциям. Я быстро убрала игривые нотки из голоса и обратилась к нему по официальному титулу. Эвклид вздрогнул и поднял голову.

— ...Да, супруга?

Но это был всего лишь рефлекторный ответ на зов — он так и не ответил на мой вопрос.

Внезапно меня охватило странное, липкое беспокойство. С точки зрения логики, это была абсолютно абсурдная идея.

«С какой стати Эвклиду хотеть, чтобы я ушла?»

Для этого не было никаких причин. Кроме того, он даже не знал, что означает эта примета. И всё же я не могла просто отмахнуться от этого тревожного чувства. Тем более что оно было связано с ним.

— Пожалуйста, скажите мне, ваша светлость. Вы хотите, чтобы я ушла?

— Я… — после долгого молчания Эвклид медленно приоткрыл губы. — Я бы предпочёл, чтобы вы никогда не покидали меня, супруга.

В этот момент наши взгляды встретились. Увидев глубину его глаз — таких отчаянно искренних, что я ни на секунду не усомнилась в правдивости этих слов, — я почувствовала, как моё сбившееся с ритма сердце постепенно успокаивается.

— Я выбрал эти туфли только потому, что хотел, чтобы вам всегда было комфортно и чтобы вы не поранили ноги, — тихо добавил он.

— Если подумать, я где-то слышала и другую поговорку: «Хорошие туфли ведут в хорошие места». Наверное, поэтому люди иногда и дарят друг другу обувь.

— Правда? — Эвклид с облегчением улыбнулся. — Это прекрасные слова. Надеюсь, обувь, которую я выбрал, тоже приведёт вас в хорошее место.

Улыбка Эвклида, когда он произносил эти слова, была такой ослепительной, что я, словно заворожённая, выдохнула:

— Уже привела.

Потому что для меня лучшее место в этом мире — рядом с тобой.

* * *

Может, мне и правда стоит перенести свой день рождения на сегодня. День, когда я получаю подарок от любимого мужчины и мы всё время проводим вместе на свидании, кажется гораздо более значимым, чем тот день, когда я появилась на свет.

Я была абсолютно счастлива просто сидеть напротив Эвклида и есть красивый десерт. И до этого я чувствовала то же самое, когда мы обедали в этом чудесном ресторане и гуляли по праздничным шумным улицам. Глядя, как Эвклид элегантно попивает тёплый чай, я вдруг осознала, что именно так и выглядит настоящее счастье.

— В чём дело, супруга? — Эвклид слегка наклонил голову, заметив мою мечтательную улыбку.

Мне стало неловко, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— Мне просто нравится вот так спокойно проводить время.

— А… Ну да, в герцогстве вы были постоянно заняты и почти не отдыхали.

Он был прав. С того самого момента, как я впервые приехала на Север и познакомилась с детьми, я только и делала, что работала: управляла делами замка, наказывала графа Бирса, погашала долги гильдии и инспектировала территории.

— Я наслаждалась всем этим. Потому что благодаря этой суете я могла быть рядом с вами.

Конечно, были моменты замешательства, дикой усталости и душевной боли. Но я всегда была счастлива — потому что Эвклид был рядом. Даже тогда, когда он пытался меня отталкивать.

Услышав мои проникновенные слова, Эвклид — который, должно быть, решил, что я жалуюсь на переутомление из-за проблем его герцогства, — вздрогнул, и на его лице отразилось чувство вины.

Заметив это, я тихо усмехнулась и поднесла фарфоровую чашку к губам, словно пыталась скрыть за ней свои эмоции. Кажется, я только что слишком прямолинейно призналась ему в своих чувствах.

«Хотя было бы странно, если бы он до сих пор не знал, что я к нему чувствую».

И всё же я не могла избавиться от смущения. Называть его «ваша светлость» снова вошло в привычку. В отличие от моего утреннего игривого настроения, сейчас я вдруг почувствовала жуткую неловкость при мысли о том, чтобы снова назвать его «милый».

«Когда мы вернёмся домой, на Север, мне нужно будет серьёзно пересмотреть наши отношения и расставить все точки».

Хотя мне безумно нравилась эта милая, неловкая романтика первых свиданий, мы всё-таки уже были законными мужем и женой. Нам пора было двигаться дальше.

Покраснев, Эвклид откашлялся и отвернулся к окну.

«Хех. Он что, заметил мою лукавую улыбку?»

Затем, глядя на небо, окрасившееся в такой же красный цвет, как и его лицо, он произнёс:

— Солнце уже садится.

— Да. Время пролетело так незаметно, — с сожалением пробормотала я, обдумывая наш следующий шаг. — Скоро время ужина. Вы голодны?

— Нет. А вы, супруга?..

— Я тоже нет.

Поскольку изначально мы бронировали столик с расчётом на детей, обед был заказан гораздо более сытный, чем мы привыкли. Мы немного погуляли по ярмарке, но этого было недостаточно, чтобы нагулять аппетит. Вот почему даже сейчас мы с Эвклидом лишь потягивали чай, почти не притрагиваясь к сладостям. Если бы здесь были Марианна и Диор, обожающие всё красивое и сладкое, от этих пирожных уже не осталось бы ни крошки.

— Интересно, всё ли в порядке у Алексиса с малышами?

Мне вдруг стало не по себе. Алексис, конечно, должен был присматривать за детьми, но что, если в реальности это дети присматривают за ним?

— Не волнуйтесь, всё в порядке, — успокоил меня муж.

— Вы правда так думаете?..

— Да. Дети будут слушаться сэра Алексиса.

Хм. Вообще-то я больше беспокоилась за благополучие Алексиса, чем за детей. Эвклид, похоже, неправильно меня понял, но ради брата — нашего главного спонсора сегодняшнего свидания — я лишь кивнула с неловкой улыбкой.

— После ужина они пойдут в оперу, так что, скорее всего, вернутся в особняк позже, чем мы планировали.

А значит, у нас ещё оставалось немного свободного времени.

— Есть ли какое-то конкретное место в столице, куда вы хотели бы пойти, или что-то, что вам хотелось бы сделать? — спросил Эвклид.

Судя по всему, он испытывал такое же нежелание возвращаться в пустой дом. Это заставило меня радостно улыбнуться, но в то же время я засомневалась. Он сам сказал, что с нетерпением ждал возможности провести время вместе, и я не хотела его разочаровывать, но столица была для меня в новинку.

«Наверное, у меня нет какого-то конкретного места, куда я хотела бы... А?»

В этот момент мне на ум пришло одно очень конкретное место и то, что я хотела бы там сделать.

«Но... можно ли нам туда пойти?»

Не осознавая этого, я с сомнением взглянула на мужа, и Эвклид с любопытством склонил голову набок. Я решилась.

— Есть одно место, которое я очень хотела бы посетить. Составите мне компанию? — осторожно спросила я.

Эвклид заинтересованно посмотрел на меня, но с готовностью согласился:

— Конечно.

Я лишь надеялась, что его энтузиазм не угаснет, когда он узнает, куда именно мы направляемся. С этой безмолвной надеждой я робко и неловко улыбнулась.

* * *

Вскоре Эвклид и Евгения попросили упаковать десерты для детей с собой и вышли из ресторана. Из-за вечерних гуляний бульвар, ведущий к стоянке экипажей, был запружен народом. Держа коробку со сладостями в одной руке, а Евгению — в другой, Эвклид шёл очень осторожно, прокладывая путь, чтобы её не унесло толпой. Даже в этой сутолоке он постоянно присматривал за женой.

Он заметил, как её брови постепенно сходятся на переносице. Если бы кто-нибудь другой увидел её лицо в этот момент, он мог бы подумать, что злодейка чем-то взбешена. Но за всё то время, что Эвклид провёл рядом с ней, будучи полностью сосредоточенным на её эмоциях, он научился читать её мимику. Он понял, что она чем-то встревожена или озабочена.

Когда они наконец подошли к своей карете и Евгения нервно закусила нижнюю губу, Эвклид спросил:

— Что-то не так, супруга?

Он подумал о том, как было бы здорово научиться читать её мысли, просто глядя в эти глаза, но в то же время осознал, что ему предстоит узнать о ней ещё так много нового.

Евгения удивлённо распахнула глаза, словно не ожидала, что он заметит её тревогу. Она глубоко вздохнула и сокрушённо призналась:

— Я совершила большую ошибку.

— Ошибку?

— Да. Мне не стоило надевать эти туфли в такой день, когда нужно столько ходить пешком и когда вокруг такие толпы!

…Разве она не говорила не так давно, что они идеально подходят именно потому, что они удобные для долгих прогулок?

Пока Эвклид в замешательстве чесал затылок, Евгения с искренней болью в голосе продолжила:

— Мне кажется, я их уже немного стоптала. Я всю дорогу так переживала, что на них наступят в этой давке и они испачкаются! Надо было просто попросить упаковать их в коробку и надеть старые.

Евгения тихо пробормотала, что никогда раньше не тряслась так над вещами, поэтому сама от себя такого не ожидала. В общем, это означало, что простые туфли, которые он ей выбрал, были ей настолько дороги, что страх их испортить отразился на её лице как паника.

Эвклид, который уже успел испугаться, решив, что случилось что-то серьёзное, быстро поджал дрогнувшие в улыбке губы и отвёл взгляд. Он уже знал, что Евгения умеет удивлять. Но услышать от неё что-то настолько трогательное без всякого предупреждения... У него сладко сжалось сердце. В этот момент она казалась ему невыносимо, до одури милой.