Эвклиду с огромным трудом удавалось сдерживать свои истинные чувства к Евгении, которая в этот момент казалась ему просто невероятно красивой. Хотя он уже всё для себя решил, он считал, что признаваться стоит только после того, как все политические конфликты и секреты Севера будут улажены. Но даже в этом случае он не мог просто развернуться и уйти, оставив её с таким сожалеющим видом после получения подарка, который казался ему жалким по сравнению со всем, что она сделала для его семьи.

— В следующий раз… — тихо начал он.

— Простите, что?

— В следующий раз я подарю вам более красивую и удобную обувь.

Эвклид сказал лучшее, что мог придумать в тот момент. Но как только эти слова слетели с его губ, на его лице появилась горькая улыбка. Этого было до смешного мало, чтобы выразить всю глубину его чувств. Он хотел пообещать ей нечто гораздо большее, чем просто дорогие туфли, — нечто бесценное. Даже если бы она прямо сейчас попросила отдать ей всего себя, он бы с радостью опустился перед ней на колени.

— Правда? Обещаете? — Евгения, совершенно не подозревавшая о душевных терзаниях Эвклида, так и засияла при мысли о том, что получит ещё один личный подарок.

В этот момент она твёрдо решила: после этой прогулки она бережно уберёт эти скромные туфельки (которые её любимый мужчина впервые выбрал для неё сам) в специальную коробку и будет надевать их только по самым важным, особенным случаям.

Евгения и Эвклид неловко улыбались друг другу, пребывая в счастливом неведении относительно истинных чувств друг друга.

— Кхм… Герцог, мадам, — внезапно чей-то грубый голос прервал уединение этой пары, которая была настолько погружена в свой собственный маленький мир, что выглядела как молодожёны в медовый месяц.

— Сэр Грессель? — я удивлённо моргнула. Я склонила голову набок, увидев его и ещё одного рыцаря из отряда «Чёрных», маячившего у него за спиной. — Так вы двое тоже всё это время ошивались поблизости?

Сегодня утром я дала нашей охране выходной, велев им как следует отдохнуть на фестивале перед долгим возвращением на Север. Так что встретить их на ярмарке было не так уж странно, но…

«Зачем они нас окликнули?»

Будь я на их месте, я бы сделала вид, что не заметила начальство во время своего законного отгула.

И тут прозвучали слова, разрушившие все мои предположения:

— На самом деле лорд Алексис отправил экстренное сообщение в поместье. Поскольку вы двое остались в городе совсем одни, он приказал немедленно выслать за вами сопровождение.

— Алексис приказал?

— Так точно! И хотя вы, мадам, велели нам отдыхать, мы не могли доверить вашу охрану столичным людям, поэтому прибыли лично.

Я медленно кивнула. Я-то думала, что Алексис по уровню интеллекта и ответственности недалеко ушёл от Диора, но его неожиданная заботливость и предусмотрительность сбили меня с толку. Впрочем, учитывая, что мы с Эвклидом были практически беззащитны в центре враждебной столицы, охрана действительно была необходима. Именно поэтому Алексис сегодня и увязался с нами в качестве эскорта.

— И когда именно вы получили этот приказ? Почему подошли только сейчас? — прищурилась я. Не поздновато ли для телохранителей?

Под моим холодным, пронизывающим взглядом бравый капитан поспешно замахал руками:

— Мы следили за вами издалека с того самого момента, как вы вышли из ресторана!

— Что? Так почему вы не показались раньше?

— Ну… Нам показалось, что если мы влезем, то испортим ваше с-с-свидание, — заикаясь, Грессель виновато покосился на меня.

— Хм.

Я мысленно поставила капитану плюсик за сообразительность. Зная, что за нами по пятам следуют телохранители, Эвклид (да и я сама) вряд ли смог бы расслабиться и сосредоточиться на прогулке.

— !..

Увидев, что я не собираюсь его отчитывать, Грессель с трудом скрыл удивление и тихо, с огромным облегчением выдохнул.

На самом деле они едва не прокололись. Если бы лейтенант из «Чёрных» вовремя не оттащил Гресселя за шкирку в подворотню, тот бы выскочил к нам с докладом прямо посреди романтической сцены! Капитан вёл суровую жизнь вояки, далёкую от романтики, и был абсолютно невосприимчив к подобным тонкостям. Тем более что Евгения, которой он поклялся в верности, всегда казалась ему настолько расчётливой и безжалостной, что ему и в голову не приходило ассоциировать её со словом «свидание». И хотя Грессель был немного тугодумом, он не был идиотом и в итоге всё понял (пусть и с опозданием).

«Значит, в прошлый раз, когда мы осматривали территорию, госпожа разозлилась из-за того, что я помешал их уединению!..»

Лицо Гресселя мгновенно побледнело, когда он осознал, по какому тонкому льду ходил всё это время.

— Значит, вы решили подойти сейчас, потому что мы собираемся взять карету?

— Так точно, мадам!

«С этого момента никаких ошибок!» — мысленно поклялся себе капитан. С ужасающим образом Евгении-злодейки, навсегда выжженным на подкорке, Грессель вытянулся по струнке и спросил максимально профессиональным тоном:

— Куда прикажете вас отвезти?

И, вспомнив, какими расслабленными и нежными были герцог с женой минуту назад, он логично предположил, что они ещё не скоро захотят возвращаться к шумным родственникам.

Грессель угадал лишь наполовину.

— В столичную резиденцию Рудион, — спокойно ответила я.

— ...Простите?

— Мы едем в поместье Рудион.

Не прошло и минуты с тех пор, как капитан решил больше не косячить, как разразился серьёзный кризис. Теперь не только на Севере, но и по всей империи люди знали об открытой конфронтации между домом Рудион и короной. Учитывая это, приказ Евгении отправиться в особняк, который был «великодушно» подарен им императорской семьёй и полностью контролировался её шпионами, был равносилен идиотизму.

Решив, что он ослышался, Грессель инстинктивно перевёл умоляющий взгляд на Эвклида. И тут же обмер: обычно доброе и мягкое лицо герцога, за которое его так обожали рыцари, окаменело и превратилось в ледяную маску.

«Неужели госпожа решила это в одиночку?!»

Но они ведь так прекрасно проводили время... Почему именно сейчас ей приспичило лезть в это змеиное гнездо? Грессель, который даже не был непосредственным участником политических игр, почувствовал, как у него бешено заколотилось сердце, и судорожно сглотнул.

— Супруга, вы, должно быть, оговорились. Вы имели в виду поместье Базилиан? — натянуто мягко спросил Эвклид, каким-то немыслимым усилием воли согнав с лица суровость и попытавшись улыбнуться.

Но это была не та улыбка, от которой я обычно теряла дар речи. Этот вопрос, прозвучавший обманчиво легкомысленно, на самом деле скрывал в себе отчаяние. Эвклид смотрел на меня так, словно молил, чтобы я подтвердила его слова.

Но…

— ...Нет, я не оговорилась, — ответила я, хотя внутри у меня всё сжалось от его взгляда.

Если бы эта мысль вообще не пришла мне в голову во время ужина, всё было бы в порядке. Но как только я вспомнила о резиденции Рудионов, я поняла, что просто обязана побывать там — хотя бы раз, — чтобы лично убедиться в своих подозрениях и успокоить паранойю.

Улица купалась в тёплых, золотистых лучах заката. Но, услышав мой ответ, лицо Эвклида стало ещё мрачнее, чем грозовая туча. Он переспросил:

— Вы правда так сильно хотите туда поехать?

— Да.

— Это не то место, которое вам стоит посещать, супруга, — добавил он таким глухим, мёртвым голосом, что у меня по спине побежал мороз.

Я немного помолчала, обдумывая ситуацию, а потом осторожно предложила:

— Если вам так неприятно там находиться, я могу поехать одна.

— Ха, — Эвклид издал короткий, презрительный смешок, в котором не было ни капли веселья.

Он резко развернулся, собственноручно распахнул дверцу подогнанной гвардейцами кареты и протянул мне руку:

— Прошу вас.

— Ваша светлость? Вы не обязаны...

— Разве я уже не говорил вам, что поеду с вами куда угодно?

— Но...

— Всё в порядке. Это в любом случае лучше, чем позволить вам сунуться туда одной.

Услышав этот не терпящий возражений тон, я сдалась, вложила ладонь в его руку и села в экипаж.

* * *

— …

— …

То ли из-за того, что с нами больше не было шумных детей и болтливого Алексиса, то ли из-за повисшего напряжения, но салон просторной кареты казался мне тесным и душным.

Эту образовавшуюся пустоту заполняла тяжёлая, давящая тишина. Обычно Эвклид первым пытался сгладить углы, но сейчас он сидел, сцепив руки в замок, и смотрел в окно. Я лишь нервно сглотнула, искоса наблюдая за его профилем.

Честно говоря, я ожидала, что мужу будет неприятно, когда я заикнусь о поездке в подаренное императором поместье. Но я никак не ожидала, что он отреагирует настолько остро и негативно. Это меня встревожило. Даже сама формулировка, которой он попытался меня отговорить, показалась мне странной.

«Это не то место, которое мне стоит посещать»?

Неужели особняк, подаренный самым первым императором основателю рода Рудион, был настолько обветшалым и отвратительным? Но ведь в учебниках истории сказано, что семья Рудион была щедро, по-королевски вознаграждена за свой вклад в создание Элиоса! В этом не было никакого смысла. Не мог же первый монарх быть настолько мелочным, чтобы подарить герою-соратнику развалюху?

И всё же эта чрезмерная реакция Эвклида лишь укрепила мои подозрения.

«Мне с самого начала казалось подозрительным, что императорская семья всучила им особняк прямо в столице, под самым носом у дворца».

Я всегда испытывала инстинктивную неприязнь к давно почившему первому императору, и сейчас эта неприязнь только росла.

«Может быть, Эвклид тоже догадывается о шпионах и магических прослушивающих устройствах, которые наверняка напиханы в каждый угол этого особняка?»

В этот момент мы, не сговариваясь, открыли рты одновременно:

— Может быть, вы случайно...

— Зачем вам вообще понадобилось в поместье Рудион?

Возможно, мой голос был слишком тихим, а может, он просто был слишком сосредоточен на своём гневе, но Эвклид, казалось, даже не заметил, что я собиралась что-то сказать. Я с облегчением выдохнула, радуясь, что не ляпнула про прослушку первой, а он напряжённо продолжил:

— Если это из-за той чуши, которую император наговорил на банкете, то вам совершенно не о чем беспокоиться и незачем пытаться угодить ему.

По иронии судьбы, только после этих слов Эвклида я вообще вспомнила, что монарх ломал комедию, делая вид, будто оказал нам великую милость этим домом, и был страшно недоволен тем, что мы живём у Базилианов.