— А? Ты...

Алексис вздрогнул от внезапного детского крика и на мгновение опешил, но быстро пришёл в себя.

Во время церемонии награждения Евгения не заметила Алексиса, зато он прекрасно видел её. А потом он увидел её с маленьким ребёнком, которому стало плохо. Нетрудно было догадаться, кто этот мальчик. Перед тем как отправиться на фронт, Сионель вкратце рассказал ему о женихе сестры.

«У него вроде два племянника, — вспомнил Алексис. — Но почему они здесь? Разве отец не говорил, что на Севере всё плохо с деньгами? И разве у Рудионов нет своей резиденции в столице?»

За время, проведённое на поле боя, Алексис не слышал ни единой сплетни, связанных с императорской семьёй и Домом Рудион, поэтому сейчас в замешательстве чесал затылок.

Как бы то ни было, он сбежал домой, чтобы избежать встречи с сестрой, а в итоге сидел на лестнице и пугал её племянника.

— Ах ты сорванец, из-за тебя у меня чуть сердце не остановилось! А я ведь даже на поле боя так не дёргался! — Алексису стало стыдно за свой испуг, и он попытался скрыть это за резким тоном.

Только произнеся это, он понял, что прозвучал слишком сурово, и поморщился. Он хотел наладить отношения с этим ребёнком, ведь теперь это была новая семья Евгении, и она, судя по всему, очень привязана к малышам... Но у Алексиса напрочь отсутствовал опыт общения с детьми, и он понятия не имел, как с ними обращаться. К тому же он был Базилианом, а все Базилианы от природы выглядят так, словно готовы кого-нибудь убить.

Он замер, боясь, что, если подойдёт ближе, окончательно доведёт и без того испуганного ребёнка до слёз.

— ...На поле боя?

Диор, присевший на корточки и спрятавший лицо за плюшевым медведем, осторожно выглянул. Судя по голосу, это был не призрак, а живой человек…

— Вы… Вы случайно не младший брат тёти?

Похоже, это был второй молодой лорд Базилиан, который, как говорила тётя, сегодня возвращался домой! Присмотревшись, мальчик заметил, что у этого человека такие же иссиня-чёрные волосы и пронзительный, слегка хищный взгляд, как у Евгении. Узнав в «призраке» знакомые черты, Диор с облегчением выдохнул и радостно уставился на рыцаря.

— Э-э… — Алексис растерялся, не ожидая такой бурной перемены настроения. Он не мог понять, почему ребёнок, который секунду назад вопил от ужаса, теперь смотрит на него так дружелюбно и с таким восхищением.

Диор подбежал прямо к нему и повторил:

— Вы ведь младший брат моей тёти, да?

— Тёти… А. Да, — на мгновение Алексис «завис», но затем сообразил, что «тётя» — это Евгения, и неуверенно кивнул.

При этих словах личико Диора засияло, как начищенный грош, и он весело поздоровался:

— Привет! Я Диор!

— Э-э… Я Алексис Базилиан.

— Я знаю! Тётя мне про вас рассказывала!

— …Правда?

— Да! Она сказала, что вы очень сильный рыцарь и сегодня возвращаетесь домой с настоящей войны! — Диор, который всегда боготворил отважных воинов, покраснел от восторга и крепко прижал к себе медведя. — Хе-хе… Это так круто…

— Моя сестра… говорила обо мне? — в изумлении пробормотал Алексис. Он и представить себе не мог, что Евгения вообще вспоминает о его существовании, не говоря уже о том, чтобы хвастаться им перед племянниками.

Диор активно закивал:

— Ага! А ещё герцог и молодой герцог тоже очень похожи на тётю! И вы на неё похожи! Прямо одно лицо!

Услышав это, Алексис замолчал и медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне.

— Эй, малыш… Ты сказал, тебя зовут Диор?

— Да!

— Ты довольно милый.

— Ага!

— …Ты сам это знаешь?

— Да, мне часто так говорят! — радостно ответил Диор, задрав нос с невероятно гордым видом.

Алексис не смог сдержать смешка — настолько нелепым, но в то же время очаровательным было это хвастовство.

— Но, господин рыцарь, почему вы здесь? Разве сегодня в императорском дворце не должна быть большая вечеринка? Она уже закончилась?

— Э-э…

— А где дядя и тётя? Герцог и молодой герцог тоже пришли с вами?

— Нет. Я ушёл один, — мрачно ответил Алексис, спустившись с небес на землю и вспомнив, почему он прячется на тёмной лестнице.

— Почему?

— Ну... — Алексис понурил плечи. По правде говоря, он сбежал с банкета, потому что ему было до смерти стыдно смотреть сестре в глаза. У него не хватило смелости признаться, что вышитый платок, который Евгения подарила ему как оберег, нагло отобрал наследный принц.

И это была не единственная причина. Перед тем как армия выступила в поход, когда Евгения просила его держать язык за зубами и не рассказывать о её свадьбе наследному принцу, Алексис лишь рассмеялся. Он даже съязвил: мол, зачем молчать? Разве это не все равно что вырвать у кронпринца его больной зуб? В то время он искренне в это верил.

Но после того, как он увидел реакцию принца на новость о замужестве Евгении, его картина мира перевернулась с ног на голову. Кронпринц наотрез отказался возвращать платок, а когда Алексис попытался возмутиться, адъютант лишь нервно сменил тему, натянуто улыбаясь.

Даже молодой маркиз Триа, который всегда лез из кожи вон, чтобы доказать свою преданность главнокомандующему, и раньше тонко намекал на своё презрение к Евгении, на фронте дошёл до того, что начал расспрашивать Алексиса, не были ли Кайден и его сестра... тайными любовниками!

Как после всего этого он мог не считать ситуацию ненормальной?

В душе Алексиса царил хаос: он чувствовал себя растерянным, виноватым и подавленным. Да, он понимал, что они с Евгенией никогда не были близки, и их отношения всегда были натянутыми... И всё же она была его сестрой. Ему было обидно и одиноко от осознания того, что он так мало о ней знает.

В то же время его не покидало сосущее чувство вины. Оглядываясь назад, простодушный Алексис понимал, что Евгения всегда была для него слишком сложной загадкой. Если бы он мог просто ненавидеть её, всё было бы гораздо проще! Но он не мог.

Алексис испустил тяжёлый, полный разочарования вздох, как вдруг маленькая тёплая ручка неуверенно коснулась его плеча.

— Ха.

Увидев, что Диор сочувственно похлопывает его, внимательно заглядывая в глаза, Алексис невесело усмехнулся. Мальчишка был ростом от горшка два вершка, так когда же они успели так сблизиться, чтобы этот клоп пытался его утешать?

Но это было приятно. И особенно трогательно было то, что ребёнок свято верил, будто они с Евгенией — любящие брат и сестра.

С нежностью глядя на Диора, Алексис вдруг прищурился:

— А разве ты не говорил во дворце, что у тебя болит живот?

— Д-да!

«Откуда он знает?!» — глаза Диора округлились от паники.

Малыш не догадывался, что сегодня, наверное, не было ни одного человека на дворцовой площади, который бы не слышал о его расстройстве желудка благодаря «помощи» императора. Алексис, вспомнив этот сюрреалистичный момент на церемонии, слегка улыбнулся и спросил:

— Ты в порядке?

— Да, всё хорошо! Я выпил горькое лекарство и хорошенько поспал, так что мне уже лучше!

— И всё же тебе нужно отдыхать. Почему ты бродишь по огромному дому так поздно один?

— Ну… — Диор смущённо замялся, переминаясь с ноги на ногу, а потом честно выдал: — Я очень голоден! Моя сестра и лорд Делано спят, так что я решил сам сходить на кухню и добыть еды!

Алексис задумался. Стоит ли похвалить пацана за смелость и самостоятельность? Или нужно строго отчитать его за то, что он бродит в темноте, вместо того чтобы разбудить взрослых или позвонить слуг?

Если бы речь шла о его подчинённых, устав наказаний был бы ясен, но он понятия не имел, как воспитывать детей. К тому же он не был опекуном Диора, а сам мальчик, хоть и выглядел маленьким и наивным, оказался очень смышлёным и говорил приятные вещи, за что уже успел заочно понравиться рыцарю.

В конце концов, решив проявить снисходительность, Алексис подхватил Диора под мышки и легко поднял на руки.

— А-а-а! — испуганно пискнул мальчик.

— Ты сказал, что голоден. Я отнесу тебя в столовую.

— Ух ты!

Услышав это, Диор засиял, словно нашёл своего личного супергероя.

— Кажется, моя голова сейчас коснётся потолка!

Дядя Эвклид тоже часто носил его на руках, но Алексис был выше и гораздо шире в плечах, поэтому Диору казалось, что он парит над землёй, как на башне.

Это было невинное детское замечание, полное восторга, но Алексис, не привыкший к образной речи малышей, в замешательстве огляделся:

— Коснётся потолка? Вряд ли. Потолки в нашем поместье очень высокие.

— Хи-хи-хи… Я имел в виду, что это так высоко и весело!

— А.

Только тогда Алексис издал искренний, мягкий смешок. Чем больше он смотрел на этого ребёнка, тем больше восхищался тем, что Диор совершенно его не боится и так свободно с ним болтает.

Поддавшись внезапному порыву, рыцарь лукаво спросил:

— В самом деле весело? А хочешь, чтобы стало ещё веселее? Могу поднять ещё выше.

— А можно?! Я бы с удовольствием! — Диор, охваченный таким восторгом, что его маленькое тельце задрожало, вдруг заёрзал и неуверенно спросил: — Эм… но…

— Что такое?

— Разве я не слишком тяжёлый?

— Тяжёлый? Ты? — хмыкнул Алексис. — Да я могу поднять тебя одним пальцем.

— Ого! Серьёзно?!

— Ага. Ты лёгкий, как пёрышко.

Услышав этот вердикт от настоящего, сильного рыцаря, Диор в глубоком волнении прикрыл рот обеими пухлыми ладошками.

— Ладно, пошли на кухню, а то я тоже проголодался.

— Ура-а-а!

Диор радостно обхватил шею Алексиса маленькими ручками.

Чувствуя тёплое, доверчивое прикосновение ребёнка, который так крепко и безбоязненно за него цеплялся, Алексис, только недавно вернувшийся из кровавой мясорубки, почувствовал, как лёд в его сердце медленно тает.

В то же время для самого Диора это был исторический момент: после симпатичного старшего братика Ричарда в его жизни появился ещё один невероятно крутой и сильный старший брат — Алексис.