Великая герцогиня Тровица была слабой. Любой, кто жил в Ронте, слышал об этом хотя бы раз. Единственная великая герцогиня Империи была очень хрупкой, и великий герцог очень беспокоился за нее.

― Кха, кха-кха!

― Ох, Ваше Высочество! Вы должны пить воду медленнее!

Она настолько ослабла, что не могу ничего сказать горничной, которая осмелилась кричать на меня. После того, как она вышла замуж за великого герцога, единственные, на кого она могла положиться в этом огромном особняке с ее ослабшим телом, были эти безнадежные горничные.

― Уф, я так зла. Ваше Высочество, вы пьете один стакан целый день, как вы есть-то собираетесь?

― Еды... Еды, пожалуйста...

― Это будет трудно.

Энни, закрепленная за ней горничная, прошептала что-то другой горничной и захихикала. Вскоре после этого я услышала, как другая горничная вынесла поднос с едой из спальни.

Нет, нет, нет!

Адриенна мысленно закричала в отчаянии, но не могла заставить себя издать ни звука. Она не имела права терять лицо из-за еды, потому что была аристократкой. Энни, которая явно знала это, мило улыбнулась и успокоила ее.

― Мы приготовили это для вас, но у вас нет сил поднять даже ложку, что я могу сделать?

― Если бы ты принесла мне жидкий суп...

― Нет, Ваше Высочество. Мне пришлось выбросить всю одежду и одеяло, которые были на вас в прошлый раз. Вы знаете, как тяжело пришлось детям в прачечной?

Но это ваша работа.

Ей уже неделю не меняли одежду, которую должны были менять дважды в день. Для начала, причиной, по которой она не могла проглотить суп, была в том, что он был ужасно соленым, настолько, что она могла кончиком языка почувствовать песчинки соли. Кроме того, как и сказала Энни, Адриенна сейчас была в настолько плохом состоянии и ей было сложно держать столовые приборы. Горничная, которая должна была ее кормить и вытирать ей рот, стояла, скрестив руки на груди, и велела ей есть побыстрее, но она не могла жевать, потому что была напугана.

― Ваше Высочество...

Меньше чем через минуту после ухода горничной с подносом, в дверь постучал помощник великого герцога, Джимскер.

Лицо Адриенны резко просветлело.

― Ваше Высочество, вам подарок от великого герцога.

― Он... А где он сам?

Вошедшие следом за ним слуги внесли несколько коробок с подарками. Но Адриенна хотела видеть лицо своего мужа, а не подарки. Они были женаты уже два года. Так как ее муж был из императорской семьи, то вместо медового месяца его отправили защищать государственные границы и заниматься разными вопросами от имени Императора. Адриенна гордилась им, но в то же время ей было одиноко.

Джимскер, который был знаком с ее ситуацией, сказал со смущенным видом:

― Он вернулся в столицу, но по приказу Его Величества он немедленно отправился во дворец...

― В особняк... Кхе. Он не зайдет даже на минутку?

― У него собрание сразу же после аудиенции...

Джимскер взглянул на прекрасную и молодую, но больную Адриенну. Великая герцогиня сидела, прислонившись к изголовью кровати, в пижаме, которая, по меркам аристократов, считалась достаточно «голой». Хозяйка этого особняка, такого же роскошного, как Императорский дворец, должна была принимать его в гостиной, элегантно и красиво одетой. Она настолько тяжело больна, что даже не может соблюдать этикет.

Он произнес с сочувствием:

― Я передам ему, чтобы он остался в столице на день перед тем, как уехать снова.

― Про... кха... Прошу вас, лорд Джимскер.

Адриенна быстро схватила платок и прикрыла рот. Когда в комнату ворвался холодный воздух, она начала кашлять. Вскоре Джимскер покинул спальню, словно его выгнали дворецкий и горничные. Слуги, которые боялись, что Адриенна что-нибудь ляпнет, поспешили избавиться от него.

Внезапно в большом доме воцарилась суета. Потому что великий герцог, Ноэвиан Тровица, который отправился проверять северные провинции, собирался вернуться.

* * *

― Ох, я не хотел тебя будить.

― Когда ты приехал? Я просила разбудить меня, когда ты приедешь...

― Я приехал совсем недавно.

Ноэвиан вернулся в особняк только на рассвете. Адриенна, которая не спала до полуночи, не смогла побороть сонливость и ненадолго заснула. Милые голубые глаза Ноэвиана посмотрели на нее. Как только Адриенна проснулась, он сразу же заключил ее в объятия. Она почувствовала запах, которого ей так не хватало. Запах сигар, которые он курит. Аромат розмаринового мыла, которым он мылся.

― Я скучала по тебе, Ноа.

― Я тоже.

Он обнял Адриенну и прошептал:

― Я тоже по тебе очень скучал.

― Спасибо большое за подарок. Ты так часто их даришь, кха. Это не обязательно.

― Мне так сложно увидеть тебя, я боюсь, что, если не буду этого делать, ты меня забудешь.

Ноэвиан нежно ей улыбнулся.

― Ах...

Он производил впечатление достаточно холодного и резкого человека, но когда он улыбался такой сияющей улыбкой, то сразу же становился красивым.

Адриенна посмотрела на его широкую и крепкую грудь. У них все еще не было первой брачной ночи, хотя прошло уже два года. Но она было по-прежнему влюблена в него, как в те времена, когда еще была принцессой.

― Слуги очень беспокоятся о тебе, ты принимаешь все лекарства, которые я отправляю тебе из Пиретты?

― ... К-конечно.

Было очень сложно каждый раз принимать эти лекарства за один прием.

Она не могла заниматься даже частью своих обязанностей, поэтому полагалась на горничных этого огромного поместья, за которым на самом деле должна была присматривать хозяйка дома...

― Как я говорю всегда, ни о чем не беспокойся.

― Но я не могу лежать так вечно...

Должность великой герцогини была сопоставима с положением императорской принцессы. Будучи женой Ноэвиана, члена императорской семьи, она также должна была общаться с Императрицей и принцессой и участвовать в различных мероприятиях.

― В любом случае, все в Империи знают, что у тебя слабое тело.

Люди более щедры, чем ты думаешь, Адрианна, - прошептал Ноэвиан, нежно поглаживая ее лицо длинной рукой.

«Это действительно так?»

Даже горничные, которые должны прислуживать ей, своей хозяйке, считают ее бесполезной. Когда он завтра уедет, они поднимут свои склоненные головы и начнут сплетничать о ней, великой герцогине. Но она не могла ничего сказать, потому что его отправил сам Император, ей оставалось лишь полагаться на них...

«Люди за пределами особняка не могут быть так добры и щедры ко мне».

За последние два года ее здоровье ухудшилось, и она стала абсолютно пессимистичной и вялой. Она была и до этого слабой, но это не мешало ей ходить и писать. Даже если она легко уставала, но она танцевала на балах.

Увидев, что ее лицо стало подавленным, Ноэвиан на мгновение замер, а затем тихо прошептал:

― Если кто-то будет тебя раздражать, я перережу ему горло.

Холодный голос Адриана стал жестче. Пытаясь избавиться от напряжения, она снова тихо закрыла глаза в объятиях мужа.

«Жаль, что я ничего не могу для тебя сделать».

Она не могла играть свою роль, потому что была слаба, она даже не могла завоевать любовь слуг этого особняка...

Хотя статус великой герцогини был грандиозным, но на самом деле она всего лишь была слабохарактерным человеком с хилым телом.

По сравнению с любовью, которую он ей дарил, то, чем она обладала, было слишком скудным.

Другие пары, встречаясь после долгой разлуки, занимались любовью, но она ничего не могла делать без посторонней помощи.

Почему-то это было так ужасно.

Ноэвиан тепло обнимал ее, дарил ей все, что ей подходило, его отправляли в разные места от имени Императора, но он все равно находил время на поиски хороших лекарств, которые отправлял ей.

Идеальный муж. Ноэвиан Тровица был таким человеком.

Поэтому она не могла ничего сказать.

Все, что она делает дома, ― это лежит, ест и спит, в глазах горничных она выглядит смехотворно, что бы она ни сказала, поэтому они над ней издеваются.

Позорно, что аристократы смотрят свысока на кого-то, особенно на простых людей.

Что, если Ноэвиан узнает, что она такое ничтожество?

Что, если он увидит все своими собственными глазами?

По его словам, он перережет глотки горничным и дворецким, но вместе с ними будут уничтожены последние остатки гордости Адрианны, которая все скрывала.

«Сначала надо позаботится о своем теле».

Ослабленный дух был пропорционален ослабленному телу.

Выздороветь, заняться домашними делами, которые она оставила дворецкому, а затем вернется Ноэвиан, закончив со своей работой...

Одна мысль об этом заставила Адриенну почувствовать себе лучше.

С того момента, как она закрыла глаза, она слышала приятный голос Ноэвиана.

Он пел ей колыбельную.

Три маленьких утенка. Колыбельная, которую слушают дети из ее родной восточной Пиретты.

«Я не хочу засыпать...»

Утром его уже не будет. Возможно, пройдут месяцы, прежде чем они снова встретятся. Без него ей не с кем будет поговорить.

* * *

Слуги Тровице в панике бегали по огромному особняку.

― Быстрее! Позовите доктора скорее!

― Боже мой!

― Свяжитесь с герцогом Пиреттом!

Состояние великой герцогини, которая жила, как призрак, в спальне на втором этаже, стало критическим.

В отличие от предыдущих раз, серьезный припадок не прекращался, поэтому даже горничные, которые обычно ее игнорировали, запаниковали и привели едва проснувшегося доктора в спальню.

― Ваше Высочество!..

Великий герцог уехал два месяца назад. Пришла ранняя зима, которая была холоднее, чем когда-либо, однажды ночью выпало снега по колено.

― Ноэ...виан...

― Скорее, померьте ей пульс!

Энни, отвечающая за великую герцогиню, начала толкать доктора в спину.

Великая герцогиня свесилась с кровати.

― Кха!

Густая кровь залила ковер. Собравшиеся слуги закричали. Дрожащий доктор быстро достал лекарство из-за пазухи и протянул его Энни.

― Быстрее, она должна это проглотить!

Энни и другие горничные схватили Адриенну, которая была вся в крови, и скормили ей огромную таблетку. Лекарство было таким большим, что она не могла нормально его проглотить, горничные, которые держали Адриенну, практически вливали ей в рот воду.

Кхык, кхык, кхык!

Адриенна, корчась от боли, словно она тонула, задергалась всем телом, силясь сделать вдох.

Те, кто подумал, что у нее снова начался сильный припадок, крепко держали ее, и это действие было равносильно тому, чтобы утащить Адриенну, упавшую в воду, очень глубоко в море.

«Задыхаюсь!..»

Я хочу оторвать руки всем этим людям! Просто отпустите меня! Я хочу выбраться из воды!

После продолжительной борьбы, Адрианна почувствовала долгожданную свободу.

Ах, наконец-то!..

Но Адриенна не могла больше шевелиться. Она открывала глаза, но ничего не видела, она пыталась прислушаться, но ничего не слышала. Вокруг ее головы была белая коробка.

«Помогите мне!..»

Помогите мне, помогите мне. Помогите мне!

Когда она открыла рот, не раздалось ни звука, и когда она подумала, что эта белая коробка не на ее голове, а пустота в самой голове, Адриенна смутно поняла.

«Я» умерла.