— Что?

— Именно то, что я и сказала. Я хочу, чтобы вы женились на мне.

Денисия широко улыбнулась.

На самом деле письмо, которое держал Дитрих, было написано не Грейс. Или, если быть точнее, это написала Грейс, но только уже будучи Денисией.

‘Я правильно сделала, что подготовила письмо еще вчера.’

Поэтому, поскольку Грейс, технически говоря, стала Денисией, то то, что она сказала, не было ложью. Слова, которые она написала в письме, действительно были словами настоящей Грейс.

Правда, имитировать почерк Грейс руками Денисии было тяжким занятием.

В ее первоначальный план не входило помочь ему таким образом.

Точно также, как он тайно помогал Акеллардам, – изначально, она думала действовать также незаметно.

Однако становление кому-то другому женой меняло бы ситуацию. Любые действия превратились бы в ограниченные, а ярлык замужней преследовал бы ее повсюду.

Особенно, выйди она замуж за графа Вейгелина. Дворянина, которого император, благоволивший к Дитриху, ужасно не любил. Вряд ли Вайгелин с охотой согласился бы помогать Хаберфельду.

Не было уверенности, что и Хаберфельд, осознав необходимость помощи, с готовностью примет ее.

…И физическое состояние Дитриха тоже вызывало беспокойство.

Она не должна допустить, чтобы ее перерождение было бессмысленным.

— Я слышала, что ваша вакантная должность привела к различным неприятным разговорам…

— Это угроза?

— Никак нет.

Она слегка покачала головой.

— Я лишь хочу сказать, что этот контрактный брак будет выгоден нам обоим, — быстро добавила Денисия, чтобы избежать недопонимания со стороны Дитриха.

— Конечно, если ваше Превосходительство не пожелает кого-то другого в роли своей супруги.

Дитрих нахмурился, переводя взгляд с письма на Денисию.

Хоть он не доверял ей, письмо в его руке было "настоящим".

‘Почему оно всплыло только сейчас, после всех моих поисков?’

Он осторожно погладил письмо. Ощущение чернил под кончиками пальцев было приятным.

“Дорогая Денисия,

Я в неописуемом долгу перед вами. Спасибо. Если вы когда-нибудь окажетесь в ситуации, подобной моей, я обещаю помочь вам от своего имени.

С благодарностью,

Грейс”

‘Грейс. Моя жена.’

Ее почерк, который он читал сотни, нет, тысячи раз, заполнил его видение.

Пять лет он бродил по континенту, лихорадочно ища хоть какие-то следы своей жены. Он гадал, не упустил ли чего-нибудь. Не было ли чего-то, чего он не заметил и что привело к ее смерти. Он прочесывал каждые земли.

— ...

Он поднял глаза и посмотрел на Денисию.

‘Денисия Бланшетт.’

Дочь семьи Бланшетт, которая была чудом возвращена к жизни на грани смерти и некоторое время будоражила общественность. Ее история была настолько известна, что даже он, бросивший все ради поисков жены и не обращавший внимания на политические новости, знал о ней.

Он окинул девушку лишенным эмоций взглядом. Ее льняные волосы и светлая фарфоровая кожа делали ее похожей на искусно созданную куклу.

Проследив за ее стройным телосложением, он понял, что неосознанно ищет в ней Грейс. Хотя цвет юных глаз под приподнятыми ресницами был совершенно иным.

Но почему?

— Может быть, вас интересует что-то еще?

Встретившись взглядом с Денисией, Дитрих невольно отвернулся.

— …Мне интересна причина, по которой вы хранили это более пяти лет и теперь показываете мне.

— Я благодарна маркграфине за услугу, но не хотела обременять ее своими личными проблемами. Также, я не желала подорвать ее доброе расположение ко мне.

— Теперь мне еще любопытнее. Почему именно сейчас?

— …Потому что иначе я буду в опасности.

Денисия вкратце рассказала о своем замужестве.

О том, за кого она должна выйти замуж. О том, как к ней относились. Не считая своего физического состояния, она рассказала о Денисии как можно больше, основываясь на наблюдениях за ней в течение трех месяцев.

Не забыла упомянуть и о Грейс.

— ...Как только я подумала, что все кончено, маркграфиня Хаберфельд утешила меня, отправив письмо. Хоть это было только на бумаге, ее добрые слова дали мне надежду на жизнь.

Не мешало упомянуть об этом еще раз, несмотря на то, что это и было написано в письме. Благодарность и сочувствие, полученные от Грейс, были крайне важны для его сознания.

— Вы можете счесть это самонадеянностью, но ради нашего общего благополучия и мира я надеюсь, что вы сможете сотрудничать.

— ...Нашего общего благополучия и мира…

Ее прервал более холодный, чем прежде, голос. Дитрих аккуратно положил письмо на стол.

— И почему это меня должно волновать?