Денисия тщательно вытряхнула содержимое сумки, чтобы показать ее.

— Я потратила все свои деньги, которые были, чтобы добраться сюда.

Того что даже ни пылинки не вылетело, было достаточно, чтобы она невольно нахмурила брови.

— ...Я подам карету. Вы можете доехать на ней до своего дома.

— Моя семья уже наверняка поняла, что я исчезла. Лучше основательно опоздать, чем приехать на полпути и подвергнуться расспросам.

— Это будет в любом случае, независимо от того, когда вы отправитесь.

— Нет. Есть существенная разница.

Она продолжала говорить, приводя в порядок сумку, которую ранее перевернула.

— Дело в том, что я собираюсь провести ночь у вас, маркграф. Если слухи распространятся, даже мои родители не смогут игнорировать их.

Дитрих на мгновение потерял дар речи, глядя на Денисию. В его глазах под нахмуренными бровями затаилось недоумение.

— Вы...

На мгновение его взгляд задержался на шее Денисии, а после исчез.

— Дворецкий.

По жесту Дитриха подошел тот дворецкий, который провел ее в дом.

— Пусть эта леди останется в свободной комнате для гостей.

То, что вместо спальни ей предложили гостевую комнату, несколько разочаровало, но это был не самый худший исход. Денисия слегка кивнула в знак признательности и последовала за дворецким.

— Это будет ваша комната. Если вам что-то понадобится, позвоните в этот колокольчик.

Показав ей, как пользоваться этой штуковиной, стоящей на прикроватной тумбочке, управляющий вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, Денисия опустилась на кровать, словно марионетка, у которой перерезали ниточки.

— ...Фух.

Казалось, что ее тело было вдавлено в кровать. Денисия облегченно ахнула, прикоснувшись к шее.

— Мое тело совсем не адаптируется.

Усталость от такого количества движений. Тело было бесспорно слабым.

Из-за расслабленного состояния ей не хотелось даже пошевелить пальцем, но все же Денисия нехотя поднялась.

После того, как она позвала горничную, чтобы принять ванну и переодеться в предоставленную ночнушку, в комнате наступила темнота. Как только служанки ушли, Денисия распахнула дверь.

Коридор ничем не отличался от других. Пусто. Осмотрев все по сторонам, она осторожно вышла из комнаты.

‘Я достаточно хорошо знаю окрестности дворца.’

К этому времени большинство уже спали. Денисия, погрузившись в воспоминания Грейс, прислонилась к стене.

Не зря Дитрих настаивал на ее приеме, доходя даже до грубости.

‘Мое дитя.

Мой ребенок, которого я не видела с тех пор, как приехала сюда. Наше с Дитрихом общее дитя.’

Денисия не могла больше терпеть. Она схватилась за грудь, полностью переполненная тоской.

— ...Надеюсь, комната не изменилась.

Когда она еще была Грейс, и ее живот был едва заметен, они с Дитрихом приготовили комнату для своего будущего ребенка. Если она не сменилась другой, то, несомненно, их ребенок будет там.

Денисия ускорила шаг. Вот она уже почти повернула за угол на верхней площадке лестницы…

— …Ах.

Как только она нашла комнату, шаги Денисии остановились, словно она не могла их контролировать.

‘Это комната из моей прошлой жизни…’

Пять лет назад это была ее спальня. Несмотря на прошедшее время, Денисии, которая не так давно проснулась, казалось, что это было всего несколько дней назад.

Через слегка приоткрытую дверь вид был точно таким же, каким она его покинула. Та самая комната. Даже кресло стояло на прежнем месте. Ничто не отличалось от того, что запечатлелось в ее памяти.

Лунный свет, проникающий сквозь щели в занавесках, полностью завораживал ее взгляд.

“В эту комнату попадают первые лучи послеполуденного солнца. Хозяин не сказал этого прямо, но он постарался выделить вам лучшую спальню, госпожа.”

Внезапно она вспомнила слова бывшего дворецкого. Возможно, дело было в манящем лунном свете, проникающем сквозь шторы, что Денисия, сама того не заметив, приложила ладонь к дверной ручке.

— Что вы здесь делаете?

Испугавшись низкого голоса, прозвучавшего над ней, Денисия резко обернулась.

— Д-Дитрих..!

Он смотрел на нее с суровым выражением лица; до этого его присутствие было совершенно незаметным. Лицо, окутанное холодной аурой, исказилось в гримасе:

— Уже пытаетесь изобразить из себя жалкую женушку, не так ли?

— Не в этом дело.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому что...

‘Я пришла, потому что скучала по тебе. Из-за наших общего прожитого вместе, из-за того, что хотела увидеть нашего ребенка’.

Она хотела сказать правду, но ком, застрявший в горле, не давал вымолвить ни единого слова.

— Потому что, ну… это…

Казалось, ее язык был парализован от корня до самого кончика. Слова, которые она не могла произнести, превратились в огонь, опаляющий сердце.

— Ах...

‘Ну, каково это – не иметь возможности говорить?’

Голос того загадочного мужчины в черном, намекающий на то, что она не сможет сказать правду, эхом отдавался в ее ушах. Ощущения были еще более сильными, чем тогда, когда она пыталась рассказать об этом Саре. Денисия уже чувствовала легкий жар в своем ослабевшем теле. Она попыталась прояснить свое все более расплывающееся зрение.

— Это не та комната, в которую может зайти каждый. И вы не исключение.

— Я и не собиралась входить...

— А что, ошиблись комнатой? Может, хотели прийти ко мне? Вы это хотите сказать, мисс?

Сузившийся взгляд Дитриха осмотрел Денисию сверху донизу. Одетая в тонкую ночную рубашку девушка. И спорить не надо было – ее намерения казались вопиюще очевидными.

Все стало подозрительным с того момента, как она неожиданно предложила заключить с ним договорной брак. Отмахнуться от этого предложения, получив лишь письмо от Грейс, было слишком поспешно.

И теперь ее самонадеянный поступок вызвал недовольство Дитриха.

— Пожалуй, лучше всего считать этот договорной брак недействительным.

Нет. Только не это.

— Вы не можете решать так внезапно. Вы сами, маркграф, сказали что поможете мне.

Денисия прикусила губу, чтобы окончательно не потерять сознание.

— ...Или вы говорите днем иначе, чем ночью?

— Мисс, вы кажетесь несколько противоречивой.

Его резкий тон пронзил ее слух.

— Договор основан на взаимном доверии, так? Как я могу доверять вам, если вы ведете себя так странно?

— Дело в том...

Ее горло резко сжалось. Казалось, что сердце и желудок пылают. Денисия, пытаясь признаться в правде, схватилась за грудь и застонала от невыносимой боли:

— Угх...

Опять! Это чертово проклятие!