Горничная вздрогнула после своих слов, словно испугавшись, что испытала это на собственном опыте.

— Просто ужасно слышать об этом.

Что, черт возьми, происходит?

В голове Денисии крутилась совершенно несовпадающая информация.

Дитрих? Тот самый Дитрих, который полностью заботился и лелеял свой народ?

Это немыслимо. Дьявольская фигура, возникшая в ее воображении, вовсе не походила на Дитриха.

— Разве маркграф не был известен своей прочной репутацией? Зачем такому как он…

— Так было только тогда, когда его жена была при жизни. Честно говоря, он и не был мягок. Учитывая его темперамент, то, что происходит сейчас, неудивительно.

Служанка чуть ли не прошептала это и обвела пальцем висок, показывая безумие. Нет, здесь была явная путаница.

— Наверняка это какое-то недоразумение…

Зная, что Дитрих не станет делать такие вещи, Денисия потеряла дар речи. Ее язык застыл, и она не могла ничего произнести.

‘Угх, вот же!’

Разочарование переполнило ее горло.

— …Тогда, не женился ли маркграф повторно?

— О, как он мог? Если сейчас он все еще утверждает, что его жена не умерла, то как он мог привести в дом новую?

Горничная опровергла это предположение взмахом руки.

Проклятие умершей жены, ну конечно. Конечно же, он сошел с ума из-за смерти жены. Горничная продолжала рассказывать дошедшие до нее слухи, но Денисия уже не слушала.

‘Так значит, он больше не женился.’

Он не любил браки, заключаемые ради удовлетворения чрезмерных ожиданий других, и вместо этого выбрал контрактный брак. Это и естественно, поскольку он также должен был стать отцом сына, чтобы продолжить род. Жена, находящаяся рядом с ним, ему больше не нуждалась.

Несмотря на это, уголки рта Денисии, будто движимые духом Грейс, поднялись вверх.

— Действительно?

— Еще ходят слухи, что императорская семья тонко пытается подтолкнуть его к продолжению рода, но он так же непреклонен, как и всегда.

Основной мотив был ясен. Даже пять лет спустя попытки связать Дитриха узами брака и эксплуатировать его остались тщетными.

— А как насчет Хаберфельда-младшего?

— Хаберфельда-младшего?

Горничная задумалась, прежде чем в замешательстве наклонить голову.

— Я не уверена… Никогда ничего не слышала о нем. Знаете, то место словно отторженное от другого мира. Если речь не идет о ком-то прославившемся, новости не распространяются.

— Неужели…?

Она отчаянно хотела услышать хоть немного о своем ребенке, и то, что сказала горничная, было для нее обескураживающе. Денисия глубоко вздохнула.

— Но вы впервые проявили интерес к маркграфу Хаберфельду.

— А?

— Вы однажды говорили, что не хотите связываться с холодными землями Севера.

Значит, так считала Денисия. Она сжала губы, стараясь не показывать своего недовольства.

Земля Хаберфельд была территорией военного и географического значения. Однако суровые зимы и отдаленное расположение означали, что это место всегда боролось с нехваткой продовольствия.

Бесплодная земля затрудняла ведение сельского хозяйства, и даже если посевы были вспаханы в почву, они с трудом могли вырасти. Чтобы выжить, жителям области приходилось больше заниматься охотой, чем сельским хозяйством.

Но это была только точка зрения Хаберфельда. Другим они казались варварскими, что было проблемой. В результате Дитрих, охранявший это место, всегда был привязан к неблагоприятным прилагательным.

И эти прилагательные в конечном итоге стали стереотипным мнением общественности.

— Просто… услышав, как его жена заболела и в конце концов скончалась, создалось впечатление, что это было не просто чьей-то интрижкой.

— И вы говорите об этом так внезапно? Спустя пять лет?

Пять лет. Денисия замолчала, напоминая себе об уходящем времени, не в силах оценить, как много она упустила за эти годы.

Горничная явна была озадачена вопросом Денисии, но сочла не придавать этому значение.

— Сара.

Имя горничной, которая сейчас занимается прической Денисии. Денисия тепло обратилась к ней, стараясь выглядеть более дружелюбной.

— Допустим, трудно ли мне было бы попасть на территорию Хаберфельда?

— Прошу прощения?

Глаза Сары расширились от удивления, прежде чем она рассмеялась:

— Такой хрупкий человек, как вы, направляетесь на суровый и ледяной Север? Миледи, вам повезет, если вы не замерзнете насмерть.

— Ох.

Денисия забыла. Она с недовольством посмотрела на свою истощенную худобу.

Конечно, выжить на Севере с таким телом означало бы пережить характерные ему морозные дни.

‘Будь благодарна за то, что просто просыпаешься каждый день.’

Денисия вздрогнула, вспомнив беспощадные зимы Севера. От одной такой мысли ее кожу охватила толпа мурашек.

— Вы ведь знаете, что сегодня вечером семейный ужин? Пожалуйста, не делайте глупостей и лучше оставайтесь в постели.

Сара небрежно повела ее обратно к кровати. Денисия слегка споткнулась и нахмурилась.

Не похоже, чтобы Сара действовала с какими-то плохими намерениями, но Денисия все же бегло взглянула на нее.

— В чем дело?

— …Ничего.

Если посмотреть с одной стороны, то это было общение без формальностей, что не заставляло Денисию соблюдать правила этикета, но с другой стороны Сара не относилась к ней с должным уважением, учитывая более высокое положение своей госпожи.

Казалось, что они были приветливы, когда Денисия впервые проснулась. Однако, наблюдая за действиями членов семьи и слуг потом, это было не совсем так.

Но, они и не были полностью грубыми, что вызывало смешанные чувства. Денисия тихо перевернулась на кровати, натягивая одеяло выше.

Во всяком случае, Сара была лучше остальных. Хоть она и была резкой, она заботилась о Денисии и присматривала за ней.

‘С этими обрывками воспоминаний невозможно полностью понять их намерения.’

Пусть и не полностью, но части воспоминаний Денисии отложились в ее сознании. Предпочтения, такие как жасминовый чай, любимые ароматы и тому подобное, были в основном воспоминаниями, вызванными тактильными ощущениями.

Это были воспоминания, увиденные исключительно с точки зрения Денисии. Нельзя было сказать, что они идеальны.

— Значит, сегодня я наконец-то увижу свою семью, лиц которой я ни разу не видела за эти три месяца как проснулась.

Денисия слабо улыбнулась.