— Оделли, с сегодняшнего дня наш контракт расторгнут.

Холодный голос вонзился, словно клинок.

Рудвиль Эксепсион.

Холодное заявление о разрыве, достойное правителя Севера.

Оделли посмотрела на брачный контракт, лежавший на столе.

Он был совершенно белоснежным, без единого следа времени, будто за всё это время его так ни разу и не раскрывали.

— Это обещанное вознаграждение. Примите.

Он протянул документы.

Свидетельство, подтверждающее, что Оделли Кардель и род Кардель утрачивают все родственные и юридические связи.

К нему прилагались документы на землю, опись имущества, компенсация.

Оделли на миг замерла, увидев сумму.

— Нет нужды давать так много. Ведь вы знаете, я… — она запнулась, перевела дыхание и всё же договорила. — …вряд ли проживу так уж долго.

Но Рудвиль резко пресёк её слова:

— Вам это пригодится.

— ...

Оделли подняла взгляд на него.

Беспристрастное лицо, идеально сидящий костюм, безупречная осанка.

Как всегда, безупречный и совершенный.

Даже если бы она рухнула у него на глазах, он просто спокойно вызвал бы врача и затем отправился бы заниматься запланированными делами.

Таков был её законный супруг, с которым её свёл брак по контракту.

Мужчина, который никогда не тратил напрасно ни времени, ни эмоций.

Поэтому Оделли и не спросила.

Почему он так щедро одаривает её, обречённую на скорую смерть.

«Всё равно это всего лишь результат тщательных подсчётов с его стороны».

Рудвиль холодным, как всегда, взглядом бегло пробежался по контракту.

Пять лет поддерживать брачные отношения.

Запрет на личные разговоры, запрет на физический контакт, проживание в отдельном особняке…

Всё было исполнено до конца.

Убедившись, что обязательства выполнены, он без колебаний поднёс бумаги к пламени свечи. Словно говоря, что теперь это всего лишь бесполезные клочки бумаги.

Они вспыхнули и обратились в пепел, не оставив даже следа.

Будто и не было этих пяти лет.

— …

Конец.

Вот так всё и завершилось.

— Вы проделали большую работу.

От слов герцога Оделли на миг остолбенела.

Конечно, если вспомнить контракт, где их отношения были строго определены, более сухого и точного прощания и придумать нельзя.

Он — сторона А, она — сторона Б.

Он — наниматель, она — подчинённая.

Но всё же они были связаны узами брака всё это время, разве их прощание не могло быть хоть немного более подобающим?

Мысль промелькнула, и тут же она поняла, что это лишь прихоть.

— Вам ничего больше не требуется? — спросил Рудвиль так, будто готов исполнить всё, что она скажет.

— …Я уже получила более чем достаточно, — сдерживая чувства, ответила Оделли.

Она хотела оставить о себе хорошее впечатление мужчине, что всегда ценил чистоту отношений.

Но…

«Последний раз…»

Мысль о том, что её жизнь и впрямь подходит к концу, пробудила желание оставить хоть какие-то последние слова.

Даже жалкие, даже неуместные.

Оделли уже не смогла сдержать нахлынувшее, сжимающее горло чувство.

— Вы мне нравились, — выпалила она. — В тот день я взяла вашу руку не для того, чтобы выжить, а потому что это были вы.

— ...

— Теперь, оглядываясь назад… понимаю.

Её признание не несло надежды. Она и так умирала.

Она лишь хотела на мгновение стать переменной в его идеальных расчётах.

Доказать, что в её сердце жила эмоция, которой не было в его планах.

Хотела хотя бы чуть-чуть удивить его, хоть на мгновение.

Хотя знала, что чуда не случится.

— Для меня не имело значения, кто это будет.

— ...

— Вы просто лучше всех подходили по условиям.

И всё же… он воспринял её признание так же спокойно, словно слышал подобное сотни раз.

Да. Конечно.

«Ты знал».

Даже её тщательно скрываемые чувства тоже входили в его расчёт.

— Это всё, что вы хотели сказать?

Оделли опустила голову и горько усмехнулась.

Всё вдруг показалось смешным.

Да, он был безупречен от начала до конца.

Холодный. Без единой слабости.

— Да. Больше нечего.

Чувство, вонзившееся в сердце, словно клинок, болезненно отозвалось.

Но вскоре Оделли сама себя убедила: это пустяки.

Первая любовь, слепая привязанность — обычное дело.

Только настигло её позже, чем других.

Ничего особенного.

— Спасибо вам за всё.

— ...

Мужчина, всё так же с каменным лицом глядевший на неё, наконец ответил:

— Больше мы не увидимся.

Ответ был деловым, лишённым малейшей возможности для недопонимания.

И потому Оделли подумала, что ей даже повезло избавиться от своих бесполезных привязанностей перед смертью.

На этом всё закончилось.

Контракт, который она заключила с ним на пять лет.

* * *

Оделли отправилась в путешествие, чтобы найти место для своей могилы.

Она интуитивно чувствовала, что жить осталось недолго.

Так она обосновалась в одной деревенской глуши и начала новую жизнь в качестве целительницы.

Тихо, спокойно ожидая приближающейся смерти.

Но…

«…Почему я всё ещё жива?»

Дни, когда сердце разрывалось от боли, когда она изрыгала тёмно-красную кровь, всё ещё были свежи в памяти.

И вот её тело, терявшее силы, начало постепенно восстанавливаться.

И это было не всё.

«Кажется, я даже здоровее, чем раньше…»

Это было не просто ощущение.

Словно её организм перестраивался, достигая идеального состояния здоровья.

«Как такое возможно?»

Это было чудо.

Причины происходящего оставались непонятными, но главное — она жива, и потому решила плыть по течению.

Дни текли обычной чередой.

Она принимала пациентов, собирала и обрабатывала травы, гуляла на окраине деревни, иногда ходила на рынок — её жизнь была тихой и спокойной.

Покой, счастье, стабильность.

Казалось, она впервые с тех пор, как покинула семью, почувствовала нечто подобное.

«Жить вот так… совсем неплохо».

Лишь изредка накатывала тягостная тоска.

В такие моменты тлеющие угли её сердца, тихо горевшие все пять лет и казалось бы уже угасшие, начинали тлеть снова.

Эти ненужные чувства, эти сожаления.

Но теперь у неё было «завтра», и она не могла погрязнуть в этих эмоциях.

Так пролетел год.

Оделли уже привыкла к каждому дню своей новой жизни.

И вдруг, без всякого предупреждения, появился помощник герцога в чёрной одежде.

— Его светлость герцог скончался, — сообщил он.

Он принёс известие о смерти её бывшего мужа.

— …Что?

— ...

— Не может быть…

Сначала было невозможно поверить: герцог умер внезапно.

— Ещё год назад...

Он был жив, здоров и полон сил.

Он не был смертельно болен, как она, и у него не было никаких сопутствующих заболеваний.

Она хотела услышать хоть что-то, но помощник стоял неподвижно, с лицом, на котором читалось сдерживаемое напряжение.

Он протянул свиток.

Оделли слегка дрожащими руками сломала печать и развернула его.

Это было уведомление о наследовании.

И… завещание с последними словами герцога.

[После моей смерти всё состояние дома Эксепсион — земли, титулы, полномочия и активы — переходят по наследству Оделли Кардель.]

— Почему…

Мысли и чувства переплелись в полном хаосе.

Оделли могла только повторять одно слово: «Почему?»