Так она сама себе нашла оправдание.

Настолько пышная свадьба, что даже члены императорской семьи позавидуют.

Один раз взойти на такую сцену, наверное, было бы неплохо.

Закончив уход за ногтями, Оделли молча наблюдала, как Фрея проверяет макет пригласительного.

Волосы, стянутые в тугой пучок, ни единого выбившегося локона; безупречно выглаженная форма главной горничной; пальцы, движущиеся с точностью пера по бумаге, — всё в её облике дышало порядком и сдержанным авторитетом.

От этого вида у Оделли постоянно возникало чувство подавленности, но…

— А если… вот тут немного поменять расположение? — Оделли кончиком пальца указала на место орнамента на образце пригласительного. — Если уменьшить здесь количество золотого тиснения и добавить синюю нить по этой линии, выглядело бы чище, правда?

Фрея ответила без секунды колебания, твёрдо и холодно:

— Недостаточно благородно.

— …Понятно. — Оделли сникла, губы обиженно сжались. Она уже хотела отдёрнуть руку, как вдруг…

— …Впрочем, идея госпожи не так уж плоха, — неожиданно добавила Фрея.

Судя по выражению лица, она и сама была удивлена собственными словами.

— Однако великой герцогине надлежит выбирать лишь лучшее, — это звучало как неуклюжее оправдание, вроде бы старалась смягчить, но при этом по-прежнему стояла на своём, с тем же сухим тоном принципиального человека.

Оделли показалось это смешным.

Из её губ непроизвольно вырвался короткий смешок.

Фрея тут же нахмурилась:

— Что вас так развеселило?

— Ничего, правда, — Оделли постаралась посерьёзнеть, но уголки губ всё равно предательски дрожали.

День свадьбы приближался.

* * *

Каждый день в замке кипела жизнь, дыхание замирало от спешки.

До свадьбы оставались считанные дни.

Сменили цвет портьер, даже угол серебряных подсвечников подправили.

Даже малейшее украшение переделывали десятки раз, а слуги сновали по коридорам торопливой поступью.

В воздухе стояло напряжение, словно накануне битвы.

Сначала всё это тяготило, но теперь Оделли уже начинала привыкать.

Она вспомнила недавний короткий разговор с Рудвилем.

— Обязательно устраивать всё с таким размахом?

— Слишком много наблюдающих глаз.

— Вы ведь не из тех, кто обращает внимание на мнение окружающих.

— …Если кто-то посмеет смотреть на вас свысока, мне будет неприятно.

Значит, всё из-за Карделей.

Оделли поняла его без объяснений.

Этой свадьбой Рудвиль хотел выставить открытое предупреждение: отныне она — часть дома Эксепсион, и всякий, кто дерзнёт к ней прикоснуться, заплатит.

«Да, пожалуй, впервые я так прямо встала против рода Кардель».

В прошлой жизни она всегда сбегала.

Всегда.

Но теперь всё было иначе.

Она не отступила, а встретила лицом к лицу.

И ни капли об этом не пожалела.

И Рудвиль... стоял на её стороне самым решительным образом. Не словами, а действиями. Втайне, тихо.

— …

— Герцогиня, у вас лицо немного покраснело. У вас жар, что ли?

— …Нет.

На тревожный вопрос Леоны Оделли поспешно ответила и охладила щёку холодной рукой, потом снова опустила взгляд на бумаги.

Она заучивала последовательность действий и церемониальные фразы на день свадьбы.

«Сегодня как-то тихо…»

Пришло время, когда уже должны были раздаваться нравоучения.

Оделли вдруг почувствовала что-то странное. Человека, который всегда был в центре суматохи, не было видно.

— …А где старшая горничная? — Оделли повернулась к Леоне.

Та, поправляя подол платья, растерянно подняла голову:

— Если вспомнить… она сказала, что пошла в примерочную, но до сих пор не вернулась.

После этих слов среди служанок послышался тихий шёпот:

— Сегодня она даже проверку украшений не проводила.

— Ещё вчера она говорила, что репетиция должна быть как настоящая свадьба.

— Может, у неё внезапно появились неотложные дела?

— По-моему, это первый раз, когда главная горничная отсутствует.

Слушая это, Оделли почувствовала, как в груди поднимается дурное предчувствие.

«Неужели…»

В памяти всплыли картины прошлой жизни.

Фрея никогда не отличалась крепким здоровьем.

Даже при изнуряющей работе не жаловалась, но стоило переутомиться — бледнела.

Однако, несмотря на слабость, всегда дожимала до конца.

А потом исчезала.

Без слов.

А спустя несколько часов появлялась снова — спокойная, собранная, как ни в чём не бывало, словно просто занималась другими делами.

«…Наверное, эта привычка у неё осталась».

Оделли медленно поднялась со стула.

— Леона, я ненадолго выйду.

— Что? Герцогиня, куда вы…

Не отвечая, Оделли быстро зашагала по коридору.

К месту, о котором простые служанки не знали.

Когда-то это была прачечная, теперь же — старая запертая комната.

Единственное укрытие, где Фрея могла позволить себе быть «слабым человеком».

«Пусть бы только всё обошлось…»

Сердце тревожно билось, когда она толкнула дверь.

И сразу же перехватило дыхание.

— …Фрея!

Фрея сидела, прислонившись к стене, обхватив колени, медленно согнувшись всем корпусом. Кожа белая, как лист бумаги, дыхание неглубокое и неровное.

Пульс слабый, пальцы почти холодные. Кардиогенный обморок [1].

Хроническое заболевание Фреи, о котором Оделли узнала в прошлой жизни.

Тогда всё ограничилось простым обмороком, но сейчас состояние выглядело куда серьёзнее. Переутомление, стресс от свадебных приготовлений и старые травмы души — всё сплелось.

Это было не просто истощение. Если упустить время для лечения, это могло стать по-настоящему опасным.

Оделли без колебаний опустилась на колени.

— Всё хорошо. Я сделаю так, чтобы больше не болело, — она протянула руку и положила ладонь на грудь Фреи.

С кончиков пальцев тихо вспыхнуло золотистое свечение.

Но теперь способ был иной.

Она сосредоточилась на нерегулярном биении сердца, которое чувствовала через кончики пальцев. Под кожей, глубоко в сосудах, связанных с сердцем, ощущался остаток тёмной и застарелой боли.

Оделли начала медленно втягивать эту боль в себя, растворяя её.

Без спешки, с полной сосредоточенностью.

Нужно было действовать медленнее, деликатнее, чем обычно.

Она чувствовала, как аура очищения медленно распространяется, окутывая сердце и сосуды. Тогда на этом месте начал течь новый, мягкий и тёплый пульс. Как будто изношенная, повреждённая шестерёнка была заменена новой.

Мгновение показалось вечностью, время будто остановилось.

И наконец грудь Фреи тихо приподнялась.

— Ха-а… — Оделли выдохнула с облегчением и осторожно взяла её за руку.

Чтобы вырвать болезнь с корнем, ей пришлось истратить немало магии.

На лбу выступил холодный пот, всё тело ломило.

Она чувствовала, как силы стремительно уходят, и на миг вспомнила пункт контракта с Рудвилем.

«Но ведь я сдержала обещание, очищение провела всего один раз».

К тому же сейчас она не кашляла кровью, и сознание оставалось ясным.

Можно сказать, неплохо справилась.

…Так Оделли тихо убедила себя сама.

* * *

Примечание:

1. Кардиогенный обморок — это временная потеря сознания, вызванная проблемами с сердцем, которые препятствуют нормальному кровоснабжению мозга.