Обычный аристократ не стал бы раздумывать: невеста с таким именем, как Кардель, была бы принята без колебаний, независимо от того, слаба ли она.

Но Кастия не относилась к числу таких людей.

Она была из тех, кто оценивает не происхождение невесты, а её «сильную кровь».

«Впрочем, если подумать… для правителя Севера это вполне естественно».

Лютые метели, постоянные набеги чудовищ, нескончаемые бои круглый год; если тело хрупкое, в этих землях не выживают ни блестящие фамилии, ни чистые родословные.

«Она хочет, чтобы потомство унаследовало силу и стойкость».

Если бы для неё имела значение только кровь, она бы не усыновила Рудвиля.

Даже если бы у неё не предвиделось собственных детей, она нашла бы дальнего родственника, несущего кровь Эксепсионов.

И всё же, она предпочла принять чужую кровь.

Потому что для неё важнее родословной были сила и умение.

— Когда ты говорил, что ищешь девушку с голубыми глазами, я думала, речь идёт о каком-то мимолётном увлечении, — холодно произнесла Кастия. — Но брак? Всего через месяц после повторной встречи с девушкой, которую впервые увидел на балу четыре месяца назад?..

Она замолкла.

Похоже, решила, что продолжать бесполезно, только давление поднимется.

Сжав виски, она молча боролась с раздражением.

Такова уж их легенда — «безумный влюблённый».

Оделли на миг задумалась.

А что, если рассказать герцогине, что их брак — лишь контракт?

Может, тогда она бы хоть немного поняла?

Но она тут же отмела эту мысль.

Нет, тогда она, наоборот, заставила бы Рудвиля немедленно расторгнуть брак.

«Лучше уж притвориться, будто я безумно люблю и ни за что не отпущу».

Так будет куда труднее заставить их расстаться.

В этот момент Рудвиль, до сих пор молчавший, с ленивым выражением лица подлил масла в огонь:

— Императорская делегация уже здесь. Что изменит ваше несогласие?

Он произнёс это равнодушно, даже не глядя на Кастию — взгляд его был устремлён куда-то за плечо Оделли.

В нём не было ни уважения, ни почтения — ничего.

Слово «непочтительный» словно само всплыло в воздухе.

Но Кастия оказалась не менее холодной.

Она ответила, не дрогнув:

— Императорская делегация? Не велика беда потерять лицо ради Севера. Невозможно вернуть только умерших. Ещё не поздно. Верните эту девушку в дом Кардель.

— Умерших? — Рудвиль чуть приподнял брови. — Вы полагаете, я позволю своей жене умереть?

— Она умрёт и без твоей помощи. Суровый север, стужа и лишения убьют её сами. А если нет — ты добьёшь.

— Ха, — Рудвиль коротко усмехнулся.

Прежде чем спор зашёл слишком далеко, Оделли поспешила вмешаться:

— Как я уже сказала, я не так слаба, как выгляжу.

Кастия повернула к ней взгляд.

Холодные, пронизывающие глаза будто насквозь пронзили Оделли.

— И всё же в вашем взгляде готовность к смерти.

— !..

— Вы выглядите так, словно готовы закрыть глаза без сожаления хоть завтра. Вы правда думаете, леди Кардель, что я никогда не встречала таких людей?

Оделли на секунду дрогнула, но сумела скрыть волнение и сохранила спокойствие.

Ровным голосом она ответила:

— Вам не придётся беспокоиться о наследнике.

Разумеется, ребёнок, о котором она говорила, не был бы её.

Рудвиль найдёт женщину, достаточно сильную, чтобы быть достойной герцогини Эксепсион, и прожить с ним жизнь.

Так было задумано с самого начала.

Она хотела, чтобы Рудвиль отказался от одержимости «голубыми глазами» и сумел принять другую женщину.

«Он сам ведь сказал, что больше не станет искать девушку с голубыми глазами…»

Она давно решила помочь ему начать новую жизнь.

А значит, и найти для него будущую супругу.

Выбор за ним. Но слегка подтолкнуть его в нужном направлении она, пожалуй, могла.

…В груди болезненно кольнуло.

Но Оделли привычно задавила свои чувства и спрятала их.

— Не беспокоиться о наследнике? — переспросила Кастия. — То есть вы хотите сказать, сможете родить детей?

Разумеется, Оделли не собиралась рожать.

Через пять лет её не станет, как она может дать жизнь ребёнку?

Это было бы жестоко и по отношению к Рудвилю, и к самому ребёнку.

За тысячи циклов возвращений у неё не родилось ни одного ребёнка, и в этот раз тоже не родится.

«Да и мы с ним вовсе не в таких отношениях».

Как и в прошлой жизни, их связывает только договор, никакой настоящей семьи.

Но если сейчас она скажет, что не может иметь детей…

«Тогда свадьба сорвётся».

Кастия и без того была готова выгнать её.

После такого ответа могла бы пойти на всё, лишь бы разрушить союз, даже объединиться с Карделями, чтобы разделить их.

А если в её вопросе подразумевалось не здоровье, а возможность деторождения…

Оделли на миг опустила взгляд, потом спокойно подняла голову и ответила:

— Проблем с рождением детей не будет.

— …

— Не сейчас, конечно. Но уверяю вас, наследник появится.

— …

— И хотя я не могу ручаться наверняка… думаю, ребёнок родится здоровым.

Она сделала короткую паузу и с натянутым спокойствием добавила:

— …У отца ведь кровь очень крепкая.

В этот миг она почувствовала на себе пристальный взгляд сбоку.

Обернувшись, увидела Рудвиля — его глаза слегка дрогнули, будто он услышал нечто совершенно неожиданное.

— …Ру, я ведь права? — невинно обратилась она к нему.

К счастью, у них уже была подготовленная «легенда».

Чтобы сделать картину убедительнее, Оделли на секунду погрузилась в роль, почти внушила себе:

«Я — упрямая девчонка, потерявшая голову от любви и сбежавшая из дома ради него».

Та, что бросила вызов семье и, влюбившись с первого взгляда, вышла замуж, не раздумывая.

Она не отстранилась, когда Рудвиль держал её за талию.

Наоборот — чуть опёрлась спиной на его грудь, как будто ищет опоры.

Словно влюблённая, полностью доверяющая мужчине.

Удивительно, но это движение не показалось ей неловким.

Наверное, потому что это происходило не впервые.

За тысячи перерождений они как супруги прожили уже всё возможное, да и сегодня утром она проснулась в его объятиях.

Хотя тогда это вовсе не было намеренно.

— …

Над головой чувствовался тяжёлый, напряжённый взгляд.

Руки, обнимавшие её, вдруг чуть напряглись.

Дыхание Рудвиля сбилось, по его пальцам скользнуло лёгкое колебание.

Не ожидал, что она сама к нему прижмётся?

Оделли думала, что он, как обычно, спокойно отшутится, но на этот раз он… замешкался.

Молчание, наполнившее комнату, затянулось гораздо дольше, чем ожидалось.

— …

— …

«…Может, я переборщила?»