Каждый раз, когда Рудвиль злится, ей что, вот так быть запертой в постели?

Оделли смотрела на поверхность защитного барьера, чувствуя себя отдалённо, будто в тумане.

«Раз это личная магия Рудвиля, даже если позвать магов из замка, снять её сразу будет нелегко».

...Она решила: нужно немедленно сменить комнату.

Как только выйдет отсюда, сразу же пойдёт к Теодору.

— ...Снимите барьер.

Рудвиль равнодушно пожал плечами.

— А каким образом? Я вообще-то не маг.

То есть это сделал ты.

До того, как потерял память.

Даже увидев у себя в спальне непонятный магический круг, Рудвиль не то что не растерялся, похоже, даже был вполне доволен.

Причём барьер-то был подозрительный, да ещё и держал в ловушке его самого.

Но он не пытался выяснить, откуда он взялся, а лишь словно забавляясь всей этой ситуацией, смотрел на происходящее.

— Когда я проснулся, барьер был снят.

Она знала.

Оделли тоже, проснувшись утром, совершенно забыла о существовании этого барьера.

— Ответ прост.

— ...

— Успокойте гнев, жена.

Оделли упрямо смотрела на поверхность барьера.

«Если просто сидеть и ждать, может, он сам когда-нибудь спадёт».

В конце концов, Рудвиль же не будет злиться весь день.

Но, к несчастью, после возвращения во времени она уже была не тем человеком, что способен просто так тратить время на непродуктивные вещи.

Времени оставалось мало, каждый день был на счету.

А главное — сегодня у неё было дело, которое она должна была выполнить любой ценой.

Оделли глубоко вздохнула и с усилием посмотрела на Рудвиля.

— Что... как?

— Ну… это вам надо придумать.

— ...

Она знала, какие слова могут его успокоить.

Что всё, что она сказала до этого, — ложь. Что она была неискренна. Что ей жаль, что снова завела разговор о бывшем мужчине... Если сказать что-то в этом роде, он наверняка перестанет злиться.

Но это были слова, которые ни в коем случае нельзя произносить.

Это значило бы снова переступить границу, которую она с таким трудом провела.

«Если только... другой способ...»

Оделли опустила голову и лихорадочно размышляла.

Она шарила по тысячелетним воспоминаниям Рудвиля.

И в конце концов…

Приняла лучший возможный вариант.

— Вы уже всё придумали?

Оделли молчала.

Она лишь медленно подняла голову и тихо посмотрела на него.

— ...

Рудвиль, холодно глядя на неё, приподнял бровь.

— И что это?

Ответа не последовало.

— Ну же, говорите.

Оделли тоже не отводила взгляд.

Словно они затеяли состязание в том, кто первый моргнёт, она упрямо смотрела только на его лицо.

Долгое время.

Тишина была плотной и удушливой.

— ...

Рудвиль смутно понял, какой трюк она пытается провернуть.

В её упрямом взгляде было ясно: она ни за что не возьмёт свои слова обратно.

— ...Сколько бы так ни смотрели, толку не будет.

Раз уж так вышло, нужно было схватить её покрепче и не позволить больше говорить таких вещей.

Однако…

Стоило ему встретиться взглядом с этим чистым, бледным лицом, как почему-то оторвать глаза оказалось трудно.

«Она что, плохо спала?»

Под глазами была лёгкая краснота.

Она выглядела немного уставшей, и при этом её взгляд оставался ясным.

— ...

Её глаза были чистыми, прозрачными, как хрустальные бусины, напоминающие драгоценный камень.

Под длинными ресницами, мерцающими в солнечном свете, они казались ещё ярче.

«Обольщение...»

Пара серебристых прядей мягко стекала по линии её лица.

Блеск волос на миг отвлёк внимание, и взгляд невольно опустился ниже.

На упрямо сжатые, такие красивые губы.

Хотелось держать всё это в объятиях так крепко, чтобы она не смогла вырваться, хотелось касаться, пока не пресытится.

«…Почему она так выглядит».

Почему так бесполезно красива.

Эта красота пронзала сердце, причиняя почти физическую боль.

Он не мог вымолвить ни слова.

Казалось, стоит открыть рот, и она исчезнет, растворится, как тепло, что всю ночь оставалось в его объятиях, а теперь вдруг пропало.

И в этот момент…

Поверхность барьера дрогнула и прозрачная плёнка рассыпалась так легко, что было почти обидно.

Оделли не упустила шанс.

— Тогда я пойду. У меня есть другие дела.

— ...

Пока Рудвиль в полном недоумении смотрел на неё, Оделли без промедления спустилась с кровати и направилась к двери.

Её быстрые, словно убегающие шаги невозможно было принять за что-то иное.

— ...Ха.

Рудвиль коротко выдохнул.

Пустота, раздражение и ещё какое-то невыразимое чувство смешались и обожгли голову.

Что осталось так это исчезнувший барьер и образ её глаз, что так прямо смотрели на него.

* * *

Сознание медленно поднялось к поверхности.

Всё тело было тяжёлым.

На лбу прилип холодный пот, виски слегка пульсировали.

Хотя разум постепенно прояснялся, внутри груди зияла пустота, словно там прорубили дыру.

Беллуа тихо моргнула, глядя в потолок.

«...Что произошло?»

Это была незнакомая комната.

Освещение мягко мерцало, в воздухе висел слабый запах трав.

В этот момент что-то коснулось её руки.

Немного прохладное и мягкое прикосновение.

Она медленно повернула голову, рядом сидела Оделли.

— !..

Оделли Кардель.

Третья дочь рода Кардель и её кровная родственница.

Но Беллуа ни разу не считала эту женщину своей роднёй.

Более того — даже человеком, равным себе, она её не считала.

В подземной тайной комнате её использовали как инструмент, извлекая очищающую силу до самой смерти.

О таком существе у неё было лишь одно представление — вещь.

Поэтому…

Так, чтобы они вдвоём оказались вместе — такого ещё не бывало.

Прозрачно-синие глаза, холодные, как лёд, смотрели прямо на Беллуа.

«Издевается?»

Думает, что мне так и надо?

Хотя ей ясно дали понять, что это ловушка, и всё же сама же в неё угодила, словно дура.

Но Оделли просто сидела спокойно, с ровным, безмятежным лицом.

Прикрывая её руку своей ладонью и едва заметно, осторожно поглаживая.

«Очиститель... трогает меня».

Но странно — это прикосновение не казалось неприятным.

Беллуа перевела взгляд.

На тыльной стороне её кисти были тонкие следы от формул, которые она наносила, чтобы стать посредником для камня смешения.

Вероятно, раны, возникшие во время неконтролируемого взрыва.

Они выглядели почти зажившими.

«Эти раны точно не должны были так быстро пройти...»

Значит, её лечили дорогими средствами.

И очень тщательно ухаживали.

Пойманного на месте преступления врага… лечить вот так?

Мысли Беллуа закрутились.

Что всё это значит? Что замышляет Очиститель?

Её ладонь всё ещё лежала поверх руки Беллуа — тёплая, почти ободряющая.