«Наверное, это похоже на то, как Рудвиль отчаянно ищет меня — ту, кого он даже не помнит, чьё существование стёрто начисто».

Оделли, словно пряча своё разгорячённое лицо, уткнулась головой в его грудь.

И прошептала ещё тише:

— Я не знаю, что мне с тобой делать.

До конца...

До самого конца притворяться, будто не знаю?

Да, именно так. Так и нужно.

У него такое крепкое тело, а его природная продолжительность жизни превышает сто лет.

Но как же так случилось, что он связался с кем-то вроде меня и вынужден проживать тысячи смертей снова и снова?

Разорвать этот ужасный круг могла только Оделли.

Она должна была притворяться до конца.

Будто не знает, кого он ждёт.

Будто не знает, почему вызывает у него чувство дежавю.

Как прежде, без малейших признаков смущения, она должна была дать ему другую причину жить.

«Ты же решила так поступить».

Всего лишь из-за одного короткого объятия нельзя было дать сердцу ослабеть.

Как можно, уступив, снова потащить его за собой в мир мёртвых?

Этого уже было достаточно за тысячи раз.

Теперь действительно нужно его отпустить.

Она медленно ослабила руки, обнимавшие его спину.

— …Ваше сиятельство!

Как раз в этот момент к ним бежали солдаты отряда по истреблению монстров, которые следовали за Оделли.

— Господи, что здесь произошло?!

— Его высочество потерял сознание и упал на меня, — и мгновенно стерев все эмоции с лица, Оделли бесстрастно сообщила им о случившемся.

* * *

Он с трудом приподнял тяжёлые веки.

Слабый узор на потолке постепенно обретал фокус.

Знакомый потолок заполнил всё поле зрения.

«…Моя комната?»

Комната, куда мягко просачивался свет.

Утреннее солнце, пробиваясь между плотными шторами, заливало край постели.

Рудвиль медленно вдохнул.

Несмотря на то, что лёгкие наполнились воздухом и расширились, где-то в груди было странно пусто.

Будто он потерял весь мир.

Хотя на самом деле — ничего не потерял.

— ...

Это чувство было настолько неприятным, что не поддавалось описанию.

Он бессмысленно погладил себя по груди.

Не вырезал ли кто-то у него сердце, пока он спал?

Нелепая мысль промелькнула в голове и исчезла.

Конечно, он был жив.

Привычный потолок, привычная усталость, привычная боль.

Всё было как обычно, но сегодня всё казалось подозрительно чужим.

Будто он только что что-то крепко держал, но… теперь в ладонях не осталось ничего.

Рудвиль посмотрел на свои руки, сжал кулак, потом разжал. Снова и снова.

Он был уверен, что удержал.

И снова осознавал, что держал иллюзию, словно песок, ускользающий сквозь пальцы…

Ощущение пульса на коже было единственной реальностью.

«…Что-то было».

Восторг. И удовлетворение.

Мощное чувство, будто всё встало на свои места, будто мир замкнулся.

На мгновение точно было ощущение, словно над головой взорвался фейерверк. Он помнил это ощущение совершенно точно.

Но голова оставалась пуста, как чистый лист бумаги.

Что же давало ту полноту?

Что он так отчаянно держал и не хотел отпустить?

Всё исчезло. Осталась лишь безумная, сводящая с ума жажда.

Он закрыл глаза, провёл рукой по лбу, а другой наощупь потянулся к прикроватному столику.

Он искал серебряный портсигар.

Он подумал, что, может быть, если покурить и насильно уснуть, он сможет снова увидеть тот сладкий сон.

Ему хотелось ухватиться хотя бы за минутную иллюзию.

Но прежде чем его пальцы нащупали крышку, кто-то схватил его за запястье.

— Ваша светлость.

Это была Оделли.

— ...

Рудвиль с пустым выражением лица поднял взгляд на неё, потом перевёл глаза на их переплетённые руки.

Маленькая, мягкая ладонь.

Белая и нежная, словно никогда не знала труда.

Он невольно погладил её тыльную сторону большим пальцем.

— …Что вы делаете?

— Это вы бесцеремонно схватили руку мужчины.

— Разве не потому, что ваша светлость, едва открыв глаза, начала шарить по тумбочке, как наркоман? — с видом полного недоумения парировала Оделли.

— Наркоман… Значит, вы схватили меня, чтобы остановить?

— Именно.

— Тогда, может, ваше сиятельство станет заменой?

— Что?..

Оделли на миг утратила самообладание.

Рудвиль медленно склонился, будто собираясь коснуться губами её руки.

Она вздрогнула, будто обожглась, и поспешно выдернула ладонь.

— Видимо, вы ещё не до конца проснулись. Придите в себя.

Взгляд Рудвиля внезапно остановился на её ухе.

Белая, изящная линия, чуть-чуть порозовевшая, как смущённый лепесток цветка.

Вот как…

Потухшие, чёрные, как зола, глаза Рудвиля внезапно сверкнули, заметив нечто занимательное.

Он приподнял уголки губ — хитро, как хищник, нашедший добычу.

— Кхм.

И в тот момент тишину нарушил сдержанный кашель.

Лекарь, всё это время молча стоявший в стороне, решил вмешаться.

— Ваша светлость, курить пока запрещено.

Выражение лица Рудвиля, только что задумчиво разглядывавшего ушко Оделли, мгновенно потемнело.

— Ха, и кто ты такой, чтобы указывать мне отказаться от моих привычек?

— Я ваш лекарь, ваша светлость, — ответ был коротким и решительным.

В его тоне звучало: «Я не отступлю».

Чтобы служить личным лекарем у герцога, обращающегося со своим телом как с расходным материалом, нужно было обладать стальными нервами.

— По-твоему, я стану слушать такую чушь?

Но и Рудвиль уступать не собирался.

Улыбка на его губах исказилась, стала острой, опасной.

От неё повеяло хищной угрозой, и лекарь, сам не заметив, сделал шаг назад.

— Пункт пятый контракта: в случае болезни или травмы немедленно сообщать.

Рудвиль бросил на неё ошарашенный взгляд.

Оделли спокойно продолжила:

— Пункт седьмой: все лекарства хранить в указанном месте и не использовать без предварительного разрешения.

Её холодный взгляд опустился на лицо Рудвиля.

— Если вы действительно собираетесь заключить со мной контракт, вам придётся соблюдать эти условия.

— Мы ещё не подписали ничего, между прочим.

Но, произнеся это, он всё же перевёл взгляд обратно на лекаря.

— …Ты сказал «пока»? Пусть будет так.

Лекарь негромко выдохнул.

Глядя на пациента, в котором не было ни капли раскаяния и осознания собственного положения, он тяжело вздохнул с чисто профессиональной усталостью.

Если бы не леди…

Он бросил взгляд на Оделли, надеясь, что она подольше останется рядом с герцогом, и спросил:

— Ваша светлость, помните, что случилось до того, как вы потеряли сознание?

Рудвиль мгновенно утратил всякое выражение, вернулся к равнодушному лицу и лениво ответил:

— Мы были на охоте на чудовищ. Помню, что всех перебил.

— …По словам леди, вы тогда находились в состоянии сильнейшего заражения демонической скверной. Почти дошли до стадии превращения.