В тот день я так и не смогла дать Ги Юн Чо твердого ответа.

Прежняя «я» ни за что бы не поняла такого колебания. Шансы выйти на свободу легально были призрачны, и мне предстояло отсидеть оставшиеся пять лет срока Хам Ё Хи. Конечно, настоящая Гым Ми могла очнуться в своем теле и начать меня искать, но пессимизм во мне перевешивал подобные надежды. Я могла снова попасть в карцер или ввязаться в драку и попросту погибнуть. Даже если ради побега придется оборвать все связи, более рациональным казалось бы найти шамана, провести обряд изгнания злых духов или очищения — сделать хоть что-то. Если бы так удалось вернуть тело, то и скрываться бы не пришлось.

И всё же я медлила. Причину я знала. Во-первых — из-за Ги Юн Чо. Я не хотела ломать жизнь мужчине, который ради меня готов был стать беглецом. Мне претило использовать его дальше. Чем больше я старалась относиться к нему легкомысленно, тем сильнее щемило сердце. Я не могла превратить в преступника человека, который всю жизнь прожил образцово, словно по учебнику.

Вторая причина тоже касалась Ги Юн Чо. Меня смущала эта грандиозная решимость мужчины ради женщины, с которой он знаком всего два месяца. Разумеется, в поведении Ги Юн Чо не было фальши. Он был искренен. Казалось, он действительно готов вытащить меня отсюда, построить шалаш где-нибудь в горах и прятаться со мной всю оставшуюся жизнь. Проблема была в том, что это странным образом дергало за ниточки моих подозрений, не давая принять решение. Я не сомневалась в его чувствах. Просто в этой слепой, почти фанатичной любви было что-то тревожное. А что, если я не та женщина, ради которой стоит жертвовать всем? Страх того, что будет после, тоже не отпускал.

Однако все мои терзания оказались бесполезны. Словно судьба решила показать, что неизбежное всё равно случится, всё произошло еще до того, как я успела что-либо решить.

***

Это был обычный день, ничем не отличающийся от других. Я пообедала принесенной утром Ги Юн Чо едой из контейнера, почистила зубы и читала «Сутру Сердца». Со стороны коридора послышались тихие шаги. В моей комнате царила такая тишина, а слух в последнее время так обострился, что я могла уловить малейший шорох снаружи. Кажется, идет Ги Юн Чо. Я отодвинула стул, встала и направилась к двери.

Топ, шарк, ш-шух. Топ, шарк, ш-шух.

— …

Звук шагов был другим. Я поспешно щелкнула выключателем на стене, гася свет. Осторожно отступила назад, вжалась в стену и уставилась на щель под дверью.

Топ, шарк, ш-шух. Топ, шарк, ш-шух.

Шаги, звучавшие всё ближе, остановились прямо перед дверью. В коридоре горела тусклая дежурная лампочка, поэтому в щели внизу я увидела мечущуюся тень. Я затаила дыхание.

Дерг-дерг-дерг-дерг-дерг.

Дверная ручка беспорядочно заходила ходуном, издавая резкие звуки. Я зажала рот рукой. Это не офицер Ги. Он никогда не ломится так грубо. Боясь напугать меня спящую, он всегда входил осторожно, даже если знал, что я не сплю.

Дерг-дерг-дерг-дерг-дерг-дерг.

Ручка, которую снова и снова яростно дергали из стороны в сторону, наконец замерла, словно сдавшись. Дверь затряслась, издавая глухие удары — бум-бум.

Заперто, так уходи. Просто проваливай.

Пока я мысленно повторяла это как мантру, раздался знакомый звон. Такой же звук издавала связка ключей, когда мы возвращались из рабочей зоны в общие камеры. Послышался скрежет металла о замочную скважину. Видимо, нужного ключа сразу не нашлось, и раздавались лишь глухие удары — тык, тык. Раз, другой, третий. Тень за дверью, похоже, собралась уходить — послышался звук отступающих шагов. Едва я собралась выдохнуть с облегчением, как снова звякнули ключи. На этот раз звук был иным. Не глухой удар, а четкий металлический щелчок. Ключ вошел в скважину. Медленный скрежет поворачиваемого механизма — и клац, замок открылся. Ручка поворачивалась беззвучно и медленно, и мне казалось, что это поворачивается моя собственная шея. Словно, когда она довернется до конца, мне свернут голову.

Скри-и-ип.

Дверь отворилась, издав долгий, осторожный скрип, будто входящий опасался того, что ждет внутри. Щелк. Выключатель на стене подняли вверх, и яркий свет факелом вторгся в мое мирное убежище.

— Ты кто, блять?

Незваный гость, увидев меня, вжавшуюся в стену, сам вскрикнул от неожиданности. Начальник Пак, разинув рот, стоял передо мной, и его мясистый подбородок раздулся, как у жабы.

— Ах ты ж ёбаный в рот, это не 7059?! Какого хера ты здесь делаешь?

Дерзкая, наглая Ким Гым Ми, которой палец в рот не клади, не смогла вымолвить ни слова. Я стояла, дрожа всем телом, словно смирная овечка на заклании.

— Вот же сука, это что за… Ты тут устроилась, я смотрю?

Начальник Пак с ошеломленным видом оглядел комнату, распахнул дверь в ванную, бесцеремонно вторгаясь в мои владения. Он начал рыться в вещах, не скрывая своего шока. Поднял с тумбочки лампу с кружевным абажуром, шумно выдохнул от возмущения и с грохотом швырнул её обратно.

— Ну и ебанутая… Эй, кто этот ублюдок?

— …

— Какой конченный мудак устроил тебе здесь новоселье, я спрашиваю? А? Чего молчишь?

— Э-это не то…

— Если не то, тогда почему ты, сучка, которая должна гнить в карцере, играешь здесь в принцессу? Отвечай, блять, живо!

— Не-нет, не скажу, я не знаю! Я просто открыла глаза и оказалась здесь!

Оправдание звучало правдоподобно. Мол, очнулась, кто-то запер, иногда кидают еду. Но для начальника Пака, у которого нюх как у ищейки, эта неуклюжая ложь не стоила и ломаного гроша.

— Ха, ты кого за дебила держишь, дрянь? Эй, какой псих притащит бабу из карцера, навалит ей гору шоколадного печенья и журналов, чтобы играть в прекрасного принца? Кто этот гад, говори!

Пак шагнул ко мне вплотную, готовый врезать, если я не отвечу.

— Офицер Ги? Это он, да? Тот ублюдок?

— …

— Ха, так и знал, что это он. Блять, я думал, он просто блатная рожа с той же фамилией, что у директора, вот и строил из себя, а он, оказывается, вот какой херней за спиной занимался, ха!

То, что он считал Ги просто «блатным», удивляло, но сейчас важнее было то, что имя Ги Юн Чо слетело с этих мерзких жабьих губ.

— Э-это не он! Я же сказала, что не знаю!

— «Не знаю», ага, как же. Всё, заткнись и иди сюда! Устроим очную ставку, я вас, тварей, уничтожу!

Я метнулась в другой конец комнаты. Инстинкт гнал меня прочь, хотя бежать из этой ловушки было некуда. Я просто хотела оказаться подальше от оскалившего желтые зубы бешеного зверя.

— Куда собралась, сука!

— А-а-а!

Рука размером с крышку от котла вцепилась мне в макушку. Он схватил меня так грубо, словно это была не человеческая голова, а тот самый валяющийся абажур. Кожу на голове натянуло так, что казалось, она вот-вот порвется.

— А-а, отпусти!

— Не рыпайся, пока я тебя по-хорошему веду.

Пак потащил меня волоком. Боль была такой, будто выдирали все волосы разом, и у меня брызнули слезы. Посреди разгромленной комнаты мое тело сбивало в кучу журналы, «Сутру Сердца» и сумку с термосом. Я тянула руки, пытаясь царапать и щипать держащую меня пятерню.

— Угх!

Я впилась ногтями до мяса, и его рука тут же разжалась. Я грубо шлепнулась на пол. Не успела я даже коснуться горящей огнем головы, как меня снова схватили за волосы, сводя на нет всю мою жалкую оборону. Начальник Пак, с красным, потным лицом, похожим на мокрый осенний лист, скрипнул зубами. Его широкая ладонь взметнулась вверх. Она выглядела как настоящее оружие — если такой ударить, то можно и убить. Я зажмурилась, думая, что это конец.

— Хык!

Раздался звук удара. Но не по моей щеке. Хватка на моих волосах, державшая меня как на крюке, мгновенно ослабла. Я открыла глаза и увидела Ги Юн Чо. В руке он сжимал дубинку, которой только что ударил начальника Пака по затылку.

— …Офицер Ги!

Только когда я выкрикнула его имя, он словно очнулся от наваждения. Оглядел комнату и бросился ко мне.

— Ты в порядке?

— Д-да, да!

Я судорожно закивала. Он выглядел растерянным. Еще бы. Такого не было ни в одном плане. Рядом с головой упавшего Пака начала растекаться лужица крови.

— Начальник Пак… он не умер?!

Услышав мои слова, Ги испуганно склонился к распластанному на полу мужчине и пощупал пульс на шее. Мне не нужно было спрашивать о результате. Лицо Ги Юн Чо стало мертвенно-бледным.