* * *

Тр-реск.

Подброшенные в костёр поленья затрещали и пустили едкий дым. Дым немного повился вокруг и растаял высоко в тёмном небе.

— Вот сидим так — и вспоминается былое. Мы ведь, бывало, ночевали под открытым небом, зачищая подземелья.

На слова Рейны Ирен поддакнула:

— Да, тогда мы часто ночевали в поле.

— Точно. Раз пять, наверное?

Пять раз. На деле ночей под открытым небом было куда больше. Особенно в искажённом подземелье — сколько же времени они там провели. Правда, у нынешней Рейны этих воспоминаний не было.

Разговор то завязывался, то снова обрывался. Причину знали все. Перед глазами так и стояли дети, с которыми не удалось толком проститься перед отъездом из Великого храма.

Затянувшееся молчание нарушил шум, донёсшийся с одного края лагеря.

Четверо поднялись и подошли к его источнику.

Там, тяжело переставляя ноги, шла, опираясь на святых рыцарей, старуха.

— Что случилось?

— Говорят, люди, что стеклись к «Нему», как только свет задвигался, стали подходить и просить забрать их к богу. Свет всех их обвил и поглотил… а эта женщина — из тех, кого поглотили, но она вернулась.

Значит, «Оно» всё же проглотило людей.

Потрясённые, четверо переглянулись.

Старуха мелко дрожала. Хотя святые рыцари накрыли её пледом и усадили у костра, мертвенная бледность с её лица никак не сходила.

Лишь спустя долгое время старуха с трудом подала голос.

— Бла… благодарю. Кхе!

— Вам нехорошо?

Когда Хьютон заговорил с ней, старуха через силу кивнула.

— Не расскажете ли, что вы видели внутри?

— Всё… всё то же самое.

— Что?

Ответ старухи всех озадачил.

То же самое? Что именно?

Один из святых рыцарей принёс горячего чая, и старуха, с трудом отпив, начала рассказывать о том, что с ней приключилось.

* * *

Старуха тоже была обычным человеком, что верил слову божьему, следовал ему и старался жить праведно.

Когда-то из-за того, что на её родине появилось подземелье, ей пришлось покинуть родные края и скитаться, но, к счастью, она сумела осесть в подходящей деревне.

Вся беда была в её сыне. Он всюду объявлял, что станет рыцарем. Мол, заработает больших денег и устроит семье безбедную жизнь.

В ответ старуха отвешивала ему шлепки по спине и велела знай себе пахать землю, но сын всё же ушёл из дому — быть, мол, рыцарем.

Так минул год, и сын прислал изрядную сумму, написав, что встретил в крепости очистительницу. А на следующий год прислал ещё больше.

Благодаря этому семья не голодала.

И вот однажды вместо денег вернулся сам сын.

Радоваться бы, но, увидев сына, старуха осела наземь. У него не было ни ног, ни рук.

Тело сына изгрызли монстры, и лишь благодаря отчаянным стараниям его очистительницы удалось хотя бы сохранить ему жизнь.

Пришедшая вместе с сыном очистительница, несмотря на уговоры старухи, осталась, вышла за сына замуж и стала за ним ухаживать.

Так, десяток с лишним лет, — впору бы уж и устать, — но очистительница с беззаветной преданностью не отходила от сына.

И вот недавно долетел слух. Мол, явились Врата рая. Мол, священный свет исцеляет увечных.

Сын и очистительница сказали, что отправятся к Вратам рая. Старуха не отговаривала. Сын один надрывался ради семьи. Будь хоть тончайшая, как ниточка, надежда — она первой должна была за ней броситься и вложить её сыну в руки.

И вот наконец неподалёку явились Врата рая.

Втроём они, не разбирая средств, устремились к ним. К счастью, по дороге им помогли добрые люди, и до самых врат они добрались быстро.

Там уже собралась тьма народу. Святые рыцари и рыцари окрестных королевств силились сдержать толпу, но остановить людей, что с воплями молили об исцелении, было не под силу.

Над ныне заброшенной крепостью Врата рая уже несколько дней висели, испуская мягкий свет.

И вот вчера из них наконец хлынул яркий свет.

— Наконец-то!

— Бог услышал наши молитвы!

Люди повскакивали и бросились наперегонки ловить тянущиеся к ним лучи света.

И тут луч, точно чудо, обвил сына старухи.

— Заберите и меня с ним, о боже!

И очистительница, и старуха отчаянно вцепились в свет. Луч схватил их и унёс по ту сторону Врат рая. В умилении молясь — наконец-то, мол, к богу в объятия, — они очнулись и обнаружили, что вернулись в деревню.

Всё было как прежде. Кроме сына и очистительницы.

Сын вернулся в прежний, статный облик, вновь обретя утраченные руки и ноги. Но очистительницы, что ухаживала за ним, нигде не было видно.

Когда она спросила, где та, сын округлил глаза и переспросил:

— Рыцарь? Очистительница? О чём это ты? Это я-то был рыцарем?

Сперва она подумала, что сын шутит.

Но и остальные домочадцы говорили то же, что и сын. И на их лицах не было и следа шутки. Напротив, посерьёзнев, они забеспокоились о старухе.

Спрашивала у деревенских — ответ был тот же. Сын старухи никогда и не мечтал стать рыцарем и всё это время пахал землю здесь, вместе с ней.

Если подумать — оно и понятно. Раз он никогда не был рыцарем, то и встретить очистительницу ему было негде.

Оттого-то очистительница и исчезла бесследно.

Старуха подумала: не есть ли это «правильный мир», сотворённый священной силой?

Но, даже глядя на сына, что бодро вышагивал на обеих ногах, она чувствовала не радость, а прежде всего тревогу. Что с очистительницей? Жива ли она вообще?

…Существует ли она вообще?

Свершилось чудо, которого она так жаждала, но радоваться старуха не могла.

Так минуло несколько дней. Все жили по-прежнему, и лишь старуха всё чахла, а лицо её мрачнело.

Все за неё тревожились. А как настал вечер, она, не находя себе места, бродила у дома, и сын вышел позвать её.

— Матушка, ночью воздух холодный, идём в дом.

— Нет… Побуду ещё немного и войду.

— Матушка.

— Не тревожься.

— Матушка.

— Сказала же, не тревожься… Ах!

Обернувшись на голос сына, прозвучавший совсем близко, старуха обомлела. Он смотрел на неё в упор с ледяным выражением лица.

— Матушка.

— Ты… ты чего так смотришь…

— Ты помнишь то, чего быть не должно?

От вопроса сына у неё по коже побежали мурашки.

Старуха попятилась. Сын широким шагом двинулся к ней. И не только он. Домочадцы. И даже деревенские, что весь день справлялись о её здоровье, незаметно обступили её кольцом.

Взгляды у всех были холодные. Такие, будто они смотрели на нечто грязное, чего вовсе не должно существовать. Они медленно надвигались на старуху.

Инстинкт старухи вопил: беги. Но куда и как бежать?

Дрожа, старуха осела наземь. И машинально нащупала у горла ожерелье с грубым камешком размером с ноготок мизинца.

Это была её давняя привычка. Ожерелье сын добыл в подземелье и прислал ей — мол, безделица без всяких свойств, носи просто на память. Сама того не заметив, она всё ещё носила его на шее.

Всякий раз, тревожась о сыне, старуха теребила его. Ей говорили, что раз оно из подземелья, то в нём, верно, таится скверна, но для неё это ожерелье было самим сыном.

Стоило ей стиснуть его, как вокруг вдруг полыхнул свет. И в тот же миг из её ожерелья хлынуло тёмно-багровое сияние.

Глядя на этот свет, старуха тут же лишилась чувств.

* * *

— Очнулась я под Вратами рая. И тут меня отыскали святые рыцари…

Договорив это, старуха вскоре захлюпала носом.

— Я хочу вернуть сына. Но тогда он снова лишится ног, ведь так? А в раю моему сыну, верно, живётся счастливее?

Безостановочно всхлипывая, старуха стала задыхаться и лишилась чувств. Рыцари унесли её к лекарю, а оставшиеся молча глядели на опустевшее место.

Микаэль пробормотал:

— Другой мир, значит…

Ему это было знакомо. Миры, что творило «Невозможное». Уж не обладают ли Врата рая и силой «Невозможного»?

— А других, кто входил и вышел обратно, нет?

— Пока только эта старуха, одна. Но число тех, кто входит внутрь, всё растёт.

— Тогда надо уничтожить «Оно» как можно скорее.

На слова Микаэля все, ни о чём больше не спрашивая, повернулись и стали собирать пожитки. Сейчас даже ночлег был роскошью.

* * *

На следующий день, ещё до восхода солнца, отряд добрался до крепости.

Давно заброшенная, она носила явные следы обветшания, но всё же крепость по-прежнему поражала своим исполинским величием.

А над ней парили те самые Врата рая, о которых все говорили. Они медленно вращались, испуская свет.

Внизу толпились люди, завидовавшие тем, кто вошёл прежде, и молившие принять и их.

— Что же теперь делать?

В тот самый миг, когда Рейна пробормотала это, —

Вспы-ых!

Врата рая вдруг стремительно разрослись. И в тот же миг мир накрыл свет такой силы, что глаз было не открыть.

Четверо почувствовали, как их затягивает внутрь Врат рая. И тут же сознание начало ускользать.

Сквозь всё темнеющее сознание донёсся знакомый голос:

— Владычица, я с вами! А-а-а-а, монстр, спаси-и-ите-е!

Когда свет угас, на том месте одиноко остались лишь четыре лошади, лишившиеся седоков.

Те самые, на которых приехали Ирен и Микаэль, Рейна и Феликс.