Пролог

Шу-у-у.

Услышав шум воды, доносящийся из ванной, Ирен закусила губу.

Перед дверью ванной в корзине была разбросана окровавленная одежда.

По этому виду можно было понять, что человек, моющийся внутри, сорвал с себя одежду довольно поспешно.

Странно.

Это было на него не похоже.

Обычно он всегда и всё приводил в идеальный порядок.

Словно у каждой вещи в мире было свое место, он никогда не менял установленного порядка, а если видел беспорядок, то тихо прибирался сам. Даже если это была одежда, испачканная кровью и превратившаяся в месиво.

Но почему...

Разбросана была не только одежда. Рядом с корзиной валялся меч с гербом ордена святых рыцарей.

Меч был тем, что он ценил больше жизни.

Прославившись как святой рыцарь, он всегда заботился об этом мече прежде, чем о себе.

Он так дорожил мечом, оправдывая прозвище «Божественный клинок», что люди часто шутили, не является ли меч его истинным телом.

Но сейчас меч, выглядевший еще хуже, чем разброшанная одежда, валялся на полу.

Скрип.

Со звуком закрываемого вентиля шум воды прекратился.

Он закончил душ.

Ирен напряженно посмотрела в сторону ванной.

Когда он входил, то определенно был весь в крови монстров. Поэтому она думала, что это займет довольно много времени, но...

Так быстро?

Скоро он откроет дверь и выйдет.

При мысли о его облике сердце Ирен забилось быстрее.

И неудивительно, ведь мужчина в ванной был ее мужем.

Ее законным мужем, с которым не было бы никаких проблем, даже если бы они провели ночь вместе.

Хоть и временным.

Ирен и он состояли во временных супружеских отношениях, называемых «пара».

Пара.

Термин, объединяющий рыцаря, который входит в подземелье и сражается с монстрами, и очистителя, отвечающего за раны и очищение этого рыцаря.

Сражаясь с монстрами внутри подземелья, рыцари часто получали большие и малые раны.

Раны были проблемой, но еще большей проблемой была скверна, испускаемая монстрами.

Скверна понемногу разъедает человеческий разум, заставляя страдать от боли, слуховых галлюцинаций и видений.

Если перейти критическую точку, наступает буйство, и человек, впавший в безумие, сам становится монстром.

Поэтому очистители вкладывали всю душу в очищение скверны своей пары.

Проблема заключалась в способе очищения.

Сам метод был очень прост.

Максимально тесный контакт с телом партнера.

Легкие раны заживают, если просто держаться за руки.

Но для лечения более серьезных ран или очищения скверны требовался более тесный контакт.

Обнимать друг друга, целоваться. Но самым надежным и быстрым способом было слияние тел.

На самом деле, рыцари предпочитали последний способ.

После близости с очистителем все раны начисто заживали, накопившаяся скверна полностью исчезала, к тому же, пусть и временно, но физические способности возрастали.

Поэтому многие вступали в близость перед входом в подземелье, даже если не были ранены или отравлены.

Но... он ненавидел даже прикосновения.

Ирен вспомнила, как впервые прикоснулась к нему.

Ранение было настолько серьезным, что любая другая пара сразу направилась бы в спальню.

Но он упрямо твердил, что ему нужно лишь немного отдохнуть, и отверг прикосновение Ирен.

Глядя на это, другие пары перешептывались:

— У нее никудышные способности как у очистителя, так что обычным прикосновением вылечить невозможно. Интересно, сможет ли она вылечить хотя бы одну рану, даже если они переспят?

— Тот, кого отвергают даже высокоранговые очистители, вряд ли примет очищение от такой женщины.

Среди насмешек, которые она слышала так часто, что уже привыкла, Ирен взяла за руку тяжело дышащего мужчину.

Взяться за руки — это самое базовое очищение, которое делает пара, и контакт, столь же естественный, как дыхание.

Но в тот момент, когда Ирен схватила его за руку, его тело вздрогнуло и окаменело.

Затем он вовсе отвернулся и ни разу не посмотрел на нее, пока Ирен не убрала руку.

Даже прикосновение к монстру не вызвало бы у него такого ужаса.

Ирен в одиночку проглотила обиду и неловкость, вычерпывая свои силы до предела ради его очищения.

Видимо, ее слабая сила хоть как-то помогла, так как его раны немного затянулись.

Тогда он тут же поднялся и ушел.

При виде того, как он убегает, не попрощавшись даже вежливо, как обычно, Ирен опустила голову.

Должно быть, ему действительно было противно.

Она лишь хотела немного помочь, но в итоге вызвала у него неприязнь.

От его спины, удаляющейся прочь, сердце Ирен заныло сильнее, чем от насмешек людей.

После этого Ирен не смела и думать о том, чтобы прикоснуться к нему.

Ведь что бы она ни делала, он наверняка будет чувствовать неприязнь и отвращение.

Это естественно.

Он был святым рыцарем храма.

Божественный клинок, закаленный в тренировках, близких к пыткам, ведущий аскетичный образ жизни, основанный на искренней вере.

Поэтому он сторонился противоположного пола, как и любые священники храма.

Для него женщина была не более чем объектом, от которого следует держаться подальше и которого нужно остерегаться.

Но я взяла его за руку.

И без того слабый очиститель, от которого никакой помощи, так еще и держала за руку долго, якобы пытаясь лечить; стоило быть благодарной уже за то, что он не выказал отвращения открыто.

Щелк.

Звук открываемой двери вырвал Ирен из раздумий и заставил прийти в себя.

Подняв голову, она увидела, что он уже вышел из ванной и стоит перед ней.

— !..

В тот момент, когда она увидела его, у Ирен перехватило дыхание.

Сияющие светлые волосы, словно сотканные из солнечного света и меда. Густые темные брови, такие же прямые, как и его характер. Под ними — голубые глаза, вобравшие в себя цвет самого чистого осеннего неба.

И черты лица настолько совершенные, что возникал вопрос, нужно ли быть таким красивым.

Это было прекрасное лицо, которым невозможно было не восхищаться, когда бы ты на него ни смотрел.

Но совершенным было не только лицо.

Он торопился? Капли воды, которые он не успел вытереть с еще мокрых волос, падали на широкие плечи и стекали по плотным грудным мышцам.

Капли воды, безудержно стекавшие по крепкому телу, вскоре натолкнулись на преграду и исчезли.

Ирен, чей взгляд следовал за каплями воды, осознала суть преграды и пришла в ужас.

— Ми... Микаэль! Одежда!..

Микаэль небрежно накинул на нижнюю часть тела лишь одно большое полотенце.

Лицо Ирен мгновенно вспыхнуло красным.

Под стать лицу. Нет, тело было еще более прекрасным и совершенным, чем лицо.

Казалось, если бы бог войны воплотился в этом мире, он обладал бы именно таким телом.

Твердые, хорошо очерченные, идеальные мышцы — ни больше, ни меньше, чем нужно.

Его тело без единого изъяна было настолько великолепным, что вызывало чувство прекрасного.

Заметил ли он ее ошеломленный взгляд?

Он открыл рот.

— Ирен, — приятный низкий голос, от одного звука которого тело вздрагивало, произнес ее имя.

— Разве мы не договаривались, что вы больше не будете добавлять почтительные обращения?

— Да, мы так и сделали, но!..

Ирен не смогла закончить фразу. Потому что он широкими шагами приблизился к кровати, где сидела Ирен.

К тому же, по мере сокращения расстояния, очертания его тела, скрытые белым полотенцем, отчетливо заявляли о своем присутствии.

Боже, о боже. Господи.

Ирен поспешно воззвала к богу.

Его называли Божественным клинком.

Очевидно, это прозвище дали ему за то, что он обладал силой, превосходящей любого другого.

Но закралось подозрение, не дали ли ему это прозвище, глядя на то, что у него внизу.

Тем временем Микаэль, подойдя еще ближе, встал перед Ирен. Затем он указал пальцем на маленькие ранки, оставшиеся на теле.

— Это раны, полученные сегодня в подземелье.

Раны. Это были всего лишь царапины. Для рыцарей это должно быть пустяком.

— Кроме того, я долго пробыл сегодня в подземелье, так что, кажется, накопилось много скверны. Поэтому...

Тело, хранящее еще жар битвы, приблизилось к Ирен.

В следующее мгновение мир перед глазами Ирен перевернулся. Когда она пришла в себя, тело Микаэля уже было над ней.

— Поэтому, Ирен. Моя пара. Моя жена.

Его колено вклинилось между длинных стройных ног Ирен и раздвинуло их.

В его прижатом теле оставался жар битвы.

От этого жара Ирен, не в силах вымолвить ни слова, бессильно раздвинула ноги, подчиняясь его напору.

Колено поднялось между ног и мягко надавило на сокровенное место сквозь тонкую ткань, потирая его. От одного этого тело содрогнулось, и Ирен издала стон.

Место, куда он входил уже несколько раз. Разве еще вчера он не втиснулся в плотно сжатую плоть и не раскрыл ее под свою форму?

На его прекрасном лице появилась головокружительная улыбка.

Он медленно наклонился.

Шух.

Ирен почувствовала, как полотенце, которое было на нем, упало на ее тело.

И также то, что его тело, очерчивающее невероятный контур, коснулось ее ноги.

Пока она не могла дышать от этой массы и размера, Микаэль прошептал ей на ухо:

— Этой ночью я тоже хочу получить твое очищение.

Его колено с силой надавило и потерлось о ее интимное место.

Когда Ирен задрожала от этого непристойного действия, он снова прошептал с низким смехом:

— Очень долго, неторопливо.

От его полных желания слов у Ирен перехватило дыхание.

Странно.

Что-то идет не так.

И неудивительно, ведь...

Ты ведь определенно был святым рыцарем, который в прошлой жизни не хотел даже пальцем ко мне прикоснуться?

Определенно так и было.