— Невозможно опознать?

— Да. Точнее, мы провели опознание, но...

Сотрудник с озадаченным лицом протянул Ирен бумагу, на которой «Рука оценки» записала результат.

Взяв листок, Ирен скривилась.

— Это... на каком языке?

— Насколько мы проверили, этот язык никогда не существовал на континенте за всю историю. И предупреждаю заранее: на всякий случай мы пробовали снова, но Рука оценки написала всё то же самое, не изменив ни единой буквы.

— Ха-а...

Услышав его ответ, Ирен провела ладонью по лицу.

Язык, которого нет в этом мире. Это означало, что расшифровка невозможна.

— Было бы хорошо, если бы там были хотя бы цифры.

То ли в языке, на котором писала Рука оценки, даже цифры обозначались буквами, то ли цифры там нигде не встречались. А если нет, то, может, для объяснения цифры и не требовались?

В любом случае, раз толкование оценки невозможно, нельзя было узнать, является ли предмет артефактом или бесполезной вещью.

Получив кинжал обратно, Ирен с мрачным видом спросила:

— Кстати, в таком случае скидка на стоимость оценки не предусмотрена?

* * *

— Да уж, Оценочная палата тоже состоит из людей этой крепости. С чего бы им делать скидку.

Не то что скидку — они ответили, что раздумывают, не взять ли дополнительную плату за то, что использовали Руку оценки несколько раз.

Услышав это, Ирен не смогла больше просить о снижении цены и поспешила уйти.

Вернувшись в комнату, она села за стол и стала рассматривать кинжал.

В моей памяти нет такого артефакта.

Ирен перебрала в памяти записи об артефактах, которые видела в прошлой жизни. Она помнила большинство не только ценных, но и незначительных артефактов.

Но такого кинжала в ее памяти не существовало.

«Безграничного Исцеления» в прошлом тоже не было.

Значит, его появление призвало и этот кинжал?

Раз оба предмета попали к ней в руки, это не так уж плохо, но почему-то она начала волноваться, не изменят ли эти два артефакта будущее слишком сильно.

Погруженная в раздумья, Ирен подавила вздох и осмотрела кинжал.

Если говорить точнее, это были кинжал и ножны.

Поверхность, сделанная из металла, похожего на железо, кажется, когда-то была украшена, но из-за бесчисленных царапин невозможно было разобрать, каким был изначальный узор.

— И лезвие в ужасном состоянии.

К счастью, ржавчины не было, но на лезвии тут и там виднелись зазубрины, так что казалось невозможным что-либо им разрезать.

— Да что же это такое...

Ирен легла грудью на стол и разжала ладонь.

Кольцо, надетое на безымянный палец, выглядело как обычно, словно и не сжимало ей палец ранее.

— Ты ведь живое, верно? Ты же можешь воспринимать окружение и думать?

Ирен попыталась заговорить с кольцом, но, разумеется, никакой реакции не последовало.

Она обратилась к нему еще несколько раз, но, не дождавшись ответа, снова перевела взгляд на кинжал.

Что же теперь делать.

Она думала, что, как и при опознании «Безграничного Исцеления», обнаружится нечто грандиозное.

Подумав так, она сгоряча отдала его на оценку.

Ошибкой было отдавать его, когда сказали, что оплатить оценку можно позже.

Сотрудники очень обрадовались, когда Ирен принесла неопознанный предмет. Они подумали, что она добыла его в подземелье, куда входила вместе с Микаэлем.

И как же перекосились их лица, когда, получив непонятную справку об оценке, она сказала, что эта вещь из коробки, купленной на аукционе.

— Никогда не видел, чтобы из таких коробок выпадало что-то хорошее. Это всё торгашеские уловки, уловки.

Хоть сотрудники аукционного дома и состояли в той же гильдии, работники комнаты оценки отзывались о них как о рыночных торгашах.

— В любом случае, это полный убыток...

Даже если завтра она снова зайдет в аукционный дом и закончит расчеты за Камень Тишины, денег не хватит, чтобы вернуть Рейне тысячу пятьсот пятьдесят золотых и оплатить десять тысяч золотых за оценку.

При поиске Камня Тишины я уже использовала возможность посещать подземелье раз в неделю, так что в ближайшее время денег ждать неоткуда.

Единственное, что радовало: благодаря Камню Тишины она убедилась, что информация о подземельях, которую она помнит, не полностью ошибочна.

Ирен вспомнила о других артефактах. К счастью, через несколько недель откроется подземелье, где появится стоящий артефакт.

Если добыть его и продать, выйдет около тридцати тысяч золотых.

Тут она вдруг вспомнила, как Микаэль усомнился в том, что она получила артефакт.

Хотя он и списал всё на необычайную удачу, было ясно, что он ее подозревает.

А если появится еще один артефакт...

На этот раз это будет уже не подозрение, а уверенность.

Тогда, может быть, меня потащат в храм?

Ирен встала с места и подошла к комоду.

Из самой глубины нижнего ящика, из угла, заваленного другими вещами, она достала нечто завернутое в ткань.

Черный металл, который она сжимала в руке в момент смерти.

То, что вернулось вместе с ней, когда время повернулось вспять.

— Ничего особо не изменилось.

Поскольку это металл, она думала, не заржавел ли он или не изменил ли цвет за это время.

Но узор, выгравированный на поверхности, остался прежним.

На мгновение Ирен охватил внезапный порыв.

Если показать это Микаэлю и сказать, что на самом деле она однажды умерла и вернулась во времени, что он скажет?

С тех пор как она вернулась в прошлое, большинство дел шло хорошо.

Но каждый раз вместе с гордостью она чувствовала, как за спиной крадется неведомый страх.

Действительно ли всё и дальше будет так хорошо?

Не станет ли всё в один миг снова ужасным, как раньше?

Не отвернутся ли тогда люди, которые сейчас сблизились с ней?

Если все её воспоминания окажутся ложными, сохранятся ли нынешние отношения?

Если всё снова вернется на круги своя...

— ...

Ирен смотрела на металл, затем снова завернула его и убрала в комод.

А потом схватила кольцо на пальце и покрутила.

Оно почти всегда отказывалось сниматься с пальца, но иногда соскальзывало.

Может, потому что днем оно истратило все силы?

То, что обычно не снималось, словно заявляя, что является привязанным артефактом, легко соскользнуло.

Подойдя к кровати, Ирен завернулась в одеяло. Затем села в углу комнаты, прислонившись спиной к стене.

Как в давние времена, когда она проводила дни в одиночестве, не произнося ни слова.

* * *

Скрип.

— М-м…

Услышав звук открываемой двери, Ирен с трудом открыла глаза.

Когда она засыпала, закат только начинался, но теперь в комнате уже сгустилась тьма.

Сколько же я спала?

Может, оттого что она спала свернувшись калачиком? Стоило немного пошевелиться, как боль отозвалась во всем теле.

Но особого желания вставать не было.

Ирен тихо моргала в темноте.

Она запуталась, в каком времени сейчас живет.

Это прошлая жизнь, где она одна съежилась в маленькой комнате?

Или нынешняя жизнь, где она засыпает в просторной комнате, встречаясь с множеством людей и чувствуя приятную усталость?

Пока она не могла прийти в себя, в темноте шевельнулся огромный силуэт.

— !..

В тот момент, когда она хотела закричать, испугавшись незваного гостя...

— Ирен.

Человек назвал ее имя. Голос был знакомым, но от этого она напряглась еще сильнее.

Потому что это был голос Микаэля.

Он всегда вежливо просил разрешения, прежде чем войти.

Если бы она не ответила, он бы подумал, что она спит, и ушел, но войти внутрь, хотя она не помнит, чтобы давала разрешение...

Бум.

Он рухнул, словно подкошенный, прямо перед Ирен, которая пыталась отпрянуть назад.

Единственным светом был слабый отблеск из окна, поэтому его облик был виден плохо.

Но даже в этой темноте его глаза были отчетливо видны.

Глубокие синие глаза, которые приближались к ней в аукционном зале. Но сейчас в этих глазах примешивался красный цвет.

В тот момент, когда она осознала этот красный свет, дыхание Ирен остановилось.

Знакомый красный цвет. Характерный цвет для тех, кто отравлен скверной.

Поначалу это легко принять за налитые кровью от возбуждения глаза, но по мере усиления отравления весь глаз окрашивается в красный.

К счастью, это признак, который явно бросается в глаза, поэтому очистители замечали состояние своей пары и пытались провести очищение.

Ирен тоже, наблюдая издалека за отравленными, научилась определять, насколько серьезно их состояние.

Но сейчас Микаэль...

— Ми... каэль?

Ее голос, зовущий его по имени, жалко дрожал.

И тогда глаза, смотревшие на нее, в одно мгновение стали полностью красными.

При виде этой перемены Ирен захотелось закричать.

В прошлой жизни она видела тех, кто был полностью поглощен скверной и перестал быть человеком.

Прямо перед тем, как превратиться в монстров, их глаза становились полностью красными.

И сейчас глаза Микаэля, сверкающие перед ней, были того же цвета, что и у них.