106

Это произошло в ту ночь, когда Папа своей священной силой отворил тайную дверь.

Патрик, затаившийся в темноте, бесшумно последовал за ним и спустился в подземелье.

Лакрима всегда славилась тем, что скрытого в её недрах было куда больше, чем явленного глазу, но то, что оказалось за дверью, превзошло все его ожидания.

Что это за место?..

Сырой и тяжёлый мрак тянулся бесконечно. Свет не проникал сюда вовсе, и лишь глухая тьма тянулась в глубину, будто сама земля пожирала его шаги.

В отличие от прочих залов и коридоров храма, здесь не чувствовалось архитектурного замысла: будто кто-то грубо выдолбил проход в горной породе. Узкий, неровный, он казался созданным затем, чтобы его никогда не обнаружили.

Патрик долго шёл по этому затаённому пути, пока вдруг перед ним не разверзлась пещера. Она выглядела так, словно ее рыл великан. Из самой глубины, у входа, мерцал смутный, холодный голубоватый свет. Патрик невольно замедлил шаг, ступая теперь куда осторожнее.

Уже с первого взгляда Патрик ощутил: именно там, внутри, скрывается то, что он ищет. С того мгновения, как он заметил мерцающий свет за входом в пещеру, его душу начало глухо колыхать странное предчувствие.

И когда он, затаив дыхание, заглянул вглубь…

— Чёрт возьми, это ещё что?

Лицо Патрика застыло, налившись холодом.

Подземелье и близко не походило на часть святилища. Скорее, оно напоминало рану в теле земли — словно где-то глубоко внизу рванули бочки с порохом. В самом центре этого уродливого пространства высилось гигантское копьё, вертикально вбитое в землю.

Огромное и до ужаса мощное оружие сияло чернильно-синим светом. Древко копья тянулось прямой линией, подобно горизонту, а его острие изгибалось, словно молодой серп луны. 

Исполинское копьё, достойное руки великана, величественно сияло в темноте — прекрасное и зловещее, опоясанное светом и тенью. Патрик никогда прежде не видел ничего подобного.

Он сам не заметил, как шагнул ближе, желая разглядеть оружие, и тут же его лицо болезненно перекосилось.

По пещере стелился едкий запах крови. И не просто крови — то был смрад гниющего, давно пролитого сгустка.

— Ургх!

Для рыцаря, владеющего мечом, запах крови был делом привычным. Пусть не ежедневно, как во времена войны, но и в тренировках хватало ран, а иной раз и смертей. Но то, что наполнило это подземелье, было невыносимо: слишком густой, удушающий запах смерти.

Почему здесь стоит этот смрад…

Сдвинув брови, Патрик осматривал грот, пока его взгляд вдруг не исказился от отвращения. Вокруг древка копья темнели широкие провалы, словно земля просела от удара. И в этих впадинах густо лежала тень.

Приглядевшись, он понял: это не тень — это чёрная, застоявшаяся жидкость. Именно отсюда и тянулся тошнотворный запах крови.

Да, он не ошибался. То, что почернело сильнее всякой гнили, было кровью.

Но чья она? Судя по объёму, даже двух тел для этого явно было мало. Каким образом здесь могло накопиться столько?

Ответ не заставил себя ждать.

[Р-р-р…]

Из темноты донёсся слабый, сиплый звук дыхания. Патрика мгновенно пробрала дрожь. Паладин резко обернулся, всматриваясь в глубину пещеры.

Хотя он до сих пор не уловил ни малейшего признака жизни, из глубины ощутимо веяло ясной, звериной жаждой убийства.

Чёрт, неужели Папа что-то выращивает в этих подземельях? Наверное, какое-то дикое чудовище, которому не место на свете.

В Гарго давно было запрещено держать тварей из иных земель, но кто знает — может, здесь прячут что-то настолько неведомое, свирепое, что Патрик и вообразить не мог. Существо, сродни снежным йети или волкам-фенрирам.

Да, оно должно быть именно таким. Ведь если зверь излучает такую смертоносную ауру, значит, это уже не просто «зверь».

Патрик сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и напитал свой клинок священной силой. Он осторожно протянул вперёд ослепительно засверкавший меч, осветив самую чёрную глубину пещеры.

С грохотом затряслись железные прутья, и из мрака метнулась когтистая лапа. Длинные когти, перепачканные кровью, взвились прямо к Патрику.

— И всё-таки ты спустился в самую глубь… И узрел то, чего видеть не должен был.

За спиной раздался голос Папы.

Патрик вздрогнул и резко обернулся — в тот же миг святая сила понтифика стремительно обрушилась на его тело, сковав всё до последней жилки.

— Раз уж ты увидел моё, не покажешь ли теперь и своё?

Сопротивляться было поздно. Сознание проваливалось в темноту, а вслед за ним донёсся властный шёпот:

— Уведите его в Исповедальню.

****

Лица паладинов, слушавших рассказ Патрика, постепенно темнели, наливаясь холодной суровостью. Чем дальше тянулся рассказ, тем сильнее колючая петля сжимала Патрику горло; дыхание его сбивалось, становилось хриплым, но он не останавливался.

— Там… в том подземелье… было… кх!.. кха-а!..

— Патрик! Хватит, замолчи!

Он оттолкнул удерживавшего его Беатриса, и, захлёбываясь кашлем, схватился за шею. На чёрной вязи татуировки внезапно вспыхнула белая священная сила. В тишине раздался сухой, жуткий звук рвущейся кожи, — Патрик голыми руками сдирал с себя печать. Вместе с татуировкой оторвался и кусок плоти, брызнувший запахом крови.

Стиснув зубы до скрежета, задыхаясь от боли, он всё же сорвал собственными руками печать Молчания. Чёрная вязь, выжженная святой силой, оторвалась от живого мяса, и вместе с нею по шее ручьями хлынула кровь. Казалось, его рассекли поперёк горла.

— Патрик!

Ужаснувшись этому зверскому зрелищу, Фейлон рванулся к нему, но тот поднял руку, останавливая товарища.

— Уроборосы, — сипло выдавил Патрик и, подняв искажённое, налившееся кровью лицо, произнёс: — …Папа. Этот человек не просто держит в заточении десятки уроборосов. Нет… он их сам создаёт.

В глазах его полыхнул синий огонь — взгляд человека, узревшего то, что невозможно простить.

— Лампес… мы должны немедленно сообщить ему об этом.

****

Роэллия...

Сколько прошло дней? Или всего один день? А может, лишь несколько минут?..

Хьюго изо всех сил держал рассыпавшееся сознание и бесконечно вспоминал Роэллию. Нежную кожу, чистую улыбку, согревающее тепло. Светло-зелёные глаза, что, даже с оттенком страха, прямо смотрели ему в лицо. Голос, сладостный, дрожащий, которым она так робко выговаривала его имя.

Роэллия.

Стоило ему только вспомнить её — и эти тягостные, невыносимые часы становились чуточку легче.

Сколько ещё ждать?

Сколько раз успело закатиться солнце?

…Трижды. Да, три раза. Прошло три дня.

Хьюго попытался улыбнуться сухими, потрескавшимися губами.

Значит, осталось ещё четыре.

Сначала ему был отведён срок в четыре дня, но папа предложил сделку. Ещё день выдержишь — Патрика пощадят. Два дня — состоится собрание кардиналов. Четыре — гарантируют безопасность паладинов.

Так Хьюго должен был провести целую неделю там, где обычно невозможно было выжить и суток.

Значит… нужно держаться. Во что бы то ни стало.

Обжигающий жар солнца терзал его плоть, но Хьюго даже не мог разглядеть облик своего мучителя. Руки и ноги были стянуты огненными путами, тело сковано, а глаза закрыты так, что мир вокруг превратился в слепую тьму.

В таком состоянии его привязали к самой вершине Башни Закалки, что располагалась ближе всего к солнцу. Он был вынужден выносить голос, вбивавшийся прямо в голову, — глас божий.

Это было похоже на насекомое, которое, забравшись в ухо, скребёт лапками прямо по мозгу. Большую часть времени звучало монотонное бормотание строк из Писания, но порой раздавался другой голос — чуждый, не человеческий, — и задавал ему вопросы.

Стоило лишь ошибиться в ответе, на него обрушивалась пытка — словно раскалённое железо пронзало сердце насквозь.

[Что породило тебя]

[Для чего ты существуешь]

[Во имя чего ты должен жить]

[Ради чего ты жил до сих пор]

[Кто ты]

[Ты…]

[Ты…]

Хьюго прекрасно знал, какие ответы хотели от него услышать эти голоса, но он не давал их. Он понимал: стоит хоть на миг поддаться боли и отчаянию и произнести то, чего «оно» добивалось, — и его душа больше не будет принадлежать ему.

Я родился из плоти моих родителей.

Я жил ни для чего. Я жил только потому, что родился.

Я — лишь я. Но с этой минуты… я буду жить для неё.

[Глупый Хьюго]

[неправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильно]

Прим.пер. во всех квадратных скобках сохранена авторская пунктуация