112

— Папа приехал?

— Да, Ваше Величество. Его Святейшество велел подготовиться: он хочет осмотреть Флону вместе с королём.

Ангсгарде нахмурила брови. Не меняя позы, лениво откинулась на спинку дивана и несколько раз постучала пальцами по подлокотнику.

О грядущем визите она слышала ещё прошлой ночью. Король сказал, что аромат Флоны оказался куда сильнее, чем ожидалось, и придётся обсудить это с церковью.

Супруги могли бы просто покинуть дворец вместе с цветком на время соития, но этот вариант был слишком рискован. Нельзя было выставить стражу, некого было бы позвать в услужение, и если вдруг что-то случится, рядом не оказалось бы ни одного человека, способного быстро отреагировать.

С другой стороны, смешно, что весь двор знал, когда король и королева проводят ночь вместе. А ещё — этот запах. Слишком сильный, слишком невыносимый. Несколько дней они не вставали с постели, загнанные в неистовство. Их тела едва выдержали такую пытку.

Супруги страдали от последствий трёх страстных ночей и почти неделю приходили в себя. Выхода было два: ограничить силу аромата Флоны, либо снизить его концентрацию.

Но я не думала, что он так скоро позовёт Папу…

Король никогда не торопился. Родившись во власти и став её венцом, Перфесдо Янкальт привык, что мир ждёт, пока он не соизволит. Люди такого склада сами устанавливали правила и сроки — таков был порядок, когда всё вокруг вращалось по их воле.

Но что же заставило его поторопиться?

Ответ лежал на поверхности.

Его Величеству просто не даёт покоя Флона.

Аромат он почувствовал, но саму её не видел — вот и не может успокоиться. Если и дальше скрывать Флону и тянуть время, это обернётся куда большим злом. 

Неудовлетворённое любопытство порой превращается в навязчивую одержимость. Зачем же обращать незначительное в нечто особенное и давать ему время разрастись?

Впрочем, может, это и к лучшему. Его Святейшество терпеть не может подобных существ. Если он увидит её рядом с королём, то, быть может, и мой супруг сочтёт Флону не пленительной женщиной, а ведьмой.

Ещё до того, как пленницу доставили во дворец, королева собиралась смотреть на неё вместе с королём. Но от этой идеи пришлось отказаться, стоило Флоне появиться и показать лицо.

Она была… слишком прекрасной. Щёки, словно лепестки роз, тронутые утренним светом; глаза, как молодые побеги, напитанные солнцем; тонкая шея, влажные губы… Такая красота, такая хрупкость — что поневоле хотелось держать её в ладонях и не отпускать.

Даже я, женщина, чувствую волнение… Что же говорить о короле, опьянённым её ароматом?

Королева нервно прикусила внутреннюю сторону губы, но остановить происходящее не могла.

Она вынула из-за ворота крошечный ключик на цепочке и задумчиво провела по нему пальцем. Только ей одной дозволено открыть клетку, в которой держали Флону. Король мог лишь смотреть на заключённый за железом «цветок» — не более. Никто не посмел бы отнять у неё этот ключ.

Немного успокоившись, Ангсгарде медленно поднялась с дивана.

— Розена, принеси платье. Не подобает встречать Его Святейшество в столь лёгком одеянии.

— Да, Ваше Величество. Сейчас же распоряжусь.

Розена тут же увела за собой горничных.

****

Когда Папа Тухрескан вошёл в парадный зал, слуги опустились на колени и склонили головы. Таков был обычай: понтифика всегда почитали выше короля или королевы.

Зрелище было привычным, и всё же в глазах монарха, наблюдавшего за происходящим издалека, мелькнула тень раздражения.

Его покойный отец терпеть не мог подобных сцен. Он говорил, что ничто не вызывает большего отвращения, чем вид человека, возомнившего себя выше государя, пусть даже тот возглавляет церковь. По его словам, это было оскорблением, не подлежащим прощению.

Тогда Перфесдо Янкальт ещё не до конца понимал отцовский гнев, но теперь — осознал. Он знал, какой занозой в сердце власти были и сам Орден, и его глава.

Но сегодня не время ломать его спесь. Надо терпеть.

Король стоял у окна приёмной, ожидая прибытия понтифика.

Раз уж сам Папа снизошёл до визита, даже королева не сможет больше скрывать Флону.

Смутная надежда колотилась в его груди, когда прозвучал голос:

— Его Святейшество прибыл!

****

Роэллия сидела за решёткой и бездумно смотрела на небо за окном.

Какой сегодня день?

Она мысленно пересчитала и тяжело вздохнула. Оставалось меньше трёх суток. За всю прошедшую неделю Хьюго ни разу не появился. На душе становилось тревожно, но девушка упрямо тряхнула головой, стараясь проглотить беспокойство.

И всё же страннее всего было другое — даже её бабочки не смогли его отыскать. Ночами, в редкие минуты одиночества, она не раз выпускала их наружу. Пусть она не сможет увидеть Хьюго сама, но хотя бы через них узнает, где он, чем занят, ищет ли способ вытащить её отсюда.

Однако сколько бы бабочки ни кружили вокруг Лакримы, ни одна не вернулась с вестью о нём. Может быть, всё дело в том, что внутри храмовых стен сила солнца слишком велика — поддерживать магию бабочек было труднее, чем когда-либо. А если поблизости оказывались паладины или верховные жрецы с острым чутьём, они тотчас ощущали присутствие чар и тянулись рукой, чтобы оборвать её нить.

Хьюго…

С каждым днём она слабела. Ежедневно её заставляли пить священную воду, а покрывало, наброшенное на клетку, мешало дышать. Положение усугублялось и сонными зельями, которыми её поили без разбора.

Роэллия устало прислонилась лбом к холодным прутьям и, зажмурившись, молилась: пусть хотя бы сегодня всё пройдёт спокойно, без унижений и боли.

Но, как всегда, Бог не внял её мольбам.

За дверью послышался щелчок замка, и вскоре в комнату проникли голоса старшей фрейлины и королевы. Мгновение спустя покрывало, висевшее на клетке, отдёрнули, и за прутьями показалось лицо Ангсгарде.

Роэллия подняла голову и встретила её взгляд.

Королева некоторое время молчала, в упор разглядывая девушку, потом уголки её губ приподнялись.

— Я, кажется, помешала твоему отдыху? Похоже, тебе здесь по душе. Смотри-ка, как спокойно выглядишь. Удачно я придумала это место, правда? Оно создано специально для тебя.

Роэллия глядела на неё с изумлением, не веря своим ушам. Безумные речи звучали из уст королевы словно издёвка. Девушка нахмурилась, не скрывая раздражения, а Ангсгарде только легко усмехнулась в ответ.

Она протянула руку к Розене. Та вложила в ладонь своей госпожи тонкий плетёный кнут. Королева со всей силы хлестнула по решётке.

Дзинь!

От резкого звука Роэллия вздрогнула и сжалась всем телом. Королева нарочито медленно обошла клетку и остановилась прямо напротив неё. Испугавшись, Роэллия поспешно отползла к самому центру решётчатого круга.

— Когда с тварями обращаются слишком мягко, они перестают бояться хозяина. И звери, и люди одинаковы. — Королева наклонила голову, улыбнувшись. — Хотя нет… ты ведь не зверь и не человек, правда? Ты цветок. Впрочем, какая разница. Всё живое нуждается в плётке.

Шлёп. Шлёп. ШЛЁП.

Ангсгарде легко постукивала кнутом по железу, обходя клетку по кругу, как хищница, что дразнит добычу. Плечи Роэллии дрожали, лицо побелело — она едва дышала от страха, что вот-вот получит удар.

— Не бойся, — протянула королева с ленивой усмешкой. — Бить тебя я пока не собираюсь. Просто хотела напомнить тебе, кто ты такая.

— Чего вы от меня хотите? — тихо спросила Роэллия.

— О, так ты умеешь говорить? Кажется, я впервые слышу твой голос. Голосок у тебя красивый, но не стоит им пользоваться самовольно. Я ведь жду от тебя не того, чего ждут от людей.

Сказав это, королева легко рассмеялась. В её смехе звучала та уверенность, с какой попирают нечто бессловесное, и от этой безнаказанной дерзости у Роэллии закружилась голова.

Но настоящим потрясением стали следующие слова королевы.

— Из Ордена пришёл человек. Он хочет увидеть тебя.

Роэллия невольно вздрогнула. Воздух застрял в лёгких, глаза расширились, а сердце с силой ударилось о рёбра.

Неужели… Хьюго?

Неужели он всё-таки пришёл? Тот, кого я не видела уже неделю; кто словно растворился в стенах святого храма — теперь он здесь?

Заметив, как на лице пленницы вспыхнула надежда, королева прищурилась и улыбнулась шире, наслаждаясь её замешательством.