137

Синие глаза треснули, будто по глубокому озеру прошла ледяная трещина. Он молча держал её за руку и неподвижно стоял, не понимая сказанного, — его губы едва шевельнулись.

— Роэллия?.. — мужчина прошептал её имя мягким, вежливым голосом.

И хотя в его тоне не было ни требования, ни давления, девушка не могла не услышать в нём множество вопросов.

Подняв голову, она увидела в поле зрения королеву, следившую за ними. Она вздрогнула, отвернулась, но удержать дрожь, пробежавшую по пальцам, уже не смогла.

«Ты ничего не должна говорить».

Голос королевы, звучавший перед тем, как Роэллия вошла сюда, царапал память.

«Что бы он ни обещал, за ним ты пойти не сможешь».

Худые, костлявые пальцы вцепились в её плечи, толкая её. Королева схватила Роэллию раньше, чем она успела опомниться после шока, и безжалостно затрясла. От этого мутный разум мгновенно прояснился. Осознав происходящее, девушка попыталась ухватиться за королеву, но та не дала ни единого ответа на её вопросы.

«Всё зависит от того, как ты себя поведёшь. Так что думай осторожно и веди себя правильно. Ты же не настолько бессердечная сестра, чтобы, польстившись на спасение у тебя перед глазами, своими руками отправить на смерть брата, который проделал весь этот путь сюда ради тебя».

Несчастье в том, что их побег провалился.

Они бросились из дворца, но стража оказалась куда быстрее, чем они рассчитывали. И только тогда Роэллия осознала, как она ошиблась, когда решила пощадить ту служанку.

Столько несчастий пережить — и всё равно она вновь глупо ошиблась.

Служанка не сдержала обещания. Её умоляли тихо посидеть, хотя бы пока они не выберутся, но стоило ей уйти, та тут же доложила о побеге.

Роэллия действительно успела по-глупому поверить, что та женщина может быть на её стороне. Что служанка лишь вынуждена творить зло по воле королевы, а сама по себе — добра. Что… может быть… она её отпустит. Она не замечала, насколько мелкой и поверхностной была жалость, мелькавшая в тех глазах.

Брата и сестру поймали ещё до того, как они успели покинуть главный дворец. Все выходы были мгновенно перекрыты.

Они не знали. Сколько бы рыцарей ни выехало за стены дворца уничтожать чудищ, число стражников, охраняющих короля и королеву, никогда не уменьшалось.

— Элла, беги без меня.

— Нет!

— Я им не нужен, но ты — да. Если тебя снова схватят, ты никогда отсюда не выберешься!

И в этот миг ветер подхватил её тело.

Роэллия, впервые столкнувшись с подобным, забилась в испуге. Перед ней мелькнуло побледневшее лицо Дитриха — и она поняла: ветер создал он.

Но куда сильнее удивило её другое: пока он сосредоточенно колдовал, не заметив опасности, за его спиной к ним приближались стражники с длинными копьями.

— Берегись, Дитрих!

В памяти всплыло, как плечо Дитриха разорвала цепь Хьюго. Голова опустела от ужаса. И тут сверху на них опустилась сеть, непонятно откуда прилетевшая.

Разъярённый король лишь после того, как узнал, что пойманный мужчина — её брат, немного усмирил ярость. Королева устало потёрла лоб и приказала разделить их и запереть, пообещав решить их судьбу утром.

Так она оказалась тут всего лишь несколько часов назад. Роэллию заковали, облили святой водой, а затем силой заставили выпить её. Уже почти лишённая сил, едва держащаяся в сознании, она увидела, как королева снова пришла к ней — но на этот раз, чтобы обрушить на неё угрозы.

«Ничего не говори. Не забывай, кто у нас в руках. От твоего ответа зависит его судьба. Ты остаёшься здесь по собственной воле».

Роэллия ещё не успела понять, что именно нельзя говорить и кому, когда дверь резко распахнулась. И там стоял тот, кого она так отчаянно ждала. Тот самый святой рыцарь, который обещал забрать её через десять дней.

Неизвестно, что с ним происходило всё это время, но он исхудал. Мягкой ладонью Хьюго коснулся её щеки, и девушка поняла: она скучала по нему куда сильнее, чем думала.

Почему только сейчас? Почему так поздно? Знаешь ли ты, как долго я ждала?

Она хотела ударить его в грудь и выплеснуть всю боль, но взгляд королевы за его спиной заставил Роэллию оледенеть. «Не те слова», — говорили эти глаза.

И ей пришлось произнести не то, что кипело в груди.

— Уходите. Вы мне больше не нужны.

Её руку и талию жгло в том месте, где он держал её. Она вырвалась и отступила назад. На лице мужчины, будто поражённого ударом грома, проступило глубокое отчаяние.

— Что… ты сказала?..

Хьюго судорожно искал в её лице причину такого поведения. Он снова протянул руку, но она отшвырнула его ладонь и отступила ещё на шаг.

— Не трогайте меня.

— Роэллия.

— Уходите. Мне больше нечего вам сказать.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

Как же не понимать. Эти слова рвут меня изнутри — так больно, что хочется разорвать себе губы. Если бы ты понимал, как сильно я ждала тебя, ты бы не осмелился спрашивать.

Она прикусила внутреннюю сторону губы и отвела взгляд. Он сделал шаг к ней — она это почувствовала — но как раз в этот момент вмешалась молчавшая до сих пор королева.

— Не знаю, слышал ли ты, Лампес, но я ношу дитя.

Нежный голос и лёгкие шаги приближались к Роэллии. Та рефлекторно хотела отступить, но через усилие сдержалась.

Королева подошла вплотную, мягко обняла её за плечи и потянула к себе, добавив ласковым голосом:

— И всё это — благодаря ей.

Хьюго, до того впившийся в Роэллию взглядом, наконец повернулся к королеве. Та смотрела на девушку как на самое милое в мире существо, убирала прядь с исхудавшей щеки и шептала:

— Возбуждающий аромат Флоны удивителен.

Глаза мужчины дрогнули. Он только-только спустился с башни и не мог знать о беременности королевы, поэтому смотрел на неё пристально, пытаясь понять, не лжёт ли она.

— Одно лишь её присутствие… один её запах, что течёт в ней… Знаете ли вы, насколько он разрушителен? Ах… да вы, конечно, знаете, Лампес. — Королева заговорщически улыбнулась. — Раз уж вы успели оставить имя под её белоснежной грудью, как же вам не знать?

Королева скользнула пальцами по груди Роэллии. Она уже почти коснулась места под грудью, где было выгравировано его имя, но Хьюго перехватил её руку и процедил:

— Не смейте заниматься грязными уловками.

Его ледяной взгляд грозил разорвать королеву. Ангсгарде болезненно сморщилась, а сопровождавшая её старшая фрейлина закричала:

— Лампес! Как вы смеете прикасаться к телу Её Величества!

Королева лишь отмахнулась свободной рукой и отдёрнула запястье.

— Даже столь целомудренного Лампеса способна вскружить такая потаскушка. Так что я прекрасно понимаю ваше желание владеть ею.

Она умилённо погладила Роэллию по щеке и отступила на шаг назад. Девушку от прикосновения королевы пробрал холод, но сопротивляться она не могла, поэтому стиснула зубы и терпела.

— При таком аромате любой мужчина возбудится. Даже Его Величество, который более тридцати лет был неспособен к этому, вмиг пришёл в действие.

Она сказала непристойное о короле так легко, что никто не смог её остановить. Даже сам король, неподвижно стоящий на троне.

— Ах да, вы ведь знаете, Лампес, что когда Флона источает запах возбуждения, это значит, что она сама тоже возбуждена? — обернулась королева и уточнила сладким голосом. 

И Хьюго не мог не понять — этот вопрос был ловушкой. Он холодно посмотрел на неё, а затем медленно перевёл взгляд.

— Я не верю словам королевы.

Ледяной голос сжал сердце Роэллии.

— Я слушаю только тебя. Так что…

Он взял девушку за подбородок и развернул к себе, требуя, чтобы она сказала правду глядя ему в глаза. 

— Скажи мне своими устами, Роэллия.