89

Взоры крестьян устремились к процессии рыцарей, облачённых в сияющие доспехи с печатью храма.

Это была глухая деревушка, всего полдня пути от столицы. Сюда редко заносило чужаков, а уж тем более — столь величественное воинство. Зрелище казалось чужим и вместе с тем завораживающим.

— Что стряслось-то вдруг? Вон тот знак… Орден, не иначе?

— Неужто поблизости появилось Чёрное пятно?

— Бр-р, жуть! Если бы оно и вправду возникло, они разве двигались бы так спокойно?

— Ну да… верно говоришь.

Селяне один за другим выходили из домов, сбегались на улицу и толпились, шепчась и перешёптываясь. Больше сотни рыцарей — такое можно было увидеть разве что в самой столице. Вот они и таращили глаза, не скрывая удивления.

А впереди, во главе этого воинства, ехал Крол Хэтс — командир Седьмого ордена паладинов и Второй Лампес. Он снова развернул карту, вручённую ему самим понтификом, и лицо его застыло.

Накануне глава церкви, проведший три дня в «молитве отклика», дабы услышать голос Господа, наконец-то вышел в свет.

«Хьюго Брайтон выйдет здесь. Дождись его и приведи ко мне».

С этими словами изнурённый понтифик, словно он и глаза не сомкнул, подозвал Крола Хэтса и протянул ему карту.

В мирное время, за исключением особых обстоятельств вроде охоты на чудовищ или военных действий, Ордену разрешалось без особого распоряжения передвигать по столице не более ста паладинов. И именно столько людей велел задействовать Папа Тухрескан, чтобы «встретить» Хьюго Брайтона.

Конечно, Крол Хэтс не мог за одну ночь собрать сотню закалённых рыцарей. Пришлось идти на хитрость. Он привлёк к делу послушников — будущих паладинов. Причём самых молодых, самых неопытных и безобидных на вид. Ведь если вдруг, пусть даже по невероятной случайности, дойдёт до столкновения с Хьюго Брайтоном, никакая армия не сможет его сдержать. Значит, оставалось лишь надеяться, что он не поднимет руку против столь неопытных юнцов.

Это была по-своему разумная уловка. Даже если Крол Хэтс и носил титул «Лампеса» так же, как Хьюго Брайтон, разница в их силе бросалась в глаза. Только полный дурак рискнул бы кинуться на него и тем самым лишь выставил бы свою слабость напоказ.

Он был доволен собственной уловкой и уверенной походкой направился к месту, отмеченному на карте. Впереди начинался тёмный, мрачный лес, связанный с Туманным лесом.

Туман лежал лёгкой пеленой и вовсе не казался густым, но стоило заглянуть вглубь — и уже ничего нельзя было разглядеть.

Не думал я, что у самого Туманного леса окажется деревушка.

Крол Хэтс напряжённым взглядом оглядел окрестности. Местность была захолустная, а сам лес и вовсе крохотный — не больше сада при богатом имении. Только вот это были всего лишь ворота, за которыми тянулись опасные горные хребты.

Туманный лес… каждый год там пропадают люди. Ни наводнение, ни оползни, ни даже пожар не могут его уничтожить. Если уж Хьюго Брайтон вошёл туда, то как, во имя всего святого, он сумел выбраться?

И откуда Его Святейшество узнал, что именно здесь он и появится?

А если вдруг… и в самом деле Господь снизошёл до него и ответил, указав путь, — разве это не чудо?

Значит, сам Адеморс молчаливо благословил наш замысел.

От этой мысли Крол Хэтс расправил плечи, сердце его наполнилось гордостью, и напряжение слегка спало.

— Командир, правда, что они выйдут именно там? Первый Лампес и Флона?

Уже час, как они стояли, не двигаясь, у края Туманного леса, вглядываясь в непроглядную мглу. Гигас, его верная «левая рука», задал вопрос, в котором слышалась тревога.

— Так сказал Его Святейшество. Значит, так и будет.

— Но ведь это Туманный лес… как они могут оттуда выйти?

Гигас озвучил то же сомнение, что некогда мучило и самого Крола. Но тот уже нашёл для себя ответ. Он вскинул подбородок и с гордостью произнёс:

— Это промысел Господа, а Святейшество сумел его прочесть. Ошибки быть не может.

Он сжал губы, давая понять, что больше не намерен слушать возражений. Гигас тут же отступил под тяжестью его твёрдого тона.

Время снова потянулось неспешно. Солнце, недавно стоявшее в зените, понемногу клонилось к закату. Они выступили ещё на рассвете и прибыли сюда задолго до полудня, но лес, окутанный туманом, всё так же хранил мёртвую тишину.

Юные послушники, ещё не получившие права называться рыцарями, до того державшиеся натянуто прямо от напряжения, стали сдавать. Кто-то облизывал пересохшие губы и жадно искал глазами воду, кто-то начал незаметно выходить из строя.

Внезапно над их головами стремительно пронеслась хищная птица. Раздался долгий пронзительный крик, и Крол Хэтс мгновенно окаменел.

Это был Священный гонец. Так называли соколов, которых использовали паладины рангом не ниже вице-командира. Их выращивали, питая святой силой, и птица запечатлевалась с хозяином, чтобы где бы тот ни находился — всегда могла отыскать его. Вот и теперь сизый сокол, не колеблясь ни на миг, описал круг прямо над Туманным лесом.

— Значит, он в лесу?! — возбуждённо сказал Гигас, поспешив к командиру.

— Верно, — кивнул Крол Хэтс. — Как и говорил Его Святейшество: он там.

Рассеявшееся было напряжение вспыхнуло снова, на этот раз вдвое сильнее. Крол Хэтс сжал руку в кулак, потом разжал — так он пытался унять застывающую дрожь в пальцах.

Первый Лампес. Хьюго Брайтон. Святой рыцарь, чья сила считалась величайшей за всю историю… Говорили, что каждый взмах его цепи уносит сотню жизней, и потому его называли «паладином ста смертей». Он обладал чудовищной силой, но движения его оставались удивительно простыми. 

Вот почему он отправился в поход лишь с четырьмя спутниками. Четверо или четыреста — для него это не имело особого значения. Наоборот, чем больше людей сопровождало его, тем большей обузой они становились. Его уверенность в собственных силах граничила с заносчивостью. Но в Гарго он был единственным, кому было позволительно подобное высокомерие.

И теперь, когда предстояло вести такого человека словно преступника, — Крол Хэтс ощущал тяжесть, которую невозможно было выразить словами.

— Что ж, посмотрим, повинуется ли он, — пробормотал Второй Лампес про себя и, задержав дыхание, вгляделся в туман, туда, где исчезла птица.

Выходит, паладины должны тащить за собой собственного предводителя.

То, что они позволили себе унизить Первого Лампеса, опираясь лишь на свидетельство одного человека, не могло не вызвать возмущения.

Крол Хэтс и сам понимал: если Хьюго Брайтон в гневе выхватит меч, удержать его силой он не сможет. И всё же оставалось надеяться, ведь при всей своей заносчивости в вопросах силы, перед Орденом он всегда был послушен. Только на это и стоило полагаться…

Но зачем Его Святейшество решил действовать именно так, вместо того чтобы подождать?

Да, королева подгоняла их, но столица уже почти рядом. Стоило выждать всего несколько дней — и он сам явился бы туда. Зачем столь шумная и унизительная мера?..

И тут мысль молнией пронзила его.

Они хотят использовать Флону, чтобы заклеймить Хьюго Брайтона как преступника.

Даже если свидетель всего один, этого хватало, чтобы сказать: он пал. Повод, пусть и шаткий, но был. И вот его решено обернуть в доказательство — показать всем, что Хьюго Брайтон виновен.

Сломить верность паладинов, разрушить восхищение, которое питали к нему люди. Дать понять, что он не святой герой, а падший грешник.

Попробуй они свергнуть его силой — и сердца рыцарей, напротив, сплотились бы вокруг него. Но если сомнения и недоверие пустят корни внутри самого Ордена, его голос и власть сами собой ослабнут.

А если это случится… Первым Лампесом станет Крол Хэтс. Вся полнота командования перейдёт к нему. Да, верность рыцарей и формальная власть — вещи разные. Но, как бы там ни было, именно он станет хозяином Ордена. По спине его пробежала сладкая дрожь.

Почему Его Святейшество так ненавидит Брайтона, Крол не знал. Но для него самого в этом не было ничего дурного.

Как ни велика его сила, но разве не слишком славное место занимает рыцарь из самых низов? Уличный оборванец, бывший нищим мальчишкой, вдруг стал владыкой паладинов…

Крол Хэтс так и не мог понять, отчего Господь даровал именно ему столь безмерную силу. Да ещё и силу чуждую, непостижимую — голубое сияние, не похожее ни на что.

Когда-то это мучило его до безумия, лишало сна. Теперь же нет. Сейчас он смотрел на вход в Туманный лес с тревогой, но вместе с тем — с тайным возбуждением.

И вдруг туман начал редеть…

— Не чувствуете? Пахнет чем-то… прекрасным?

Прямо к рыцарям из чащи потянулся слабый, но завораживающий аромат.