115

Золотистая святость, что оплела Роэллию, начала рассыпаться. Яркие золотые струи рассеивались, словно пепел, унесённый попутным ветром.

Тухрескан вытаращил глаза на это немыслимое зрелище и с ещё большим напором стал призывать святость. Затылок вспыхнул жаром, и чистейшая сила солнца вновь оплела тело Роэллии.

— А-а-ах!

Казалось, солнечная мощь опаляет всё её тело. 

Больно. Невыносимо больно…

Будто её голую бросили посреди пустыни — от макушки до пят всё тело горело. Сказать, что это была великая мощь святости, вручённой и благословлённой самим богом солнца, — значило не сказать ничего. Роэллию раздавило то же чувство сокрушительной немощности, какое она испытала, видя, как Хьюго залечивал свои раны.

Невозможно.

Противостоять такому существу — всё равно что самому броситься в объятия смерти.

Она подумала, что это сам Бог отвергает её. Что её отвергают и Бог, и мир, и всё сущее.

Смирись. Да, проще опустить руки и принять, что жизнь моя вся соткана из греха и скверны, как они говорят. Так будет менее мучительно.

Уже готовы были сорваться с её губ бессильные слова покорности, но в тот миг, когда она почти лишилась сознания, её удержал голос Хьюго, донёсшийся издалека.

«Ты сможешь. Спокойно…… сосредоточься на чём-нибудь одном».

Она вспомнила, как сквозь губы проникала сила — прохладная, прозрачная, как он сам. Не та, что жгла и подавляла, но та, что указывала путь и вела за собой.

Роэллия начала собирать собственную силу. С каждым медленным вдохом и выдохом по коже пробегала мелкая дрожь. Боль постепенно уходила, а вместо неё в сердце поднималось чувство наполненности. В этот миг Роэллия подняла тяжёлую руку и оттолкнула Папу.

Какая сила могла быть в тонком запястье, дрожащем даже под тяжестью цепей? И всё же Папа отшатнулся — не от физического усилия, но от невидимой силы. Почти как сама святость…

Безумная мысль исказила его лицо. Роэллия открыла заплаканные глаза и взглянула прямо на него. И в тот миг у Тухрескана перехватило дыхание.

Золотое сияние святости. Тот блеск, что дан лишь избранным Богом, дрожал в глазах блудницы.

— Не может быть. Как ты, ничтожество, можешь…

С самого первого проявления святости и до нынешнего дня, когда он стал Папой, Тухрескан всегда верил и следовал лишь Адеморсу. Все его представления о жизненной истине, о добре и зле были выстроены церковью. Ради процветания Адеморса и ради того, чтобы самому стать под его сиянием самым благородным существом, он не колеблясь омывал руки кровью невинных. И всё же теперь он…

На ней нет священного знака. Но как, как в глазах такой распутницы может быть Печать Святости?!

Отшатнувшись было назад, он вновь протянул руку к Роэллии, но невидимая сила отбросила его, оказав сопротивление.

— Дерзость, дерзость…… дерзость!

В глазах Папы, лишённых Печати Святости, вспыхнула жажда убийства. Как прилив, его святость вновь обрушилась на Роэллию, сокрушая её. Её недавнее проявление силы показалось всего лишь мимолётным чудом — дыхание у девушки опять перехватило. Золотая волна опалила её.

Но теперь Роэллия не дрожала от беспомощного ужаса, как минуту назад. Она яростно уставилась на Папу покрасневшими глазами и, звеня оковами, забилась в отчаянной борьбе. Преимущество силы, навалившееся на неё, было безмерно, словно её утащили в глубину морскую, — и всё же она сопротивлялась до конца.

Она оттолкнулась, увеличивая между ними расстояние, и дрожащей рукой схватилась за украшавшие приёмную железные доспехи.

С грохотом, разлетевшись о холодный мраморный пол, рассыпались доспехи рыцаря с копьём. В этот миг распахнулась дверь, и в зал вошёл король.

Лицо его перекосилось, когда он увидел Роэллию, распростёртую на полу.

— Эй, живо уведите Флону!

Холодный взгляд короля был устремлён прямо на Папу.

*****

С точки зрения королевы визит Папы не принёс никакой выгоды. 

Нет, если быть точной, то ущерб оказался куда значительнее.

Именно благодаря Папе жадность, которая пускала корни в сердце короля, всплыла наружу куда более откровенно, чем она ожидала. Но поделать с этим Ангсгарде ничего не могла. Королева была не в силах ни воспрепятствовать желанию короля видеть Флону, ни удержать его колеблющееся сердце.

Она бы солгала, если бы сказала, что это не причиняет ей боль. Но сказать, что она от того впала в бездонное горе, тоже было бы неправдой.

В конце концов, это лишь пустая вещица.

Плеск. Тёплая вода стекала по плечам. Опустив взгляд на королеву, которая в задумчивости смотрела в пустоту, Розена осторожно спросила:

— У вас неважное настроение?

— Просто… Мысли появились.

— Какие, позвольте мне осведомиться?

Мягкие пальцы ласково разминали её плечи, пока Розена заботливо задавала ей вопрос. Королева на мгновение откинулась на её руки и, с лёгкой улыбкой, ответила:

— Похоже, Его Величеству чересчур приглянулась Флона. Но, как бы там ни было, она всё равно моя, и он ничего не сможет с этим поделать. Хотя… признаю, цветок и впрямь выдающийся.

— Жалеете, что впустили цветок?

Королева чуть замялась, но тут же фыркнула и покачала головой.

— До такого ещё не дошло. Десяток лет его плоть оставалась неподвижной, что бы я ни делала, а эта девчонка одним махом возбудила его. Ненавидеть за это я её не могу. По крайней мере, пока ребёнок не будет зачат.

А значит, после зачатия она во что бы то ни стало избавится от неё. Розена уловила этот скрытый смысл, но вслух озвучивать не стала — лишь втёрла во влажные плечи королевы нежное ароматное масло.

— Но если подумать, мне не особенно приятно, что король на неё отвлёкся.

Её раздражало, что во время близости король всё чаще бросает взгляд за занавесь. По крайней мере в постели всё его внимание должно принадлежать только ей.

Немного поразмыслив, королева перехватила руку Розены и сказала:

— Сегодня Флону отведи не в спальню, а в соседнюю комнату. Нет нужды держать её в одном помещении. Мы уже знаем, что её аромат способен накрыть весь дворец.

— Я поняла.

Когда Розена уже собиралась отдать приказ ожидавшей снаружи служанке, королева вдруг схватила её за запястье:

— И ещё, Розена.

— Да, Ваше Величество?

— Сними с неё одежду и принеси мне.

Розена замерла и осторожно уточнила:

— То, что она сейчас носит?

Королева кивнула. Поняв смысл, Розена ответила, что всё исполнит, и уже хотела выйти, но королева не отпускала её запястье.

По выражению королевы было видно, что она хочет сказать ещё кое-что. Розена обернулась, и тогда королева тихо прошептала:

— Всё, что на ней надето, Розена. Всё. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Розена на миг задержала взгляд на госпоже, затем низко склонила голову и ответила вполголоса:

— Да, Ваше Величество. Я исполню.

Лишь тогда пальцы королевы разжались.

Не колеблясь, Розена направилась в покои, где держали Роэллию.

*****

Прим. пер. Знаете, есть извращенцы, которые в инете трусы поношенные покупают. Вот королева хорошо бы вписалась в их тусовку.