134

Пока Хьюго и его паладины уничтожали и выжигали семена чудищ, расползшиеся внутри Гарго, наблюдавший за происходящим Крол Хэтс с запозданием вступил в бой.

— Рыцари Нового Пламени не знают страха! Смело в атаку!

Он вскочил на коня, вскинул меч высоко над головой, и его алый бархатный плащ взвился на ветру. На безупречно чистом лице, не запятнанном ни каплей крови, играли первые лучи рассвета, прорезающие тусклый предутренний свет.

Но стоило раненым внимательнее взглянуть на то, как он, выдвинувшись вперёд, размахивает мечом и изображает храбреца, — как с их уст сорвались грязные ругательства.

В ту же секунду неизвестно откуда прилетевшее протухшее яйцо шмякнулось Кролу Хэтсу в спину. Раздался влажный звук, и из разбитой скорлупы повалил отвратительный смрад. Крол Хэтс, побелев от злости, завертел головой и взвизгнул:

— Кто это! Кто посмел?!

По алому бархату размазались вязкие, сопливые разводы. Крол Хэтс перекосился от унижения. Алый цвет был дорогим и почётным, а бархат — тканью, которую простой человек едва ли мог бы позволить себе за всю жизнь. Красный бархатный плащ, символ Нового Пламени, теперь был опозорен протухшим яйцом — и выражение его лица стало жестоким.

— Трус! — выкрикнул кто-то.

— Лжец!

— Убирайся, пугало без таланта!

— Ты никого не спас! Какое к чёрту Новое Пламя!

— Как ты смеешь разыгрывать героя?!

Со всех сторон на рыцарей Нового Пламени обрушился поток обвинений. Смутившиеся рыцари в панике вытащили оружие и подняли его, оглядываясь по сторонам. В ответ на это в них полетели новые сгустки грязи.

— Чёрт! Неблагодарные!..

— Прекратите! Немедленно остановитесь!

Ещё минуту назад воодушевлённый отряд теперь был вынужден пятиться назад — не под натиском паладинов, не под давлением королевской гвардии и не из-за чудищ, а перед обычными гражданами. Их руки, сжимающие оружие, заметно дрожали.

— Да я этих!.. — Крол Хэтс уже занёс меч, собираясь рубануть в сторону людей. Но его остановил холодный низкий голос:

— Разве вы пришли сюда не чудищ побеждать?

Хьюго, стряхнув с клинка кровь и медленно приближаясь, встал прямо перед Вторым Лампесом. Тот дёрнулся и инстинктивно отступил. Хьюго молча смотрел на него.

— Скажите. С какой целью вы, называющие себя Новым Пламенем, явились сюда?

— Е-естественно… — запнулся Крол.

— «Естественно»?

— Чудищ победить, ха! Вы говорите так, будто мы собирались на людей напасть.

Он задрал подбородок, делая вид, что не понимает. Хьюго ухмыльнулся, принимая от подошедшего Патрика полотенце и вытирая руки.

— Паладины уже уничтожили всю эту мерзость, так что вам не придётся марать свои чистенькие клинки. Прошу заняться сбором и очисткой останков, чтобы эта дрянь не разнеслась как зараза. У меня есть дела.

— То есть нам, по-вашему, нужно заниматься уборкой?!

— А разве вам не стоит радоваться хотя бы этому? Здесь слишком много свидетелей. Представьте: вы ничего не сделали — и присвоите себе славу. Недовольных будет много… Так что поторопитесь. Иначе завтра вам будет трудно ходить с таким гордо поднятым подбородком.

Хьюго развернулся и ушёл, оставив позади трясущегося от злости Крола Хэтса. Патрик, оглянувшись через плечо, быстро догнал командира.

— Вы правда позволите им заниматься этим? Они ненадёжны.

— Поэтому вы и будете наблюдать. Оставлять всё им одним нельзя.

Патрик замер, недоверчиво посмотрев на Хьюго:

— А вы, командир?

— У меня есть дело. Присмотри за тылом.

— Командир… Вы всю ночь сражались с чудищами, вам нужен отдых.

Патрик побледнел и шагнул вперёд, преграждая ему путь. Но взгляд Хьюго, устремлённый на шпиль королевского дворца, не дрогнул. Кровь стекала с его опущенной руки, капая на землю. Он сжал кулак, скрежетнул зубами и уставился на дворец.

Пока он был заперт в башне, он потерял счёт времени. Сражаться с Богом, — не то, что можно вынести в здравом уме: дни распадались, часы растягивались, а время превращалось в бесформенную кашу.

И за это время прошло двадцать дней — вдвое больше срока, который он обещал Роэллии.

Почти месяц она держалась в одиночку во дворце.

Его словно вывернуло изнутри. Он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться и не броситься туда бегом.

— Отойди, Патрик.

— Командир!

— Не раздражай меня. Ты всё равно меня не остановишь.

Хьюго резко оттолкнул его руку. Они знали друг друга ещё с ученических лет — не то чтобы дружили, но были ближе остальных. Мысли друг друга они, конечно, не читали, но настроение улавливали безошибочно.

Патрик пристально смотрел на него, затем тяжело выдохнул, сдёрнул шарф с горла и сказал:

— Если собираетесь идти — сначала выслушайте меня.

На обнажённой шее виднелся шрам — будто ему перерезали горло и зашили обратно. Хьюго остановился, нахмурился и тихо спросил:

— Ты выдрал печать молчания силой?

— Узнали, значит. Тогда угадайте, зачем мне её поставили.

Патрик следил за Папой по приказу Хьюго. Спустя недолгое время его схватили и привели к понтифику. Там ему и нанесли печать молчания — причина была очевидна.

— Ты увидел то, чего видеть не должен был.

Патрик кивнул.

— В подземелье Лакримы я обнаружил нечто странное. И, похоже, именно с его помощью папа создаёт уроборосов.

Хьюго побелел. Он на мгновение задумался, затем спросил:

— Что это было, Патрик?

Тот огляделся, наклонился и прошептал:

— Копьё. Огромное и невероятно прекрасное копьё… И, думаю, это то самое Лунное копьё из легенды об основании Гарго.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Только после того как ему доложили, что Хьюго Брайтон выехал на место, король наконец смог лечь спать. За последние двое суток он почти не сомкнул глаз и был измотан.

Стоило ему коснуться подушки, как он провалился в сон. Но прошло совсем немного времени — и ему снова пришлось подняться: по коридору раздавался топот стражников, по дворцу — крики придворных.

Королева выбежала к нему в ночной рубашке; король, держась за пульсирующую голову, тоже поспешил наружу. К счастью, вскоре шум улёгся. Короля мутило от боли и злости, но, остро нуждаясь во сне, он отложил разборки и вернулся в постель.

Перфесдо Янкальт заснул только под утро. Он категорически запретил кому бы то ни было входить в покои до его пробуждения. Но едва он погрузился в настоящий сон, как мягкий шелестящий голос вырвал его из него.

— Ваше Величество, проснитесь. Ну же.

Сладкий голос королевы липко прильнул к его уху, но теперь тяготил ещё сильнее.

— Что ещё случилось, королева? Я велел никого не впускать и не будить меня.

Перфесдо раздражённо огрызнулся. Ангсгарде замялась, но затем снова напевно прошептала:

— Вставайте, Ваше Величество. Первый Лампес пришёл и требует вернуть ему Флону.