96

Король молча следил за процессией, а стоявший рядом граф Ревиньяк негромко разъяснял ему подробности.

— Поскольку она провела время на улице, её сразу поведут в купальню. Старшая фрейлина лично займётся омовением и нарядом, после чего представит её королеве.

— Но если она и впрямь Флона, вряд ли к ней можно так просто приблизиться, — заметил король.

— Я позаботился об этом заранее, — ответил граф. — Ещё несколько месяцев назад мы тщательно подготовили слуг: их зрение и обоняние притуплены. К тому же из храма привезли достаточно святой воды, так что в какой-то мере мы сумеем сдержать её.

Король невольно вздохнул. Полагать, будто испорченный нюх способен защитить от её аромата… Наивность, граничащая с глупостью. 

Перфесдо Янкальт слишком хорошо помнил: благоухание Флоны нельзя заглушить, зажав ноздри. Оно проникало в тело целиком, в самую кожу, впитывалось в плоть и кровь. Этот аромат отнимал чувства и пленял разум — вот почему её и называли опасным цветком.

Что ж… если кто-то окажется отравлен этим дурманом — всегда можно от него избавиться. Или уничтожить саму Флону.

Король отвёл взгляд от окна и направился к заваленному бумагами столу, где его ждали горы документов. Сегодня был особенно хлопотный день — со всех провинций поступали налоговые отчёты. Увы, как бы ни была хороша и нарядна Флона, в эту ночь её чары не найдут применения.

— Если подготовка к заседанию завершена, позови министров, — распорядился король.

Придворный распорядитель молча склонил голову в знак повиновения.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Карета мягко покачивалась, пересекая первые кованые ворота королевского дворца. Роэллия, словно застывшая под проклятием богини, чей взгляд обращает людей в камень, всё это время едва решалась дышать. И только теперь она медленно скользнула взглядом к узкому окошку кареты.

Высокие, острые, устремлённые в небо деревья тянулись бесконечной стеной. Жёлтая утрамбованная дорога шла ровной лентой, а по её обочинам время от времени возникали статуи жрецов и служителей Солнца. В этом было столько величия и тяжести, что Роэллия ощущала, как на неё давит невидимый груз.

Это и есть королевский дворец?..

И хотя они ещё даже не пересекли внутренние ворота, всё её тело уже дрожало от напряжения.

Роэллия родилась и выросла на окраинном кладбище — месте, где находили приют лишь отверженные и забытые, её жизнь почти не соприкасалась с людьми знатными и благородными. Слухи об ином, почти сказочном мире, она слышала лишь краем уха: среди толпы на убогих похоронах и из обрывков разговоров прихожан, заглянувших ради показного милосердия.

И этим миром был королевский дворец. Она всегда думала, что при жизни ей не суждено увидеть его…

Стараясь усмирить сбивчивое дыхание, Роэллия глубоко вдохнула и сжала озябшие, побелевшие пальцы.

Ничего, всё будет хорошо. Ничего не случится… Всего десять дней. Он обещал забрать меня через десять дней. Значит, нужно просто выдержать ровно десять дней.

Роэллия снова и снова прокручивала в голове его слова, пытаясь хоть немного унять охватившее её напряжение. Бежать из этой страны всё равно невозможно — она однажды бросила всё и скрылась в деревне на самом краю земли, но и там её нашли и привезли обратно.

Наоборот, поспешный побег только загонит её в ещё больший тупик. Её могут запереть, чтобы не осталось ни малейшей возможности для глупых мыслей, а то и переломать ноги, избить до полусмерти.

Нет, сейчас нужно лишь одно — ждать. Хоть как-то, но ждать.

В этот миг снова раздался глухой грохот: карета слегка замедлилась и вновь качнулась. Это были уже вторые ворота. Чтобы попасть к королю, королеве и всей их свите, нужно пройти третьи ворота.

— Хьюго, — шёпотом промолвила она, прижимая сцепленные в молитве руки к губам.

В памяти всплыл его голос: по дороге в столицу он рассказывал ей о дворце, о королеве и самом короле. Он зазвучал у самого уха и тут же растаял, словно туман.

«Король, хоть и производит впечатление спокойного и рассудительного человека, на самом деле труслив. Сейчас, когда сила церкви уступает силе династии, он не станет менять сложившийся порядок. По историческим канонам папский престол должен стоять выше королевской власти, но теперь всё наоборот. Это произошло благодаря прежнему монарху, Алексею II, сумевшему ослабить власть церкви. Потому будь настороже: опасаться тебе следует не короля, а королевы». 

Королева-иностранка… Говорили, что она моложе короля на восемнадцать лет.

Из жалости к молодой королеве, пришедшей из чужих земель, король относился к ней с особым вниманием. Почти все её прихоти он исполнял без возражений.

«Королева — женщина с тонкими нервами. Когда её только выдали замуж и привезли сюда, великие вельможи встретили новоиспечённую супругу короля холодно. Перфесдо Янкальт хоть и окружил её заботой, но до сих пор находятся немало тех, кто не питает к ней особой симпатии. У них нет наследника, и потому всё чаще шепчутся: мол, пора бы найти королю новую супругу. Вот почему королева Ангсгарде испытывает сильную неприязнь к детям. В прошлые времена дети знатных господ свободно бывали во дворце, а с её появлением детский смех и голоса исчезли без следа. Настолько сильно они задевают королеву за живое — это её больное место».

«Роэллия, знать — это грязные существа в безупречно чистых одеяниях. Не все, конечно, такие, но придворным вельможам верить нельзя. Они — змеи, пропитанные ядом политики. Так что какими бы сладкими ни были их речи, не дай себя ослепить. Утрой бдительность и сомневайся до самого конца».

Утрой бдительность и сомневайся до самого конца. Утрой бдительность и сомневайся до самого конца…

Пока она мысленно повторяла слова Хьюго, карета пересекла последние железные ворота.

Роэллия распахнула глаза и устремила взволнованный взгляд в окно. Вместо высоких деревьев потянулись низкие садовые кроны, показались очертания прямоугольного озера и величественного фонтана.

Через несколько минут карета, медленно, но решительно двигавшаяся вперед, наконец остановилась.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

— Добро пожаловать, капитан гвардии. Спасибо за вашу тяжёлую работу, — ровным голосом произнесла Розена, встречая карету, окружённую стражами.

Капитан спешился и встал перед ней.

— Нас встречает сама старшая фрейлина?

— Разумеется, — спокойно ответила она. — Вы ведь знаете, Её Величество заждалась и не раз повторяла, что ей не терпится увидеть цветок.

Капитан хотел было улыбнуться, но на губах его появилась лишь тень горечи.

— Что с вами, сэр Джефф?

— Думаю, вам стоит быть осторожнее, — негромко произнёс он.

— Осторожнее? С чем именно?

Розена вопросительно посмотрела на него. Сэр Джефф едва заметным жестом указал на карету с плотно закрытыми дверцами.

— Вы о Флоне?

— Да.

При виде его мрачного выражения и Розена посерьёзнела. Ещё недавно она радовалась: наконец-то желанное оказалось у неё в руках. Но отчего тогда капитан гвардии так тяжко нахмурился?

— Уверен, что и вы, и Её Величество предусмотрели все меры предосторожности… но должен признать: столкнувшись с Флоной, я почувствовал этот аромат. Он и впрямь странный.

— В каком смысле? — насторожилась Розена.

Сэр Джефф коротко рассказал о том, как Первый Лампес передавал ему Флону. О том мгновении, когда тело вдруг перестало его слушаться, словно душа таяла и ускользала; когда разум погружался в пустоту, а сам он, не заметив, уже жадно тянулся к её аромату. И пусть всё это длилось лишь одно короткое мгновение — оно оставило в нём след такой силы, что капитан до сих пор не мог отделаться от ощущения собственной беспомощности.

А что, если… если Флона всерьёз решит бежать из дворца? Сумеет ли гвардия удержать её? Разве что, заливаясь дорогой и редкой святой водой, словно простой водой из кувшина, да с оружием, освящённым самим Орденом… Но без того? Обычные рыцари могут пасть, так и не успев выхватить меч…

От этой мысли по коже сэра Джеффа пробежал холодок. Он был капитаном королевской гвардии — человеком, которому во что бы то ни стало надлежало оберегать дворец. Ни на миг не имел он права ослабить бдительность. Если бы его сокрушили рыцари или воины, если бы он пал в бою, утратив руки и ноги, — в том не было бы позора.

Но это… всего лишь аромат. На миг это благоухание показалось ему настолько чарующим, что дух захватывало. Но ведь он не был таким дураком, чтобы ради какой-то женской красоты забыть о долге и чести.

И всё же — именно так и вышло. Он утратил ясность разума, едва ли помнил, зачем вообще явился сюда, и даже на миг захотел отбросить прочь свои обязанности.

Ему было стыдно. Стыдно и страшно.

Да, это можно назвать позором, но, чтобы не повторить ошибку дважды, он не мог умолчать о случившемся. Он обязан был предупредить Розену.

— Понимаю… — медленно произнесла фрейлина. — Теперь ясно, о чём вы говорите. Нам нельзя терять бдительность.

— Именно так. Если станет невозможно держать её под контролем — непременно просите помощи у Ордена, — твёрдо сказал капитан.

С этими словами он развернулся, уступив место десятку рыцарей, что окружили Розену плотным кольцом.

Старшая фрейлина незаметно перевела дух и подошла к маленькой карете, что с самого начала стояла безмолвно и неподвижно. Её голос прозвучал ровно и властно:

— Довольно. Выходи.