113

С каждым шагом Роэллии тяжёлые железные цепи издавали леденящий душу металлический звук. Оковы на запястьях и щиколотках были куда толще и тяжелее тех, что сковывали её, когда Хьюго привёз её сюда. Стоило лишь неловко поднять руку — и шаги сразу сбивались.

Будто самих цепей было мало, — по бокам, спереди и сзади её окружали вооружённые слуги и рыцари, лица которых были закрыты полотнищами, скрывавшими рот и нос. Они шагали настороженно, словно сопровождали опасного зверя.

Для того чтобы проводить всего лишь одну женщину, едва державшуюся на ногах под тяжестью цепей, охраны было уж слишком много. Но ведь это была та самая страшная Флона, и потому никто не осмеливался ослабить бдительность.

Роэллия криво усмехнулась про себя.

Им, в чьих руках было в десять раз больше силы, чем у неё, да ещё с копьями и мечами, было смешно её бояться.

Боятся аромата, трясутся из-за него так, будто это проклятие какое-то…

На деле она вовсе не была такой великой или опасной, но настороженность этих людей превращала её в нечто по-настоящему ужасающее.

Лучше бы у меня и вправду была такая сила… Тогда я показала бы им всё, чего они так жаждут, чего с таким нетерпением ждут, — тот самый ужас, каким они меня считают. Хотела бы я силу, подобную святой мощи Хьюго, что способна истреблять демонов и сотрясать землю и само основание мира.

Роэллия тихо выдохнула, но в следующий миг внезапно нахлынувшая тошнота заставила её остановиться.

Служанки, державшие девушку за руки и тянувшие вперёд, крепче сжали её, пытаясь вновь заставить идти, но Роэллия пошатнулась и не смогла сделать ни шага.

— Уп…

Звякнули цепи.

Она подняла руку, зажала рот, согнулась, обхватив живот, — и только тогда рыцари и служанки, окружавшие её, наконец остановились и обернулись.

— Что с вами? — тихо спросила одна из служанок. Голос принадлежал той самой, что в ту ночь осмелилась предупредить её.

Роэллия тяжело дышала и едва слышно прошептала:

— Подождите немного… меня мутит…

Похоже, всему виной была святая вода, которую её заставили выпить.

Хотя Роэллия выпила святую воду ранним утром, ещё толком не открыв глаза, перед тем как выйти наружу её снова заставили насильно проглотить эту дрянь.

Святая вода обжигала горло и огнём растекалась по внутренностям, выжигая всё на своём пути. Жгучая боль, словно она проглотила яд, выжимала из неё силы; холодный пот струился по коже, пока она пыталась выровнять дыхание. В этот момент старшая фрейлина, шедшая впереди, оглянулась.

— Что случилось?

— Флону тошнит, — тихо ответила одна из служанок. — Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дух.

Старшая фрейлина на мгновение замолчала, затем коротко бросила другой:

— Принеси холодной воды. Она должна предстать перед высокими особами и не смеет являться в таком виде.

Служанка мгновенно бросилась через коридор и вскоре вернулась с чистой водой, неизвестно откуда добытой.

Лишь после того как Роэллия сделала несколько глотков, она смогла распрямиться.

— Сможете идти? — снова спросила та самая служанка, что первой заговорила с ней несколько минут назад. 

Если подумать, Роэллия всегда слышала человеческое слово именно от неё. Ей хотелось увидеть лицо женщины, но покрывало, накинутое на голову, мешало обзору.

— Да. Спасибо…

— Не за что.

Неуместная благодарность немного смутила служанку. 

Они снова двинулись по коридору. Огромный дворец тянулся так далеко, что до тронного зала короля приходилось идти добрый отрезок пути. Пока они шли, Роэллия изо всех сил старалась успокоить дыхание и унять подступающую тошноту.

«Из Ордена пришёл человек, который хочет тебя видеть».

Кто мог прийти? Ей хотелось верить, что это Хьюго, но по взгляду королевы было ясно — нет, не он.

Королева наверняка знала, что под грудью Роэллии вырезано имя Хьюго. Если бы приехал Хьюго Брайтон, она непременно сказала бы об этом прямо, чтобы сильнее поколебать её, — не стала бы прятаться за обтекаемой фразой «из Ордена».

Неужели?..

Мысль о возможной догадке пробежала в голове, и плечи Роэллии невольно дрогнули.

Тем временем рыцари, сопровождавшие её, остановились перед огромными дверями из дерева с чеканным изображением золотого льва.

— Ваше Величество, Флона доставлена.

****

Рыцари ввели её в зал и, отпустив, тихо прикрыли за собой двери. Служанки, державшие Роэллию под руки, опустились на колени перед сидевшими за столом людьми.

— Да узрим славу Гарго и солнце его.

Обычно «слава Гарго» означала короля, а «солнце Гарго» — Папу. Услышав это приветствие, Роэллия не смогла удержаться: губы под покрывалом задрожали.

— Ждите снаружи, — сказала королева, тоже находившаяся в зале.

Служанки поклонились и вышли. Тёплые ладони, сжимавшие её руки, отступили, и вместе с этим исчезла последняя опора. Пусть удерживали её лишь из страха, чтобы не сбежала, но теперь, когда их тепло пропало, Роэллия вдруг ощутила ледяную пустоту. Она крепко сжала подол, чувствуя, как по коже пробегает мелкая дрожь.

— Я впервые вижу её лично, хоть и сам отдал приказ доставить. — раздался незнакомый голос. — Она куда меньше, чем я ожидал.

— Худенькая и тонкая, — ответила королева. — Хрупкая, словно нераспустившийся бутон, такая чистая и наивная, что трудно поверить: перед нами та самая страшная Флона. Но прошлой ночью, когда я сама ощутила её аромат, я поняла, почему Орден так её боится.

— Значит, аромат силён, — произнёс Папа с едва заметным подтекстом. — Сейчас, видимо, не чувствуется — должно быть, из-за покрова.

Королева слегка улыбнулась и перевела взгляд на Роэллию. Даже под покрывалом её страх читался слишком отчётливо, значит, эффект был достигнут. Усмехнувшись, королева бросила взгляд на короля и отдала приказ:

— Сними покрывало.

Но дрожащая всем телом Флона не подчинилась. Она упрямо отказывалась открыть лицо и хваталась за последнюю каплю достоинства. На лице королевы проступило раздражение, и в этот момент король, сидевший рядом с ней, шагнул вперёд.

В его шаге слышалось нетерпение. Не успев даже подойти вплотную, он уже протянул руку и резко сорвал с неё покров.

В тот же миг густой и пряный аромат, заключённый под тканью, вырвался на свободу и захлестнул короля с головой.

Роэллия дёрнулась, моргнула, и, медленно подняв голову, встретила его взгляд. Её хрупкие черты, озарённые мягким светом, отпечатались на зрачках короля.

— Ваше Величество! — звонкий голос королевы рассёк воздух.

Взволнованная Роэллия отпрянула, но король схватил её за запястье. Его хватка была такой сильной, что Роэллия невольно скривилась от боли. Мужчина не пытался удержать её от побега, — он тянул пленницу к себе. Она упёрлась ногами в пол, стараясь не поддаться.

— По… пожалуйста, отпустите.

— Так вот ты какая, — прошептал король.

Его взгляд скользнул по её лицу, словно облизывая кожу. От этого липкого, змеино-холодного взгляда Роэллию опять затошнило. Сжав зубы, девушка подняла на него испуганные глаза. И вдруг — будто эхо из прошлого — в ушах зазвучал низкий, звериный стон, что она слышала, когда король сплетался с королевой. К горлу подступила тошнота, грудь сдавило. Она прикусила язык, чтобы удержать рвотный спазм, и, дрожащим голосом, умоляюще произнесла:

— Прошу… отпустите меня.

Неизвестно, что именно он услышал в этих сбивчивых, хриплых словах — но в глазах короля вспыхнул огонь. Пальцы сильнее сжали запястье, и из её губ вырвался глухой стон боли. 

Роэллия отступила на шаг, но король шагнул ближе на два. По её спине побежал холодный пот. В помутневшем взгляде короля клубилась жадность. Он смотрел на неё свысока, его лицо было искажено откровенной, грязной похотью.

То ли от чувства надвигающейся опасности, то ли от внезапной волны тошноты, разум Роэллии помутился.

Отпусти. Прошу, отпусти. Отпусти меня. Отпусти!

Мысль вырваться захлестнула её целиком, заполнила всё сознание, до боли сдавила грудь. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. И вдруг это отчаянное желание, распирающее изнутри, прорвалось наружу, само собой — воплем:

— Отпусти меня!

В тот миг вокруг Роэллии изменилось течение воздуха, пропитанного её ароматом. Вихрь благоухания вспыхнул и мгновенно дрогнул, будто ожив, — и рука короля, сжимавшая её запястье, внезапно ослабла и бессильно опустилась.