75

В голове вспыхнул пожар.

Всё, что прежде мучило его, тревожило и вызывало раздражение, в один миг испарилось, рассыпалось прахом от одного лишь прерывистого дыхания Роэллии.

Эта мягкая, хрупкая девушка с лёгкостью разрушила каменные бастионы, которые он так долго и упорно воздвигал вокруг тела и духа.

Переплетение языков было сладким, как мёд, влажное, прерывистое дыхание связывало их крепче любых оков.

Эта наивная женщина оказалась втянута в происходящее почти насильно, но, помедлив всего на миг, с бесстрашной жаждой прижалась к нему в ответ.

Её невинные губы послушно раскрывались под его натиском, и рот беспомощно принимал безжалостно вторгавшийся язык.

— Ха… мм… мф…

Дыхание вырвалось прерывисто и тяжело, пока он блуждал по её губам и жадно втягивал их в себя. Грубым, неумелым поцелуем, свойственным мощному, но неопытному в ласке мужчине, он терзал рот Роэллии и бесцеремонно похищал её слюну.

— А… хн… м!

Каждый её болезненный стон заставлял Хьюго замедлиться на краткий миг, но остановиться он уже не мог.

Опьянённый, лишённый всякой защиты от накрывшего его восторга, он чувствовал, как дрожащие от волнения руки обвивают его шею, как нежная кожа откликается на прикосновения.

Тонкие, хоть и слегка округлившиеся бёдра, и чуть более полные ягодицы, мягко заполняли его ладони.

Ему казалось, что руки у него плавятся. Касаться ее было почти преступлением, и всё же по коже пробегал восторг от того, как сокровенная мягкость прижималась к его мозолистым рукам.

Развращённое, изголодавшееся тело бурно отзывалось на это прикосновение. То, что он с трудом успокаивал в купальне, распирало изнутри и беспощадно колотило в тесную преграду штанов.

Игнорируя низменную боль в паху, Хьюго продолжал сосать дрожащий, сладкий язычок, без устали лаская её тело.

Грубые пальцы осторожно скользили по коже. Он то описывал мягкие круги, то, не выдержав, сжимал её плоть, а потом вновь, словно в раскаянии, переходил к нежным прикосновениям. 

Всё его существо жаждало схватить её, мять без удержу, пока он не насытится. Но его сдерживал страх сломать, испортить эту хрупкость.

Господи… разве может существовать нечто настолько мягкое и податливое?

Сложи воедино всё самое драгоценное в мире — и даже оно не сравнится с этим прикосновением, с этим ароматом.

Одного только поцелуя, одного касания хватало, чтобы у него закружилась голова и перехватило дыхание.

Все чувства, которые он пытался убить в себе, встали дыбом, как острые шипы. Осязание, вкус, обоняние — подавленные тяжестью божественной силы, вдруг вырвались и теперь стремились поглотить всё, что исходило от этой крошечной женщины.

Не в силах больше сдерживаться, Хьюго провёл языком по тонкой линии шеи. Девушка вздрогнула и, полуприкрыв глаза, испуганно взглянула на него сверху вниз. В ответ он демонстративно прикусил её изящный подбородок и скользнул ниже.

Он припал губами к выступающей ключице, вновь и вновь касаясь гладкой кожи. Осыпав плоскую грудь частыми поцелуями, левой рукой подхватил лёгкую ткань сорочки и одним рывком стащил с неё. Роэллия в ужасе выпрямилась, но мужчина швырнул одежду в сторону.

— П-подожди…те. Ах!

Девушка прижала ладони к груди, пытаясь прикрыть наготу, но тонкие руки никак не могли скрыть разгорячённую кожу, налившуюся жаром. Хьюго целовал розовые, словно персик, плечи и без колебаний понёс её к постели.

Кто бы мог подумать, что такая тесная комната окажется кстати.

Стоило лишь обернуться и сделать пару шагов — и вот они уже у кровати. Ложе было узким, впритык на одного человека, но Роэллия была такой тоненькой, что оно казалось просторным.

Девушка, всё также прикрывая грудь, молча наблюдала, как огромный мужчина одним движением сбросил с себя одежду. Её взгляд остановился на его теле — твёрдом, как скала, освещённом бледным светом луны из крошечного окна.

Обнажённая грудь, которую она чувствовала под ладонью сквозь ткань, теперь была у неё перед глазами. Взгляд скользнул по плечам, куда шире её собственного тела, и узкой талии, которая казалась ещё тоньше на их фоне.

То было тело не столько прекрасное, сколь пугающе величественное.

Она вспомнила мраморные статуи архангелов, которые не раз видела у стен дворца, и те были похожи на него, особенно грудной клеткой. Но в его облике было нечто большее — горячее, чувственное, живое.

Девушка зачарованно следила за игрой мышц, перекатывающихся под кожей при каждом его движении. Но стоило встретиться с его глазами, отражавшими лунный свет и сиявшими глубоким синим, как она поспешно опустила голову.

— Посмотри на меня, Роэллия.

Каждый раз, когда он произносил её имя, ей казалось, что у неё плавятся барабанные перепонки.

Отчего так? Из-за низкого, глубокого тембра его голоса? Или из-за неторопливой, изысканной манеры, с которой он выговаривает каждую букву? А может быть, всё дело в том, что я сама уже пленена этим голосом?

— Роэллия.

Она крепко зажмурилась, но голос звучал только отчётливее, словно проникал под кожу. Помедлив, девушка открыла глаза. Их взгляды встретились, и он, довольный её послушанием, улыбнулся.

Её лицо застыло.

Почему он улыбается? Почему… вот так?

Он — мужчина, которого она боялась, которого остерегалась, — сейчас смотрел на неё и улыбался так, словно… видел в ней нечто бесконечно ценное.

Стоило услышать, как этот мужчина спокойно шепчет её имя, и можно было подумать, что он обращается с ней так, будто она для него дороже всего на свете.

Даже тот поцелуй…

«Ты не умрёшь, Роэллия. Я этого не допущу».

Что это значит? Не умру — как? Не допустит чего — чего именно? Неужели…

— Вы хотите сказать, что… защитите меня?

Его глаза потемнели. Светлая лазурь потускнела, сгущаясь до цвета ночного моря, и этот мрачный блеск упёрся прямо в неё.

Роэллия, не зная, что делать с этим взглядом, прошептала:

— Господин рыцарь…

И вдруг из его уст прозвучало нечто невероятное:

— Хьюго.

У неё дрогнули ресницы. Она вскинула на него взгляд, и в ту же секунду его влажные губы снова шевельнулись:

— Хьюго.

Он велит назвать его так прямо сейчас.

Роэллия с трудом сглотнула, и дрожащие губы чуть разомкнулись. С трудом заставив неподвижный язык пошевелиться, девушка наконец выговорила имя, снимая запрет, наложенный самой судьбой:

— Хьюго.

Губы обжигал жар — казалось, они вот-вот обратятся в пепел. Кончик языка кололо, словно на нём проросли острые шипы. Сердце забилось так громко, что, казалось, вот-вот разобьёт грудную клетку.

Всего лишь имя сорвалось с уст. Но губы пересохли, как будто она осмелилась произнести запретное, чёрное заклинание. Голова закружилась.

Хьюго.

Хьюго.

Хьюго…

Имя, которое она ни разу не осмеливалась вымолвить вслух, вырвалось наружу, и по языку пробежала дрожь, словно тонкая молния коснулась его края.

Грудь мужчины вздрогнула и тяжело приподнялась. Он нахмурился, затем провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул.

Она заметила, что его что-то гложет изнутри: рыцарь плотно стиснул зубы и напряг сильную челюсть. Лицо исказилось суровой гримасой, и всё же кончики пальцев дрожали.

Он дрожит? Почему?

Роэллия не могла понять. Инстинктивно она снова позвала его.

— Хьюго?

Он резко вдохнул, словно захлебнувшись воздухом, и согнулся, прижав ладони к лицу. Сбитое, горячее дыхание вырывалось сквозь пальцы.

Плечи и спина его сотрясались от сдерживаемого напряжения. Хьюго медленно провёл ладонью по лицу, словно срывал с него что-то невидимое.

Из-под сцепленных пальцев показались только глаза. Он смотрел прямо на Роэллию.

Этот мужчина был пугающе тихим, а его взгляд — до странности настойчивым. Девушка словно превратилась в кусок льда. Она чувствовала себя животным, попавшим в силки, не способным вырваться.

Тёмная, глубокая синева его глаз пронизывала её насквозь. Сердце гулко и яростно билось под ладонью, которой она всё ещё прикрывала обнажённую грудь.

И вот опять… та самая дрожь, та самая волна…

Он сожрёт меня.

Целиком. Без остатка. Даже волоска не оставит.

Тело само отшатнулось назад, подчиняясь первобытному инстинкту. Но за спиной встала преградой стена.

Всё пространство сомкнулось вокруг неё. Бежать было некуда. И в тот момент, когда кожа покрылась мурашками, он схватил её за лодыжку. Маленькое, хрупкое тело медленно съехало вниз.

Дыхание Хьюго стало резким и рваным. Он стиснул зубы и мотнул головой, стараясь вернуть себе разум, но это не помогло.

Нога взмыла в воздух, и из уст Роэллии вырвался слабый вскрик.

Его губы коснулись её щиколотки. Он больше не мог сдерживаться и осыпал поцелуями тонкую кость.

Стройная икра легко легла в его ладонь, и тело Роэллии приподнялось, оказавшись в неловкой, почти вывернутой позе. Она испуганно дёрнула левой ногой, пытаясь вырваться, но и её он перехватил сильной рукой.

Мужчина жадно целовал лодыжку, облизывал остро выступающую косточку и смотрел на девушку голодными глазами.