90

Окаменевшие в напряжении рыцари подняли головы к небу: лёгкий ветер донёс до них странный, завораживающий запах. Он напоминал одновременно приторно-сладкий аромат переспелых плодов, и свежесть живого цветка, распустившегося под утренней росой. 

Откуда он исходит? Даже самые дорогие духи императрицы, созданные из редчайших эссенций, не заставляли сердце так стремительно биться. И даже в оранжереях Ордена, где в священной воде выращивали белые лилии — их гордость и святыню, — не встретить такого яркого, пьянящего аромата.

Аромат, пробирающийся вглубь мозга и щекочущий обоняние, словно омывал саму душу. Казалось, стоит лизнуть пенистую дымку, смешавшуюся с воздухом, — и можно ощутить этот сладкий вкус.

Оглушённый юный послушник, сам того не понимая, высунул язык в пустоту. Вкуса, разумеется, не было, но воздух, касавшийся его языка, всё же казался сладковатым. Тело, скованное напряжением, постепенно расслабилось. Плечи, до боли вздёрнутые вверх, опустились, мёртвая хватка на древке копья ослабла.

Постепенно один за другим мужчины начали закрывать глаза, тихими вдохами вбирая в себя этот запах. И без того безмолвное поле окончательно погрузилось в тишину.

Среди ароматов гор и лугов, земли и древесной коры вдруг вспыхивал резкий, властный запах цветов, мягко касаясь сердец молодых рыцарей и развеивая их настороженность. 

Даже Крол Хэтс, чьи амбиции распаляла жажда стать первым Лампесом, поддался этому убаюкивающему дыханию. Раздувая ноздри, он жаднее всех вдыхал опьяняющий аромат. Второй Лампес поднял затуманенный взгляд и уставился на опушку леса, где туман начинал рассеиваться.

Я же чего-то ждал… Но чего именно? Чего боялся, от чего напрягался? 

Всё стало зыбким и неясным. Он лишь бездумно следил взглядом за краем леса, ведомый сладким, щекочущим обоняние ароматом.

В звенящей тишине раздались шаги — кто-то приближался. Из-за лёгкой пелены тумана проступила огромная тень. Сначала расплывчатая, словно вырезанная из чёрно-белого полотна, с каждым шагом она обретала краски, а вместе с ней крепчал и тот самый аромат, принесённый ветром из леса.

Рыцари знали — те, кого они так долго ждали, выходят из тумана. И всё же глядели на них недоумевающе. Они видели, но стояли неподвижно, бессильные, словно лишённые воли к бою, и даже не пытались что-либо предпринять.

И вот туман рассеялся и открыл их полностью — мужчину и женщину, вышедших из лесной чащи.

— Ах.

Только Крол Хэтс, носивший титул Лампеса, чуть пришёл в себя. Его брови дрогнули, и он, моргая, уставился на приближающегося мужчину.

Чёрные, густые, словно сама ночная бездна, волосы; глаза — ярко-синие, как морская глубь; крепкое, мощное тело… С каждым шагом этого человека Крол всё яснее ощущал первобытный страх.

Очнись. Нужно очнуться.

Всего лишь один человек… и всё же его присутствие накатывало приливной волной. Из Хьюго Брайтона изливалась божественная сила, и её разлив захлёстывал души неопытных верующих, потрясая их до глубины.

Среди собравшихся не существовало того, кто смог бы одолеть его. Эта очевидная истина подавила и Крола Хэтса, и послушников, пришедших ради его поимки, но никто не решался пошевелиться.

Молодых людей, оцепеневших от ужаса при виде Первого Лампеса, успокаивал лишь нарастающий сладкий аромат, всё плотнее наполнявший воздух. Их взгляды, прикованные к грозному святому воину, постепенно начали смещаться к женщине, сидевшей верхом.

Она держала поводья и испуганно смотрела на вооружённых рыцарей…

В обрамлении гладких, будто расчесанных ароматным маслом, золотисто-пшеничных волос показалось крохотное лицо. Мягкие светло-зелёные глаза сияли, словно вкраплённые драгоценные камни. Она не была ослепительна, как роза, — её красота напоминала белую лилию, что одиноко цветёт среди дикого разнотравья. И даже простое платье и болезненная бледность не могли заслонить этой естественной прелести.

Она не напоминала королеву или знатных дев с их безупречно отточенной, нарядной красотой. И всё же одно лишь её присутствие приковывало взгляды. С украшениями она была бы ослепительна, но и без них — всё равно неотразима.

— Цветок… — вырвался у кого-то зачарованный шёпот, и остальные безмолвно признали то же самое.

Цветок прекрасен уже тем, что он цветок. Ему не нужны драгоценные украшения и парча — стоит лишь распуститься там, где суждено, и он окажется неизменно прекрасен. И, как перед крохотным бутоном, ради лёгкого аромата которого мы охотно наклоняемся ближе, так и перед ней невозможно было не склониться.

Молодые люди, сами того не замечая, тянулись к ней и телом, и сердцем. Даже Крол Хэтс, чьё внимание также оказалось пленено этой женщиной, едва держал себя в руках, стиснув зубы. Но чем глубже он вдыхал, стараясь прийти в чувство, тем сильнее сладкий аромат наполнял его грудь, вытесняя всякую трезвость ума. Всё было тщетно.

Это… аромат Флоны?

И безо всяких ран, без крови и боли, он чувствовал сокрушительную силу её воздействия. Теперь Крол Хэтс до костей понимал, почему Орден столь настойчиво предупреждал: аромат Флоны — опасен, он разрушает изнутри.

Задержав дыхание, Второй Лампес торопливо вытащил принесённый с собой сосуд со святой водой. Позорно дрожащими руками он никак не мог справиться с крышкой — пальцы ослабли, силы уходили. Но, спотыкаясь и срываясь, всё же сумел откупорить сосуд, и жидкость оказалась у него во рту.

Крол наполнил желудок солоноватой святой водой, остатки плеснул себе на лицо — и лишь тогда дрожь в руках понемногу стихла. Но одного его возвращения в себя было слишком мало. Со вздохом, полным раздражения и презрения к собственной слабости, Крол вынул из-за пояса горн и поднёс к губам.

Протяжный гул, наполненный священной силой, разлился широко, пробуждая пространство от оцепенения. И в глазах святого воинства, только что погружённых в забытьё, вновь блеснул ясный огонь.

Спешные, рваные вдохи и гулкое перешёптывание разорвали застывшую тишину поля. Молодые послушники, только что осознавшие, что утратили себя, потому что уставились на падшую женщину, разом вспыхнули румянцем и, смущённо откашлявшись, пытались скрыть своё смятение.

Жалкие щенки!

Крол Хэтс презрительно скользнул взглядом по юношам, будто сам не терял головы минутой раньше. Он аккуратно вычеркнул из памяти и то, как ему пришлось хлебать святую воду и умываться ею, чтобы прийти в себя.

Тем временем Хьюго, всё это время наблюдавший за их растерянной реакцией, сделал шаг вперёд и негромко пробормотал:

— Ещё не посвящённые в святые рыцари?..

Лица перед ним были слишком юными, скорее подходящими для учеников, чем для воинов. Хьюго нахмурился и пристально всмотрелся в мальчишек, слабо и неловко сжимавших копья, словно чужие в руках. Под его взглядом они дёрнулись, прикусили губы и поспешно опустили глаза.

В обычных обстоятельствах Хьюго Брайтон был для них фигурой почти недосягаемой — тем, на кого юные послушники и взглянуть-то не осмелились бы. И теперь, оказавшись перед ним с копьями и клинками в руках, связанные обязанностью схватить его, мальчишки чувствовали мучительное смятение. Ведь даже преклонить колени и приветствовать такого человека — уже честь, а они должны были поднять оружие против него.

Да, они явились сюда по велению Его Святейшества, но в действительности ни один из них не понимал, что здесь происходит и к чему ведёт происходящее.

— Мы ждали вас, сэр Брайтон, — сурово произнёс Крол Хэтс, пристально глядя на женщину, сидевшую верхом. — Вам ведь известно, что вы превысили назначенный срок?

— Не понимаю, о чём речь, — спокойно ответил Хьюго. — В поручении Его Святейшества не было никаких сроков. Я уведомил его, что, возможно, получится закончить миссию к этому времени.

— Но с той даты прошло слишком много времени. Почему вы не явились в назначенный срок?

— Странно слышать от вас такие слова. Разве мало случаев, когда назначенная дата и день исполнения расходятся? А тут ещё и целое войско ради встречи поднято…

— Потому что вы никогда не опаздывали, — жёстко перебил его Крол. — Наверху встревожены сильнее, чем вы думаете. Поэтому… Его Святейшество лично вознёс молитву, дабы спросить у Господа о вас и о местонахождении преступницы. И Господь ответил.

Слова Крола мигом застали Хьюго врасплох — лицо его окаменело.

Неужели сам Бог велел им найти меня? Всего-то несколько дней задержки…

Мысль показалась настолько нелепой, что с губ Хьюго вырвался короткий, недоверчивый смешок.

— Хотите сказать, Адеморс, который сотни лет не ниспосылал откровений, вдруг сделал это лишь ради того, чтобы разыскать одного запоздавшего агнца? 

— Иначе как бы мы узнали, где именно ждать вашего появления? Милосердный Адеморс воззвал к нам ради своего падшего сына, — холодно ответил Крол Хэтс и обнажил меч. 

Бледное лезвие сверкнуло и устремилось к Роэллии, что до этого лишь молча следила за противостоянием Хьюго и Крола.

Громогласный крик Второго Лампеса разорвал тишину поля:

— Во имя спасения сына своего от блудницы, что убила собственного отца, соблазнила паладина Святого ордена и толкнула его в пропасть греха!