125

Как только Патрик договорил, паладины переглянулись — на их лицах не было ни улыбок, ни слёз.

Первым, как всегда, решение принял Беатрис.

— Попробуем.

— Трис!

— Сейчас не время выбирать средства и пути. Если нас вот так разгонят, то погибнет не только командир — мы сами не проживём и дня, это ведь всем ясно?

На лицах паладинов легла густая тень. Дело было не только в страхе умереть. Им было нестерпимо видеть, как рушится вера, ради которой они жертвовали собой.

Беатрис медленно обвёл взглядом братьев и твёрдо произнес:

— Папу нужно свергнуть. Мы должны открыть людям правду, чтобы больше никто и ничто не было принесено в жертву.

— Но…

— Даже если из-за этого падёт Адеморс, — сейчас мы обязаны поставить человека выше Бога. Я в этом уверен.

В глазах Беатриса вновь вспыхнуло пламя веры — той самой, что, казалось, уже угасла.

Для чего они вообще служили Богу? Зачем воспевали Его имя в Ордене? Во славу Божьего величия? Из восхищения Его силой?

Нет. Они следовали за Ним, потому что верили: Бог оберегает их. Они не сомневались, что если верить в Адеморса, то Его великая сила укроет слабых и жалких людей.

Но если всё это не так? Если тот Бог, в которого они свято верили, на деле никогда и не заботился о людях? Если Его «процветание» служило лишь Ему одному?

Тогда у них не осталось причин следовать за солнцем.

Нет долга перед отцом, что отрёкся от своих детей.

— Хорошо. Сделаем это.

— Да, сделаем! Всё, что в наших силах!

На поле брани рядом с ними плечом к плечу стоял Лампес. Даже теперь, поднявшись на Башню Закалки, он жертвовал собой, чтобы во имя высшей истины восстановить справедливость и оправдать невинно обвинённую Флону.

Они были связаны крепче кровных братьев.

— Ну что ж, действуем. Каждый — по своей части.

Солнце клонилось к закату. Нисходивший мрак скрывал их шаги, окутывая всё мягким покровом ночи.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

— Батюшки! Слышала новость? У королевы дитя под сердцем!

— Что ты такое говоришь! У королевы ребёнок?!

— Говорю же! Скоро на площади будут раздавать вино и пшеницу, так что можно сходить и спросить у дворцовых, правда ли это!

— Разве такая щедрость бывает не только в особые праздники, когда во дворце радость?

— Я ж тебе говорю — всё правда!

Голоса женщин, собравшихся у речки стирать бельё, становились всё громче. Женщины на противоположном берегу, выжимавшие мокрое бельё, навострили уши и обернулись, глядя на шумных сплетниц.

А те нарочно заговорили ещё громче.

— Ребёнок, подумать только! У королевы ребёнок… Да это же радость великая! Теперь нам не придётся тревожиться, что королевская династия прервётся!

— Верно, верно. Сколько уж лет говорили: странно, мол, ведь живут душа в душу, а детей всё нет и нет… Ну вот, наконец-то дождались.

— Хо-хо, а нам-то как хорошо! И вино дворцовое достанется, и праздник будет!

Женщины уже сглатывали слюну, воображая, как мягко ляжет на язык сладкое вино, когда позади раздалось громкое «кхак!» — кто-то плюнул.

Они обернулись: у ограды, у самого берега, стоял старик Брендон — хмельной, злой, и орал во всё горло.

— Радуетесь? Чёрта с два! Сбрендившие бабы! Вы хоть знаете, как она забеременела?!

— Как-как… Муж с женой в постель ложатся, вот и всё дело, что тут ещё знать-то?

— Ха! Гляньте-ка на этих невежественных баб. Вы не слышали, что на недавнем приёме королева упомянула Флону?

— Что? Флону?! Так выходит, это не сплетня?!

Зеваки, что до этого стояли поодаль, уши навострив, теперь один за другим начали оборачиваться в сторону старика Брендона и двух женщин средних лет, что спорили с ним. Некоторые даже бросили стирать и подошли ближе.

— А кто, по-вашему, поймал Флону? Конечно же, Орден! Но что это за безумие — ту самую Флону, что они сами схватили, держат теперь во дворце! И мало того — король с королевой выставили её на потеху публике во время пира! Это значит, что Орден, который орал, что ведьму нужно убить, продал её дворцу!

— Пр-продал?! Что ты несёшь, дед?!

— Орден ослеп от жадности и продал ведьму королевской семье. А чтобы скрыть этот позор, отправили Лампеса в Башню Закалки. И не кого-нибудь, а самого Хьюго Брайтона!

— Невероятно! Но ведь он не просто святой рыцарь! Если не он — кто тогда будет сражаться с чудовищами?!

Вокруг послышались сдавленные вздохи. Люди начали перешёптываться: действительно, в последнее время никому не попадались на глаза патрули паладинов. Эта догадка лишь усилила их тревогу.

Внутри столицы Чёрные пятна — предвестники скверны — появляются редко, по окраинам и у подножий гор они по-прежнему вспыхивают одно за другим, а вместе с ними показываются и чудовища.

А пока эти страшные, порочные твари не будут истреблены, им всем нужен Хьюго Брайтон. Пусть есть Второй и Третий Лампесы, но никто не мог сравниться с ним, когда дело доходило до истребления чудовищ — люди знали это по собственному опыту.

Тревожный ропот рос. И вдруг кто-то сзади крикнул, подхватывая общий шум:

— Так значит, правда, что Папа ненавидит Первого Лампеса, потому что его святость сильнее папской?!

— Что ты такое говоришь!

— Нет, нет, я слышал другое! Что он, мол, не из знатных — потому его и терпеть не могут! Хоть силён, но ведь безродный, всегда был бельмом на глазу у аристократов!

— Чёрт побери! Что, если родился голубых кровей, то уже всё дозволено?!

— Безумие! Ведь паладины слушают прежде всего Первого Лампеса, разве не так?

— Конечно, конечно! Без него кто нас защитит? Тот бестолковый Крол Хэтс, что ли?!

— Ох, уж не приведи Господь…

Как крохотный камешек, сорвавшийся с вершины, способен вызвать целый обвал, так и этот ропот стремительно превратился в бушующий крик.

Среди толпы, не привлекая внимания, стояли паладины в простых одеждах — они тоже подхватили возмущённый гул, усиливая его.

— Так дело не пойдёт! Надо идти в ближайшую часовню, спросить у священника, что происходит! И узнать, можем ли мы чем-то помочь! Чёрт побери, чтобы Орден торговал Флонами! Как можно было так низко пасть!

— Верно! Пошли, пошли!

— Пойдём, разберёмся!

И волна смятения поднялась не только там. Пока тревожная сумятица охватывала столицу, ею воспользовалась и другая группа — те, кто уже приближался к королевскому дворцу.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

— Ваше Величество, торговый караван семьи Хасанов из Лухрука услышал о вашей беременности и прибыл, чтобы преподнести поздравительный дар.

Королева, полулежав на мягком ложе и слушавшая стихи, которые читала своим певучим голосом знаменитая виконтесса Лусинта, бросила взгляд в сторону служанки.

— Караван Хасанов из Лухрука?

— Да, Ваше Величество. Очень известный торговый дом в Лухруке и на всём южном континенте. Они недавно начали вести дела с Гарго, и, вероятно, пришли с подарком, чтобы заручиться вашей благосклонностью.

— А-а, понятно.

Лухрук… Жаркая страна, где поклоняются множеству богов. Благодаря этому туда стекались люди со всех соседних земель, и их верования, смешавшись, породили особую, неповторимую культуру.

Из тех краёв в столицу часто привозили редкие пряности и знаменитую лухрукскую керамику — изысканные узоры на ней вдохновляли мастеров на создание ковров и гобеленов, которые пользовались особым спросом среди знати.

Королева, хоть и не разбиралась в искусстве, питала слабость к красивым диковинным вещам, и эта мода её занимала.

— Караван Хасанов — имя известное, — вполголоса сказала Розена, сведущая в торговых делах. — Они торгуют только предметами высшего качества. Думаю, не будет вреда хотя бы взглянуть на их товар.

Королева задумчиво провела пальцем по подбородку, потом кивнула.

— Пусть войдут.