136

— Что ты сказал?.. — Король остановился и медленно обернулся. На смертельно побледневшем лице застыло убийственное выражение, а острый взгляд впился в Хьюго. — Труп, говоришь, принести?

Король сухо рассмеялся. Он схватил чашу с подноса, который держал придворный, и метнул её прямо в Хьюго, стоящего внизу.

— Как смеешь… ты, ничтожество. Как смеешь!

Король дёрнулся вперёд, уже готовый ринуться по лестнице, но королева успела перехватить его за локоть.

— Успокойтесь, Ваше Величество.

— Мало того что рыцарь, обязанный следовать за Богом, возжелал Флону, так он ещё осмеливается проявлять дерзость перед королём! Наглый ублюдок! Грязный, похотливый пёс!

Король бесновался, изрыгая оскорбления, но Хьюго, получивший удар чашкой по голове, стоял неподвижно — его лицо оставалось спокойным.

Патрик, глядя на спину Хьюго, с которой стекал горячий чай, молча стиснул зубы. Командир только вышел из Башни Закалки и, едва держась, отправился уничтожать чудищ и Уробороса. Он сделал то, чего не смогли ни король, ни королевские рыцари, ни даже рыцари Папы — защищал горожан, плевался кровью, но не отступил.

Пусть даже он одержим Флоной, но хотя бы сейчас Хьюго Брайтон не заслуживает унижения. Более того, гнев короля несправедлив. Если бы хотя бы речь шла о Папе — но почему король так бесится от того, что Лампес пришёл забрать Флону? Даже если, как он утверждает, Флона умерла прошлой ночью — тем более гневаться незачем.

Несправедливо. До абсурда несправедливо. Как они вообще смеют так обращаться с Лампесом, который защищает эту страну? Ни король, ни Папа — никто, носящие возвышенные титулы, не проявляет настоящего достоинства.

Пока Патрик мысленно негодовал, Хьюго, не пытаясь уклониться, стоял, весь облитый чаем, и провёл рукой по мокрым волосам. Всё, что Патрик мог сделать, — выхватить из рук горничной полотенце и протянуть его Хьюго, но тот поднял ладонь, показывая, что это не нужно. И, стоя без единого признака смятения, он прямо взглянул на короля.

— Если вы не можете предъявить мне тело, я буду считать, что Флона не умерла, и обыщу дворец.

По комнате пронеслись глухие вздохи. Лицо старшего придворного, наблюдавшего за происходящим, перекосилось, и он выругался. Король, вытаращившись на Хьюго, взревел:

— Что ты сказал? Ха! Ты считаешь, что имеешь на это право? Ты, холоп, которому просто повезло обладать крупицей святой силы возомнил себя богом?!

— Я использую Золотой Орден.

В тот же миг громогласный рёв короля мгновенно оборвался. Зал погрузился в тишину.

«Золотой Орден» — символ власти первого короля Гарго и Папы. Величайшая государственная награда, которую вручали только тому, кто спасал страну три раза или более. Единственный знак, позволявший просить о чём угодно — кроме передачи престола.

Обычно его хранили как символ чести и никогда не использовали. В лишь однажды, много веков назад, обладатель Ордена применил его, чтобы заключить брак с принцессой. С тех пор о подобных случаях не слышали.

Король и помыслить не мог, что Хьюго поднимет эту тему. Он застыл, и в этот момент королева, державшая его под руку, вдруг расхохоталась.

— Аха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Что её так развеселило? 

Королева смеялась так долго, что даже держалась за живот, потом утёрла выступившие слёзы. Стоявшая рядом старшая фрейлина тотчас подала ей аккуратно сложенный платок.

— Забавно. Вот уж действительно дивный цветок. Заставить командующего святым орденом дойти до того, чтобы применить Золотой Орден! Ваше Величество, теперь мы уже ничего не можем сделать. Ещё немного — и он вызовет всех паладинов и перевернёт королевский дворец вверх дном.

Это было сказано в шутку, но все в комнате понимали: Хьюго Брайтон действительно настроен именно так. И придворные, и гвардейцы — все следили за происходящим с напряжёнными лицами.

Король, осознав, что теперь угрозами ничего не добиться, беспомощно и злобно уставился на Хьюго. И в этом напряжённом, натянутом до звона молчании, когда никто не смел даже выдохнуть, первой заговорила королева.

— Похоже, теперь уж скрывать бессмысленно. Подождите немного, Лампес. Я приведу вам ту, кого вы ищете.

Она со спокойной улыбкой опровергла ложь о смерти Флоны и, развернулась, собираясь уйти. Но стоило ей повернуться спиной к Хьюго Брайтону, как улыбка мгновенно исчезла с её лица.

✧༝┉┉┉┉┉˚*❋ ❋ ❋*˚┉┉┉┉┉༝✧

После того как королева покинула зал, Хьюго ни на мгновение не отрывал взгляда от закрытой двери. Напряжение, стянувшее его тело, было несравнимо даже с тем, что он испытывал, когда ждал появления короля.

Роэллия.

Он беззвучно повторял это имя снова и снова — имя, тающее на кончике языка, словно сахар.

Сердце колотилось так сильно, что он то и дело глотал воздух, будто не мог вдохнуть.

Она сердится? Наверное, сердится, что я пришёл так поздно. Может, обиделась.

Нет — конечно, обиделась.

Роэллия ведь не в курсе моих обстоятельств, и потому ей пришлось ждать, не зная, приду ли я вовсе. А может… она уже и смирилась с мыслью, что я не вернусь.

Как мне её успокоить? Как сказать, как показать всё это чувство вины? Подарить что-нибудь? Ей понравится большое колье? Подарить дом? Или… или…

Ничто в его глазах не выглядело таким, что могло бы ей понравиться, — и от этого Хьюго нервничал ещё сильнее. 

Она закатит глаза? Или скажет, что злится и не хочет разговаривать?

Нет. Неправда.

Если подумать, эта женщина всегда умела высказать всё до последнего слова. Значит, Роэллия выльет на меня весь свой гнев и всю обиду. И это нормально. Я могу извиняться сколько бы ни потребовалось.

Что бы она ни потребовала, какую бы цену мне ни пришлось заплатить — это не имеет ровным счётом никакого значения.

Лишь бы снова увидеть эти светло-зелёные глаза, похожие на весеннюю зелень; лишь бы прижать к себе эту хрупкую женщину; лишь бы услышать её тихий, нежный голос.

Ладони, сжатые в кулаки, вспотели. Он то сжимал кулаки, то разжимал, и, когда во рту пересохло от частых глубоких вдохов, снаружи послышались шаги.

Нутро перехватило от напряжения куда сильнее, чем тогда, когда он поднимался на Башню Закалки или в разрушенном теле выходил один против сотни чудищ.

Ах, Роэллия. Роэллия.

Слюна на языке стала сладкой, он сглотнул. И в тот момент дверь отворилась.

И женщина, ради которой он смог выдержать это бесконечное, мучительное время в башне, вошла вместе с королевой.

✧༝┉┉┉┉┉˚*❋ ❋ ❋*˚┉┉┉┉┉༝✧

— Прости... Я слишком поздно.

Увидев её, мужчина без малейшего колебания произнёс извинение. Он приближался шаг за шагом, и происходящее казалось ей нереальным: она растерянно смотрела на него.

— Роэллия.

Шаг, другой, третий… Чем яснее становился его облик, тем отчётливее прояснялось и её помутневшее сознание.

Она судорожно втянула воздух. Лёгкие резко расправились и снова сжались, голова закружилась. От внезапной слабости девушка пошатнулась, и он одним рывком подбежал и подхватил её.

— Роэллия.

Голос, который она думала, что уже начинает забывать, прилип к её ушам тяжёлой, тягучей сладостью. Роэллия подняла взгляд на мужчину, чья тень легла ей на лицо.

Это был не мираж, увиденный в утреннем тумане, не сон, в который она проваливалась от усталости. Это был настоящий Хьюго Брайтон.

Тот самый мужчина, что обещал спасти её, а затем бросил в этот ад.

Глаза налились красным, наполняясь слезами. Она хотела ответить и открыла пересохшие губы, но язык словно окаменел.

Нужно что-то сказать. Нужно хоть что-то сказать…

Хьюго, тихо глядя на неё, протянул руку и коснулся впалой щеки.

— Ты очень исхудала.

Шероховатая ладонь скользнула по коже бесконечно ласково и тепло — она помнила это прикосновение. Даже родная кровь не коснулась бы её так нежно.

И в этот миг сознание прояснилось окончательно.

Роэллия, до того безвольно прижимавшаяся к его груди, резко вывернулась, обеими руками оттолкнула его и сказала:

— Уходите. Вы мне больше не нужны.