85

— Уж очень он странный человек.

Кем же он был на самом деле?

Неужели Тень — тот ребёнок, которого когда-то породила «Цветок»?

Но это не укладывалось в голове. Та легенда относилась к событиям многовековой давности. Даже архимаги, превзошедшие людские пределы, жили не более двухсот лет. А если Тень и впрямь был тем самым младенцем из видения, значит, он прожил не меньше пятисот лет.

И этим дело не ограничивалось. Она боялась даже вслух допустить такую мысль, но… что если в его жилах текла кровь самого Бога? Пусть даже давно исчезнувшего из этого мира.

Нелепость какая.

Одно лишь предположение об этом отзывалось в теле мелкой дрожью. Хотя Роэллия никогда не отличалась глубокой религиозностью, жизнь в Гарго приучила её к идее Единобожия. Пусть даже в мире существовали иные боги — в их стране подобное было невозможно. Эта мысль укоренилась в её подсознании, хотя она этого даже не осознавала, поэтому сам факт, что где-то мог быть другой бог, потрясал её. А уж допустить, что его кровь всё ещё могла течь в жилах кого-то из живых! Легче было поверить в призраков — это казалось куда правдоподобнее.

— Нам лучше больше не связываться с ним. Давай скорее покинем этот лес, — Хьюго смял в ладони записку и, крепко взяв Роэллию за руку, вывел её из заброшенного храма.

Перед тем, как сесть на коня, она обернулась. Скрытый в тумане силуэт разрушенного святилища и впрямь выглядел зловеще, словно настоящий призрак.

Разве возможно прожить там одному сотни лет? По крайней мере она бы не смогла. Даже несколько лет в подобной глуши свели бы её с ума.

А вдруг… он всего лишь безумец?

Но отмахнуться от этого предположения мешали слишком явственные воспоминания о том, что произошло перед рассветом. Роэллия неосознанно коснулась ожерелья на шее и, оглянувшись назад, вдруг вздрогнула.

Тот самый мужчина, что извинялся, потому что не сумел их проводить, стоял посреди коридора. Он мягко улыбнулся и неспешно помахал ей рукой. Роэллия невольно отвернулась, но сердце забилось громко, и она вновь посмотрела назад.

Никого.

Тот, кто только что махал ей рукой, исчез бесследно. Будто магия стёрла его силуэт. Будто это был призрак.

Или даже Бог…

— Что с тобой, Роэллия?

— Н-ничего. 

Она обеими руками прижала руки к колотящемуся сердцу. Жаркая и тревожная ночь отступала, подобно зыбкому сну, что рассеивается на заре. Роэллия изо всех сил старалась больше не оглядываться и крепче вцепилась в седло.

И сразу за туманной тропой их настигло то самое «грядущее», о котором говорил Тень.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Туманная тропа оказалась куда длиннее, чем они ожидали. Хотя Хьюго и Роэллия выехали ранним утром и шли уже больше двух часов, лес всё не кончался. Но в какой-то миг изменилась форма деревьев, туман стал рассеиваться. Запах сырой земли, застоявшийся воздух, гнетущая тишина — всё это оставалось позади, и окружающий мир наполнялся движением.

Они шли по следу сломанных ветвей, как говорил Тень, и сумели пройти сквозь лес, не заблудившись.

Уже близко.

Менялись краски листвы, и Роэллия почувствовала: конец этого странного леса совсем рядом. Она должна была радоваться, что скоро они выберутся из этой пугающей чащи, но сердце, напротив, сжималось в тревоге. Где-то глубоко внутри она желала, чтобы туман не рассеивался.

Роэллия украдкой взглянула на Хьюго. Он заключил её в кольцо своих рук и вёл коня вперёд. Лицо оставалось, как всегда, отрешённым и спокойным, будто ничто его не касалось.

О чём он думает? Разве он не боится того, что ждёт нас в столице? Что он намерен со мной сделать? Как собирается защитить? И… собирается ли вообще?

Реальность, стремительно надвигающаяся на неё, внезапно показалась страшнее всего.

Туман впереди заметно редел. Это означало: миг пробуждения ото сна, будь он кошмаром или счастливым предзнаменованием, неумолимо приближался.

Она зажмурилась, глубоко вдохнула и судорожно сжала руку Хьюго.

— Эм… секундочку, Хьюго.

Роэллия взглянула в его синие глаза, полные молчаливого вопроса, прикусила губу и поспешно вымолвила:

— Может, немного передохнём? Кажется, до конца уже недалеко.

Хьюго кивнул. Его чутьё, куда острее её собственного, уже уловило, что туманная тропа подходит к концу.

— Тогда давай здесь остановимся.

Он первым спрыгнул с коня и протянул ей руку. Роэллия ухватилась за неё и легко ступила на землю. К счастью, рядом оказался удобный камень, на который можно было присесть.

Хьюго усадил её на камень, достал флягу и сперва напоил коня. Затем он вымыл руки струйкой, что бежала из горлышка, вынул из сумки несколько фруктов, которые оставил для них Тень, и протянул ей.

— Хочешь, почищу?

— О, нет, не стоит… Не утруждай себя.

Он показал наливные яблоки и персики, но Роэллия замотала головой и поспешно отказалась. Хьюго, пристально глядя на девушку, протянул ей яблоко, а сам взял персик и разломил его пополам. Он ловко сдёрнул с мягкого плода тонкую кожицу, оставив лишь у основания кусочек, чтобы удобнее было держать фрукт, и протянул его Роэллии.

Она обеими руками прижимала к лицу яблоко, словно заслоняясь им, и понемногу откусывала. Когда Хьюго подал ей очищенный персик, Роэллия растерянно замерла, но всё же взяла его.

— С-спасибо.

Неуклюжая благодарность заставила его коротко усмехнуться. Он снова принялся очищать кожицу со второй половины персика. Мужчина сидел на камне, облокотившись о колено, и делал это уверенно, быстро. 

Роэллия не могла оторвать от него глаз и невольно отметила про себя, что эти руки, такие грубые на первый взгляд, действуют ловко и умело. Можно было подумать, что он снимает шкуру с добычи, а не чистит фрукт. Только вот его ладони покрывала не кровь, а прозрачный сок персика.

Если вдуматься, этот мужчина всегда слишком сильно заботился о её еде. С самого начала, как только она попала в его руки, за редкими исключениями, он почти навязчиво следил, чтобы она не голодала.

Даже когда смотрел на неё с подозрением и жёсткостью, даже когда изрыгал страшные слова, называя свою пленницу «злом», — всё равно он не забывал кормить её. А потом и его тон изменился.

Тогда, скованная страхом, она не замечала этого, но теперь понимала: Хьюго вовсе не был таким уж «плохим человеком», каким она пыталась его представить. Он был из тех, кто не знал пощады лишь к тому, что подлежало карать, — во всём остальном умел проявлять тепло и заботу.

Роэллия отложила яблоко на колени и осторожно откусила персик. Сочный, сладкий вкус мгновенно наполнил рот, густо разлился по нёбу. Мякоть таяла, и казалось, что в этой сладости отражалось его доброе отношение к ней.

Когда девушка доела свою половинку, он протянул ей вторую. Она, немного смутившись, приняла её и только тогда заметила, как Хьюго, взяв яблоко, закрыл глаза и прочёл короткую молитву.

Молитва? Святой рыцарь, который только недавно овладел женщиной, теперь возносит молитву?

Это противоречие холодком кольнуло сердце Роэллии.

Неужели мужчина, что до рассвета проникал в меня, целовал мои самые сокровенные места, вставал на колени и двигал бёдрами, — уже успел забыть ту ночь? Как он смеет снова обращаться к Богу?

Вместе со страхом её охватило смутное, жгучее чувство предательства.

«Так что держись за меня крепче, Роэллия. Не дай мне умереть. Я — нить твоей судьбы».

Нет. Слишком упорным был тот взгляд, когда он вытащил меня из древа, слишком цепким — чтобы можно было говорить о забывчивости.

Тогда что это? Что ты на самом деле замышляешь?

Мысль о приближении конца тревожила её. Еле сдерживая подступившую тошноту, она заговорила:

— И что вы теперь собираетесь делать?

Хьюго откусил яблоко и посмотрел на неё. Его тёмно-синие, как промёрзшее озеро, глаза пронзили девушку насквозь.

Слова сами сорвались с дрожащих губ:

— Как и планировалось… ты собираешься отвезти меня в храм или во дворец… и отдать им, да?