140

Роэллию толкнули внутрь, и тяжелая дверь решительно захлопнулась у неё за спиной.

Спальня короля почти не отличалась от покоев королевы, но всё же ощущалась куда более мужской из-за тяжёлых тёмных занавесей, рыцарских доспехов с обнажённым мечом и герба королевского дома на стене.

Прислонившись спиной к закрытой двери, она дрожащим взглядом окинула помещение.

Шесть окон, но они наверняка заперты. Даже если бы и были открыты — мы примерно на пятом этаже, если не выше.

Прыгни я вниз — меня ждёт лишь смерть… Нет. Возможно, умереть прямо здесь — лучшее, что может быть.

Что у неё оставалось в жизни, на что она могла бы надеяться? Если бы только можно было уйти отсюда вместе с Дитрихом — она рискнула бы чем угодно. Но если шанс выжить был лишь у одного из них… или если для них обоих впереди оставались только унижение и нищета…

Прикусив дрожащую нижнюю губу, девушка подавила подступившие слёзы. В этот момент раздалось потрескивание — и в тёмной тени вспыхнул огонёк.

— Наконец-то мы остались наедине.

Она вздрогнула и оглянулась: король зажигал лампу. В полумраке его тень легла длинной полосой, тянущейся к ступням Роэллии. Она отпрянула, будто это не тень, а Чёрное пятно, которого нужно бояться. Но было поздно — дверь заперта, отступать некуда.

— Н-не подходите.

— Какой у тебя красивый голос. Похож на звук арфы.

— Я сказала — не подходите. Я… я закричу!

Смешная угроза, не похожая даже на угрозу, показалась королю забавной; хрипло усмехнувшись, он медленно двинулся к ней. Маленькая, побелевшая от ужаса и загнанная в угол дрожащая девушка напоминала зайца, запуганного гончей.

Но какой бы жалостливой ни была добыча — тетиву ради неё не ослабляют.

В мире нет ни одной жизни, которую нельзя назвать жалкой. Какая бы судьба ни была у каждого живого существа — оно должно выполнить своё предназначение. А предназначение добычи, выпущенной на охоту, — принять стрелу и умереть славной смертью.

И для Перфесдо Янкальта Флона ничем не отличалась от этой добычи. Разве что, она была такая красивая и милая, что ему хотелось немного дольше поиграть с ней.

— Как бы громко ты ни кричала, как бы ни визжала и ни плакала — сюда никто не придёт. Здесь нет никого, кто смог бы услышать твой голос.

Все во дворце знали, насколько силён аромат Флоны в течке. И этой ночью он тоже должен был подняться, поэтому большинство слуг заранее ушли на нижние этажи, где в страхе заперлись в своих комнатах. Кроме старшего камердинера и старшей фрейлины, которые дежурили в ожидании.

— Так что кричи сколько пожелаешь. Пока горло не сорвёшь. А я… буду наслаждаться твоими стонами, словно приятной музыкой, — буднично произнёс король чудовищное признание. 

Роэллия, чувствуя, как по коже бегут мурашки, отчаянно искала путь к бегству. Она отступала всё дальше, в самый угол, и вдруг её тело качнулось — девушка потеряла равновесие и рухнула на пол. Она вскинула голову, но король уже стоял прямо перед ней.

— Ты, наверное, не знаешь, но здесь уже распылён афродизиак. Просто я использовал меньше, чем в прошлый раз, так что реакция придёт не сразу.

Лишь теперь она различила тяжёлый, приторный и отвратительный запах, стелящийся по комнате. Оказывается, это были не только страх и напряжение — не только от них ей становилось жарко и перехватывало дыхание.

Она стиснула зубы. Опираясь одной ладонью в пол и сжав в кулак другую, она дышала прерывисто и тяжело, когда король протянул руку и коснулся её щеки. Просто прикосновение к щеке — а по телу пробежал холодок, словно по коже ползли насекомые.

От насильно выпитой святой воды её тошнило, и желудок выворачивало. Едва удержав рвоту, она стиснула зубы, а король с обожанием прошептал:

— Как же ты мила, даже так испуганно дрожа. Я буду беречь тебя. Беречь сильнее, чем собственную королеву…

Его взгляд был затуманен. Роэллия увидела в его мутных глазах своё отражение. Она была слабой, беспомощной, дрожащей от страха — такой же, как всегда. В тот миг напряжение, парализовавшее её, резко отпустило. Онемевшие от холода пальцы вновь порозовели. Тело, дрожавшее от ужаса, вернулось под её контроль. Она даже оставила бессмысленную попытку задерживать дыхание, чтобы не вдыхать возбудитель.

Спокойно посмотрев на короля, девушка сказала:

— Если вы хотите «беречь» меня, тогда позвольте спросить.

Король, ласкавший её мягкую щёку, замер и взглянул на неё. В глазах, налитых похотью, мелькнуло ликование — впервые Флона сама произнесла нечто похожее на осмысленные слова.

— Умная девочка. Знаешь, как схватить шанс. Говори — что хочешь?

— Я хочу знать, что стало с моим братом, которого схватили прошлой ночью.

Король недовольно скривился: ему не нравилось, что из уст Флоны звучит просьба о другом мужчине. Но, напомнив себе, что речь о родном брате, Перфесдо Янкальт всё же ответил:

— Он жив. Раз уж он твой брат, я лично приказал вылечить его раны и дать ему место, где он сможет отдохнуть. Не волнуйся.

— Я хочу сама убедиться, что с ним всё в порядке, Ваше Величество. Его ранили у меня на глазах и утащили как будто полумёртвого. Пожалуйста… позвольте лишь увидеть его. Если вы дадите мне такое обещание… — Она выдохнула последние слова и, всё ещё прижимаясь лицом к его ладони, заставила непослушные губы растянуться в улыбку. — …я подарю вам всё, что у меня есть. Даже своё сердце.

Перфесдо растерянно смотрел на маленький нежный цветок в своей ладони. Очевидно, это ложь — а всё равно сладко, невозможно не поверить.

Он слышал, что этот цветок уже отдал своё сердце Лампесу. И именно поэтому тот надменный паладин, размахивая Золотым Орденом, прорвался в королевский дворец, не успев даже смыть чёрную кровь демонов.

Но цветок отверг его и упал ко мне в ладонь. Должно быть, она испугалась настолько, что поняла — чтобы жить дальше, ей придётся держаться за меня.

И эта хитрость тоже казалась королю очаровательной. Сколько же нужно заставить её плакать, сколько мучить, чтобы сорвать эту маску, сотканную из лжи? От одной мысли внизу у него налилось тяжёлой силой.

Какая прелесть.

Усмехнувшись, король потискал её щёку и губы.

— Что бы я с тобой ни делал — ты будешь улыбаться, будто тебе это в радость. Договорились?

Наивные светло-зелёные глаза дрогнули. Узнав в этом дрожании остатки чистоты, король снова довольно улыбнулся и потянул за шнур, соединённый с комнатой старшего камердинера.

— Я велю привести твоего брата.

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

То ли он принял противоядие, то ли выработал устойчивость к аромату, но король, находясь с Роэллией в одном помещении, выглядел совершенно нормально и ничем не отличался от себя обычного.

Он лишь с лёгкой забавой на лице усадил её к себе на колени и то и дело щекотливо трогал её лицо, талию, бёдра, но до возвращения старшего камердинера не сделал больше ничего.

Девушка, изо всех сил игнорируя королевские руки, которые то и дело пытались пробраться под одежду, тревожно посматривала на дверь. К счастью, камердинер вернулся довольно быстро и привёл Дитриха в королевскую спальню.

Слова короля о том, что вокруг никого нет, были правдой: кроме Дитриха, там были лишь камердинер и один стражник.

Увидев, как брат почти падает на пол, она вскочила.

— Дитрих!

Дитрих, бессильно уставившись в пол, вздрогнул, узнав её голос, и приподнял голову.

— Элла…