Мысли Екатерины прервали слова горничной.

— Тогда я расскажу вам о сегодняшнем расписании, мисс.

— ...Ах.

Вот и всё.

День Екатерины начинается со списка её обязанностей на сегодня.

Её приёмный отец, Сергей, любезно наделяет её работой. Разумеется, все эти дела необходимо выполнить именно в этот день. Проблема заключалась в том, что их количество было слишком велико, чтобы успеть всё в срок.

— Сегодня вы должны зарезать монстра второго класса и сделать сорок бутылок зелья. Во второй половине дня вам предстоит посетить чаепитие семьи Алессии вместе с госпожой, а после трёх часов физических и магических тренировок предоставить отчёт.

Безразлично слушая слова горничной, монотонно перечислявшей её обязанности, Екатерина надела тапочки.

«Три часа уйдет только на то, чтобы расправиться с монстрами второго класса, но раз уж они хотят, чтобы я приготовила сорок бутылок зелий, вряд ли сегодня мне собираются дать поспать».

Вот как плотно был забит её день. Впрочем, по сути, работы на сегодня было не так уж много.

Екатерина всегда заканчивала порученные ей Сергеем дела меньше, чем за сутки, и незаметно для неё самой количество поручений мало-помалу увеличивалось.

Екатерина всегда воспринимала это как должное. Ведь она была всего лишь приёмной дочерью, и была в долгу перед Оффенбахом.

«Знают ли они, что среднестатистический человек за день успевает приготовить лишь одно зелье?»

Но теперь и это осталось в прошлом. Екатерина была совершенно измотана. Ей больше не хотелось себя заставлять.

«Без меня производство зелий сократилось бы вдвое. Без меня, быть может, и десяти монстров за месяц не убили бы. Без меня матушка ходила бы на чаепития одна...» — пришла ей в голову эта простая мысль, пока она старательно переставляла ноги, обутые в домашние туфли.

Когда-то она хотела быть признанной. Ей посчастливилось носить имя Оффенбахов, поскольку она была сиротой, но она надеялась, что однажды её признают настоящим членом семьи, ведь она очень много работала.

Это было единственным её желанием до самого конца жизни.

Она была искренне благодарна Сергею за то, что он забрал её, и в то же время она очень любила Оффенбах, где её приютили. Если бы она посвятила всю себя защите этого места и если бы Сергей похвалил её за усердную работу, она была бы более чем счастлива.

Может, именно в этом и было дело.

Самым сложным, как ни странно, оказалось отрезать свою привязанность к приёмным родителям, пока ей не захотелось большего.

{— Молодец, Екатерина. Только делай это вот так}.

{— Рина, благодаря тебе матери не о чем беспокоиться}.

Сладостный комплимент, подобный спорадическому дождю[1] в пустыне, который давался после тяжёлой работы. И даже если она была полна решимости возненавидеть всё вокруг, эти несколько слов успокаивали её.

И к чему всё это привело?

Слепая привязанность, которую можно разрушить только после того, как её пять раз бросили в клетку с монстрами, — это просто ужасно.

«Что бы ни случилось, это не моё дело».

Екатерина медленно закрыла пересохшие глаза и вновь открыла их. Под пижамой показались её белые запястья.

«Если умру, я ведь не вернусь в прошлое ещё раз?»

Обычно Екатерина, едва проснувшись утром, сразу же принималась за работу, но не сегодня.

Сегодня состоятся её похороны.

«Прежде всего, я должна проверить, как работает эта защитная магия».

«Есть ли что-нибудь, что я могу использовать?»

Екатерина оглядела комнату.

Будь здесь хотя бы меч, она могла бы тут же опробовать его, но, к сожалению, в комнате не было ничего подходящего для того, чтобы покончить с жизнью.

Более того.

«Я голодна».

~Бур-р-к~

Звук исходил из её желудка.

«Если подумать, я всегда была голодна».

Вполне нормально поесть перед смертью.

«Раз уж решила умереть, выберем меч».

«Хорошо, возьмём меч, после того, как что-нибудь поедим».

Придумав подходящий предлог, Екатерина, накинув висящий на вешалке халат, открыла дверь. Стоявшая за ней горничная с озадаченным лицом спросила.

— Куда вы идете, госпожа?

— На второй этаж.

— Сейчас семья ест. После их трапезы...

~Бах~

Екатерина намеренно оборвала слова горничной и закрыла дверь за своей спиной. Как и сказала служанка, сейчас было время трапезы её семьи.

Обычно Екатерина ела, разделяя с горничной остатки еды, что доставались после семейного обеда. Не существовало никаких причин, по которым она не могла бы сесть с ними за стол, но отец всегда требовал, чтобы Екатерина сначала заканчивала свою работу.

{— Насекомому, которое не закончило свою работу, ничего не положено. Если хочешь есть, делай это после того, как закончишь свои дела}.

И даже в этом случае ей приходилось выбирать между приёмами пищи и выполнением отведённой ей убийственной квоты. Разумеется, она и мечтать не могла о том, чтобы спокойно посидеть за столом и поесть, а когда она появлялась в доме с изголодавшимся желудком, её ждали лишь объедки семейного застолья.

Хотя она была членом той же семьи и ей дали титул леди, но обращались с ней как со служанкой. Это проявлялось даже во время её трапезы, где вся вкусная еда была уже съедена, а всё, что осталось, — это несколько кусков чёрствого хлеба.

«Поверить не могу, что так долго любила это место», — усмехнулась Екатерина.

Больше ей не на что было надеяться здесь.

«Ах, я всё ещё могу надеяться на меню завтрака. Раз уж это последний приём пищи».

«Может, на завтрак будет что-нибудь вкусненькое?»

Вплоть до своей кончины Екатерина собиралась делать всё, что ей заблагорассудится. Например, сесть за семейный стол, за которым она никогда раньше не сидела, и вволю насладиться горячей пищей.

«Я буду есть, пока не насыщусь».

Екатерина мягко изогнула губы в улыбке и направилась к лестнице.

Настроение у неё было самое беззаботное.

* * *

Звук спускающихся по лестнице тапочек постепенно смешался с дружным гулом трапезы.

«Ну, пахнет аппетитно».

Похоже, на завтрак подавали жареную курицу.

Хорошо пропеченная курица с хлебом была одним из любимых блюд Екатерины. И можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз она ей доводилось есть такую пищу.

Когда холодный утренний воздух развеял остатки дремоты, она потянулась и зевнула, чтобы окончательно проснуться.

— Ветчина…

Длинный зевок Екатерины привлёк к лестнице внимание трех болтавших между собой в столовой членов семьи. Они словно заметили то, чего никогда раньше не видели.

Первый, кто заговорил в наступившей неловкой тишине, был её приёмный отец, Сергей.

— ...Екатерина, что ты здесь делаешь?

«Здесь только четыре стула. Я рада, что один из них пустой».

— Ты уже закончила свои дела? Видя, что ты пришла сюда рано утром, я думаю, что, должно быть, дал тебе слишком мало работы.

«Тут нет тарелки. И ножа с вилкой».

— Екатерина Оффенбах! Почему ты не отвечаешь?

— Не могли бы вы принести мне тарелку и столовые приборы, пожалуйста? — спросила Екатерина, самостоятельно беря стул, который горничная даже не подумала отодвинуть ей, и уселась на своё место.

После этого лицо Сергея исказилось до неузнаваемости, однако это её нисколько не волновало.

В настоящий момент её занимало одно лишь предвкушение — перед ней лежала аппетитная курица и свежеиспечённый мягкий белый хлеб. И тогда хозяйка Оффенбаха, Людмила, не выдержав повисшего в воздухе напряжения и не зная, что предпринять, затараторила:

— Р-рина! Как ты можешь быть такой грубой? Твой отец говорит с тобой, а ты даже не отвечаешь...

— Так можно мне тарелку и приборы?

Прекрасная Людмила умела лишь быть любимой, но сама была очень уязвимым человеком. Муж обещал воспитать приёмную дочь как рабыню, а она лишь кивала головой на его слова. Большего от неё и не требовалось, потому что она каждый день переживала, что любимый муж может устать от неё.

Поэтому даже сейчас, когда она раскудахталась, как удивлённая курица, её более всего заботил Сергей, а не Екатерина.

— Екатерина, как ты могла так обойтись с отцом... твой отец сердится. Давай, извинись. Дмитрий ведь тоже здесь, так что ты, как старшая сестра, должна подавать пример, да?

— Ах.

Если подумать, здесь же был и Дмитрий.

Екатерина была буквально в двух шагах от него, когда заметила присутствие ещё одного человека, сидящего за столом. Несмотря на то, что они не приходились друг другу родными братом и сестрой, её младший брат Дмитрий каким-то образом походил на Екатерину.

Некоторое время назад на его лице было слегка изумлённое выражение. В каком-то смысле эта ситуация могла показаться ему смешной, а может быть, он потерял дар речи из-за того, что был слишком растерян, как и остальные.

— Дмитрий, передо мной нет тарелок и приборов. Не мог бы ты попросить принести их мне?

Но как только Екатерина заговорила, он мгновенно отдал приказ стоявшей рядом с ним горничной так, словно никогда и не делал такого изумлённого выражения лица.

— Ты там, принеси ей тарелки и приборы.

— Спасибо, Дмитрий.

Это была неописуемо сухая и лишённая всякой жизненной силы благодарность.

В отличие от Дмитрия, который был настроен по-своему сговорчиво, Сергей, похоже, не собирался дать Екатерине спокойно поесть.

~Бах!~

Сергей хлопнул по столу и встал.

— В Оффенбахе нет еды для невежд! Убирайся сейчас же!

Разумеется, Екатерина ничего не ответила и не проявила обычной покладистости. Это распалило Сергея, и его гнев разгорелся.

— Я спас и лелеял её большую часть её жизни, но это насекомое разгуливает без дела, не зная своего места! Я просил тебя держать в уме, какую милость я тебе оказал! Если бы не я, ты бы давно умерла!

— Вы можете убить меня.

— Что?

Как раз в этот момент служанка поставила перед ней тарелку и столовые приборы.

Цвет лица Екатерины тут же прояснился: теперь она, наконец, могла поесть.

— Мне всё равно, если вы меня убьёте. Позвольте мне сперва позавтракать.

Екатерина взяла вилку и нож, положила курицу на тарелку перед собой и отправила большой кусок в рот, издав при этом радостное мычание. Курица оказалась вкуснее, чем она думала.

«Вкусно».

Неплохо для последней трапезы.

Екатерина с удовольствием положила в рот ещё один кусок и повернула голову к Сергею, словно вспомнив о чём-то.

— О, и сегодня я не буду работать.

«Правильнее будет сказать, что я "не смогу". Я умру, когда закончу есть».

Она проглотила эти слова вместе с курицей. И после, что бы там ни кричал Сергей, она сосредоточилась только на еде.

Отпив глоток воды, которую поставила перед ней служанка, Екатерина вновь подала голос:

— А у вас есть вино?

_______________________

[1] Спорадический дождь — непостоянный, случайный, являющийся иногда, от случая к случаю. (Прим. пер.)