Вошедший торговец выставил предметы перед ней.

Это был уже шестой раз за сегодня.

Только за сегодня.

«Вчера дошло до восьми, кажется».

Прошло четыре дня с тех пор, как ушёл посланник из императорского дворца.

Екатерине приходилось ежедневно осматривать новые товары.

Всё из-за того, что Леонид каждый день приводил новых людей с Лаоса-стрит.

— Раз уж моя правая рука ранена, остаётся только наслаждаться моментом, — сказал он.

Благодаря этому за последние несколько дней Екатерина увидела множество новых вещей.

Теперь её гардероб был забит дорогими и неудобными нарядами, которые она могла бы надеть только на чаепитие или бал в сопровождении Людмилы, а украшений накопилось столько, что ими можно было заполнить целый сундук.

О бесполезных игрушках и куклах даже говорить не стоит — их было более чем достаточно. Каждый вечер после ужина её ждали различные представления.

Настоящая жизнь в роскоши.

Проблема была в том, что Екатерина, похоже, ничем из этого не наслаждалась.

«И как можно вообще ни на что не реагировать?»

Леонид, делая вид, что разглядывает товары, украдкой смотрел на Екатерину. Она просто безэмоционально глядела на медвежонка, которого он ей протянул.

Её реакция была такой скудной, что, казалось, даже пугало проявило бы больше чувств, если бы ему дали эту игрушку.

На самом деле Екатерина всегда была такой.

Какие бы наряды ей ни приносили, какие бы вещи ни дарили…

— Тебе очень идёт это платье, Екатерина. Как тебе?

— Раз ты говоришь, что идёт, значит, так оно и есть.

Она просто со всем соглашалась.

От её безразличия в Леониде взыграло упрямство, и он скупил кучу вещей, но даже тогда Екатерина не проявила никакой реакции.

У неё было такое же загадочное выражение лица, когда она смотрела на спор Ольги и Степана из-за чёлки.

Если она и проявляла какие-то эмоции, то, наверное, только во время еды. Поручения, отданные шеф-повару, выполнялись на ура — Екатерина часто что-то ела.

Она не только исправно питалась три раза в день, но и не пропускала чаепития с перекусами. Набивая щёки до отвала, она совсем не выглядела как человек, который пришёл сюда, чтобы умереть.

Разумеется, рецепты были изменены, но, как и было обещано, утку подавали каждый раз. И почему-то Екатерина так и не устала от неё, всегда ела с удовольствием.

«Да что у неё вообще в голове творится?»

Из-за этого Леонид чувствовал себя немного растерянным.

По правде, приглашение торговцев с Лаоса-стрит было частью его плана.

Он хотел найти хоть что-то, что понравилось бы Екатерине, и рынок Лаоса с его изобилием товаров казался идеальным для этого местом.

Какой бы приёмной дочерью она ни была, в конце концов, она оставалась единственной юной леди Оффенбаха, а значит, наверняка была окружена роскошью.

Однако он и представить не мог, что она окажется настолько равнодушной ко всему.

Он даже приставил к ней наблюдателя, не позволяя расслабиться. Привлёк людей, чего раньше никогда не делал…

А она, как и в первый день в особняке, вела себя так, будто ничего не происходило.

«Это та же самая Екатерина, которая так упрямо рвалась на войну?»

Мысль банальная, но он не мог не задаться этим вопросом.

Хотя всё же кое-что изменилось по сравнению с её первым днём здесь.

Например, теперь Екатерина каждую ночь спала в одной постели с Леонидом.

— Вы уверены, что это уместно, Ваша светлость?

— Спор есть спор. Раз уж так получилось, пусть это станет возможностью понаблюдать за ней вблизи.

Он тревожился, если оставлял её одну по ночам, поэтому ему казалось, что так будет лучше.

Однако Леонид несколько ночей не смыкал глаз, пристально следя за Екатериной. Он был готов схватить её, если она попробует сделать что-то подозрительное.

Но в итоге…

«Ничего».

Наоборот, за время ночных наблюдений он несколько раз засыпал на мгновение, а просыпался, обнаруживая, что Екатерина спокойно сопит рядом. И это вызывало у него необъяснимое чувство пустоты.

Тем временем Василий уже собрал отряд и отправился в путь, а Екатерина постепенно становилась частью Ростислава.

Всего за несколько дней она успела сблизиться с местными.

Леонид вспомнил сегодняшний утренний доклад Ольги.

Главной темой было то, что Екатерина любит гулять.

— Просто обожает сад. Впрочем, я тоже. Держать его в таком порядке — не так просто. Уж хоть характер у дяди Иосифа тот ещё, руки у него золотые. Может, поэтому они так ладят.

— Ладят?

— Да. Мисс ведь часто гуляет, вот и подружились, похоже. Я-то от него только ругань слышу, а ей как-то удалось найти к нему подход.

— Почему ты этого не знаешь? Плохо следишь за ней?

— Что Вы! Я всегда наблюдаю за ней издалека. Просто она просила держаться на расстоянии, потому что чувствует себя неловко, когда я рядом. Но я всё равно не отставала ни на шаг!

Ольга нахмурилась, выражая своё негодование.

И действительно, за последние дни её лицо заметно осунулось.

Ведь Екатерина засыпала далеко за полночь, а вставала ни свет ни заря. Видимо, так проявлялось воспитание Оффенбаха.

Однако, раз уж её нельзя было оставлять без присмотра, Ольге приходилось подстраиваться под её режим, тем самым сократив время на сон.

В других обстоятельствах Леонид поручил бы слежку кому-то другому, но, к сожалению, остальные слуги в этом деле доверия не внушали.

— В любом случае, похоже, мисс очень общительная. Или они просто нашли общий язык?

— Главное, что ладят. Ещё что-то необычное происходило?

— Да уж, вряд ли у меня есть новости, которых Вы не знаете, Ваша светлость. Вы же почти весь день проводите с госпожой.

— Это так. И правда, ничего особенного.

Распорядок дня Екатерины можно было свести к трём вещам: есть, гулять и рассматривать вещи.

Причём последнее скорее можно было исключить — всё-таки это Леонид навязывал ей очередные «перекусы» с последующим осмотром товаров.

Так что, в сущности, оставались только еда и прогулки.

Иногда она заходила на тренировочную площадку, чтобы размяться, но и это было скорее частью её прогулок.

Она буквально весь день бродила по саду.

Один раз утром, сразу после пробуждения.

Потом ещё раз — после еды.

Днём уже верхом на лошади.

И ещё раз перед сном.

Словно сад был для неё единственной отрадой.

— Глядя на неё, можно подумать, что она выросла в доме без сада.

— Может, она просто любит бывать на свежем воздухе? Вдруг ей здесь душно?

— Вполне возможно.

Но так ли это на самом деле?..

Пока Леонид размышлял над этим, снаружи раздалось ржание лошади, а затем бодрый голос лакея:

— Мисс, лошадь готова!

— Иду.

Не успела Екатерина договорить, как уже отложила плюшевого медведя и резко поднялась.

Ольга тут же начала снимать с себя жемчужные украшения, поспешно бросившись следом.

Похоже, лакей, который её звал, тоже с ней ладил. Судя по их разговору, создавалось впечатление, что они давно привыкли к такому общению.

Хотя разговором это было сложно назвать — скорее, лакей что-то говорил, а Екатерина коротко отвечала.

Но было заметно, что между ними установилось подобие дружбы.

Леонид прищурился, наблюдая за этой сценой, после чего обратился к Степану, который в этот момент поправлял свой монокль:

— Степан, как зовут того лакея?

— Вы про того молодого человека с каштановыми волосами? Его зовут Николай. Он сын конюха, парень вежливый и порядочный.

Его порядочность сейчас совершенно не интересовала Леонида.

— Он, похоже, довольно близок с Екатериной.

— Мисс ведь любит верховую езду. Она говорила, что раньше редко садилась в седло, так что, возможно, они сблизились, пока он помогал ей освоиться. Как Вы знаете, у нас в конюшне нет лошадей, специально обученных для дам.

Женщины, которым неудобно ездить верхом из-за платьев, обычно используют лошадей, приученных к мягкой и неспешной езде. Если же лошадь не обучена, рядом обязательно должен быть человек, который держит поводья и управляет ею. Похоже, Николай постоянно выполнял эту роль.

— Мне тоже доводилось их видеть, — продолжил Степан, усмехнувшись. — Атмосфера между ними довольно… уютная.

Он рассказывал, что Николай помогал Екатерине сесть и спешиться, а иногда даже просто подхватывал на руки, чтобы снять с лошади.

— Хорошо, что она здесь осваивается, — заключил Степан.

— …Да, это к лучшему.

Если уж ей действительно нравится верховая езда, значит, весь этот цирк хотя бы не оказался напрасным.

Леонид продолжал наблюдать, пока лошадь, на которой сидела Екатерина, не скрылась из виду. Затем он медленно отвёл взгляд.

«Какая разница, любит она это или нет?»

Пожалуй, пора перестать об этом думать.

* * *

— Кажется, тебе нравится верховая езда, Екатерина.

При словах Леонида девушка повернула голову в его сторону.

Как всегда, все принятые решения рано или поздно меняются.