(П: В английском last может переводиться либо крайняя, либо последняя. Тут, возможно, словесный каламбур, заключающийся в том, что Екатерина подумала, что её отведут в последнюю комнату, т.е. ту, которую она увидит последний раз в своей жизни, но Леонид просто говорил про крайнюю)

Когда эти слова прозвучали, брови Екатерины нахмурились.

Это была очень большая перемена, при том, что она постоянно оставалась бесстрастной, даже когда на неё был направлен меч.

—Что за последняя комната? Меня задерживают?

—Ты слишком много фантазируешь. Это обычная гостевая комната.

—Я не гостья.

—Незваный гость и есть гость. Или ты предпочитаешь, чтобы с тобой обращались сурово?

— Нет, если ты просто убьешь меня сейча-

— Прекратите, леди.

Леонид слегка махнул рукой, прерывая ее. Указательный палец, издав щелкающий звук, изменил траекторию и указал на Екатерину.

— Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь?

—Неужели я так плохо выгляжу?

—Да. С головы до ног нет ничего чистого. Где вообще твоя обувь и почему ты босиком?

—Я сняла её, потому что она была громоздкой.

—Замечательно. Если вы умрете вот так, это наверняка будет выглядеть довольно сомнительной смертью. Даже если имперские солдаты придут узнать правду о твоей смерти, сказать будет нечего.

На саркастические замечания Леонида Екатерина потеряла дар речи. Она думала, что не так уж невежественна.

—Ее одежда грязная, и она босиком.

Если она умрет вот так, станет ли это беспорядком и неприятностью для Леонида?

Я не хотела поднимать шум из-за своей незначительной смерти. У меня не было намерения доставлять Леониду такие неприятности.

—Иди умойся и переоденься. Мы можем поговорить снова, когда ты наденешь тапочки.

—Тогда ты убьёшь меня?

Ее ответ оборвался через секунду.

—Конечно.

Итак, Екатерина последовала указаниям дворецкого и вышла из его кабинета.

Как сказал Леонид, она предпочла привести в порядок свой наряд, чтобы не стать помехой после смерти.

Если бы это была другая ситуация, я бы с осторожностью отнеслась к предложению, которое могло бы ослабить мою бдительность и дать им возможность что-то сделать.

‘Но я все равно пришла сюда умереть. ’

Даже если что-то пойдет не так, что может быть хуже смерти? Если мне не повезет, есть шанс, что я окажусь в каком-то запутанном состоянии, но что бы это ни было, это лучше, чем пять раз входить и выходить из клетки с монстрами и даже после этого оставаться живой.

Так что не было необходимости заботиться о ее теле.

Екатерина была аккуратно вымыта водой, приготовленной прислугой, и одета в хорошее платье.

'Возможно, в этот момент я подумала, что было бы неплохо написать завещание.'

Если бы существовало завещание, объясняющее обстоятельства ее смерти, это не доставило бы Леониду особых хлопот.

Пока у Екатерины было много мыслей перед смертью, горничная Соня продолжала объяснять особняк.

—Еду готовят в столовой на первом этаже, там всегда две горничные, так что, если что-то вам надо, всегда можно заказать.

—Не лучше ли заранее связаться с Оффенбахом для постобработки?

—После 10 часов в особняке гаснет свет, а спички и свечи всегда лежат в первом ящике рядом с кроватью.

—Можно было бы предупредить Леонида Ростислава заранее, да?

—Леди, вы слушаете?

Когда она поняла, что дама перед ней совсем её не слушает, Соня оборвала свои слова, которые продолжались уже некоторое время, и несколько раз переспрашивала громким голосом. Благодаря этому Екатерина, у которой слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, ответила с опозданием.

—…Нет?

От ее откровенного ответа брови Сони приподнялись.

Было бы неплохо, если бы она ответила поскромнее, но, к сожалению, Екатерина не умела лгать.

Она хотела быть немного более честной и подумывала сказать горничной, что ей не нужны объяснения, потому что она скоро умрет.

Конечно, у служанки хватило терпения выдержать вежливый ответ. К счастью.

Она чувствовала, что Екатерина, казалось, совсем не слушала, но Соня с неглубоким вздохом исказила выражение ее лица, вместо того чтобы снова объяснять.

—Я не буду здесь больше задерживаться, так что все, что вам нужно знать, это то, что это комната леди. Если вам что-нибудь понадобится, просто потяните колокольчик рядом с вами.

—Спасибо.

—Не за что. Скоро ужин, так что я провожу вас чуть позже.

“Что значит время ужина? Я не хочу доставлять тебе столько хлопот.” —сказала Екатерина, качая головой.

(П: Я тут сделал прямую речь, потому что в оригинале вообще ничего не было)

—Где находится Лорд? Мне нужно встретиться с ним.

—Если у вас есть какое-то дело, я скажу Господину.

—Незачем.

Екатерина немного приоткрыла свои свободно повисшие глаза. Она слышала о нем всего несколько раз, но он уже стал для нее знакомым голосом.

Леонид Ростислав.

В отличие от Екатерины, он стоял в дверях, одетый не сильно иначе, чем раньше.

Он дважды постучал в открытую дверь, прежде чем войти в комнату. Была ли такая любезность чем-то сделанным для показухи или естественным поведением, казалось, не было большой разницы между любезностью, которую он проявлял к заключенной Екатерине, и добротой, которую он проявлял к гостье Екатерине.

Как и в случае с другими главами семьи, чувствовалось уникальное, тяжелое чувство власти с каждым его шагом.

— Хорошая работа, Соня. Иди, я позабочусь о госте.

—Да, Господин.

Соня кивнула головой и отвернулась.

Она, конечно, не забыла вежливо закрыть дверь, чтобы не прерывать разговор своего хозяина.

Клак.

Когда дверь закрылась, в комнате осталось только два человека. Леонид снял перчатку и положил ее на столешницу, начав говорить.

—Екатерина Оффенбах. Были ли что-то, чем пренебрегли здесь во время ухода за вами?

—Я не могу ответить, потому что я не знаю, как пренебрегают кем-то.

—Я спрашиваю, был ли кто-нибудь груб.

Груб? Екатерина взглянула своими темными глазами слева направо и аккуратно сказала.

—По сравнению с Оффенбахом они не такие дисциплинированные.

—Спасибо за комплимент.

Леонид сжал свою руку, как будто ему надоел Оффенбах. Это было сделано намеренно, так что даже равнодушной Екатерине ничего не оставалось, как заметить.

Дело в том, что рука Леонида без перчаток была замотана бинтами.

Глаза Екатерины сузились.

—…Ты поранил руку?

—О да. Я не могу пользоваться пальцами какое-то время.

— Вы правша?

—Благодаря этому я живу неудобной жизнью. Уже около недели. — ответил Леонид, откидывая забинтованную правую руку. Это было спокойное движение, но взгляд Екатерины был острым.

‘Может ли опытный фехтовальщик повредить свою правую руку? ’

Это даже не поле боя, а столичная усадьба.

Екатерина подумала о том, был ли Леонид в прошлом забинтован. Однако они находились в темной комнате, освещенной единственной свечой, и рук Леонида толком не было видно, потому что он был в перчатках.

Слишком грубо было спрашивать, является ли повязка маскировкой. На самом деле Екатерине было все равно, настоящие у него травмы или фальшивые.

Было кое-что более важное, чем это.

—Ты можешь держать меч в таком состоянии?

Дело было в том, сможет ли Леонид убить ее или нет.

—Я могу держать его левой рукой. Разве этого недостаточно?

—Этого недостаточно. Тебе придется сделать все возможное.

Защитная магия Екатерины допускала только раны, нанесенные чем-то более сильным, чем она. Если основная рука Леонида была повреждена, и он не мог использовать всю свою силу, он также не мог убить Екатерину.

—Тогда будет немного трудно сделать.

Это была неожиданная ситуация. Морщины между её лбом углубились. Тем временем слова Леонида продолжились.

—Врач сказал мне не пользоваться правой рукой около месяца. Нужно воздержаться от напряженной деятельности, так как это может привести к дальнейшим травмам.

—Травма настолько серьезна?

—Очень плохо, если Рыцарь не сможет использовать свои руки. Поэтому он сказал мне быть осторожным, чтобы не сделать травму опаснее.

Леонид добавил, что это досадная травма. Между тем он не отводил взгляда от Екатерины.

Причина была проста.

'Не знаю, смогу ли я так сильно ее обмануть.'

Потому что травма была ложью.

* * *

Pov: Леонид

После того, как Екатерина вышла из кабинета Леонида, и шумиха улеглась. Его встретил ожидаемый вопросом.

—Сэр, зачем вы привели незваного гостя?

Почему он не выгнал женщину?

У человека, задавшего вопрос, Василия, покраснело лицо от недовольства. Очевидно, тот факт, что система безопасности, за которую он отвечал, была обойдена, задел его самооценку.

Он выглядел так, как будто мог обезглавить Екатерину в любой момент, если бы ему это было позволено. Но если личность женщины та, за кого она себя выдает, то Василию, должно быть, было трудно даже дотронуться до кончиков ее пальцев. Леонид ответил равнодушно.

—Должно быть, я привел ее, потому что я могу использовать её.

—Тогда вам действительно нужно обращаться с ней как с гостем? Если позволите, я открою камеру пыток.

—Василий.

Леонид легонько постучал по столу кончиком указательного пальца, прерывая возбужденного рыцаря.

Голубые глаза холодно смотрели на него.

—Вы когда-нибудь слышали о приемной дочери Оффенбаха?

—Да. Я знаю, что ее воспитывали, чтобы она была утешением для продолжателя рода. Не о ней ли говорят, что это руки и ноги Сергея Оффенбаха?

—Да. Она никогда не занималась крупномасштабной деятельностью, поэтому я не видел ее много раз, но, вспоминая прошлое, я видел ее работу всего один раз.

Несколько лет назад в восточном лесу недалеко от столицы появилась группа высокоранговых монстров. Благодаря этому возникла суматоха большого размаха, когда Леонида пришлось срочно вызывать обратно, и он был вынужден идти по заснеженным горам из северных усадеб.

После этого Леониду пришлось идти в лес сразу после прибытия в столицу без перерыва, но, когда он приехал, зачистка уже шла полным ходом.

—Это чудовище как минимум второго класса! Сэр, мы тоже должны быть осторожны!

—Похоже, они все были убиты, но кто это сделал?

—Я так понимаю, что подкрепление из Оффенбаха это сделало!

Имперская армия была права. Но в то же время это была и дезинформация.

Потому что на поле боя была лишь армия из одного человека.