Но в спешке она забыла кое-что: Рождество было выходным днём.

Мало того, оно выпало на пятницу. И следующий день после Рождества тоже был выходным.

Банк «Роял Херитидж» открылся только 28-го числа, спустя три дня после Рождества. К этому времени весь столичный город был увешан листовками с изображением Грейс, которая уже успела забрать наследство.

К тому моменту, наверное, уже разослали приказы о розыске в пограничные районы и порты, так что о бегстве за границу пришлось забыть.

По крайней мере, пока.

Она планировала попробовать снова после родов. Беременных женщин на границе проверяют редко, а вот обычных молодых девушек — сколько угодно. Она надеялась обмануть пограничников, притворившись слепой, если придётся.

Проблема была в том, что ей нужны были деньги на побег — хотя бы до момента родов. Тех денег, которые ей дала Нэнси Уилкинс, и того, что она украла из подземного хранилища, не хватило бы на жизнь в отеле до самых родов.

Сейчас долго оставаться в одном месте было опасно. Без материальной поддержки со стороны незаметно затаиться и жить тихо было невозможно. Если приходилось куда-то выходить, это неизбежно привлекало внимание, а значит, увеличивало шансы быть пойманной тем самым мужчиной.

Поэтому она решила подождать, пока люди устанут от листовок и совсем перестанут обращать на них внимание, а потом поискать место для проживания в большом городе.

В итоге получалось, что до тех пор единственным вариантом оставался отель. Как же хорошо, что у неё теперь было наследство.

Наследство, оставленное матерью, состояло из тридцати двухкаратных алмазов и двадцати золотых слитков весом в одну тройскую унцию каждый. В денежном выражении эта сумма была огромной — хватило бы на покупку шести современных домов в пригороде, хотя вместе они весили меньше килограмма.

Если сложить уже имевшиеся наличные с выручкой от продажи слитков, на побег за границу средств хватило бы с лихвой. Неожиданной удачей оказался стремительный рост цен на золото за последние годы благодаря экономическому буму.

Раз уж ей всё равно пришлось скитаться по стране, Грейс решила заняться чем-то более полезным.

А именно — находить укрытия оставшихся мятежников и сообщать о них.

«Прошлое осталось в прошлом, живи своей жизнью».

«Я сделаю ещё немного».

Она пыталась жить только для себя, не принимая ничью сторону, но, увидев в газетных объявлениях, как уцелевшие мятежники координируют действия, чтобы восстановить силы, не смогла оставаться в стороне.

Только она, зная их повадки как никто другой, могла остановить мятежников. Поэтому она решила помочь Леону Уинстону, этому ублюдку, но только до своего отъезда.

— Чёрт...

Грейс вздохнула, глядя на свой выпирающий живот.

«Поскорей бы ты уже вышел...»

Ребёнка она оставит.

Как ни крути, причин оставить его было больше, чем забрать с собой. Если честно, единственным аргументом в пользу того, чтобы взять его, было: «Потому что я его родила?» — утверждение без всякой уверенности и логики.

Какое-то странное чувство ответственности, неизвестно откуда взявшееся, лишь вызывало у неё дискомфорт. Ведь изначально это и не её ребёнок, и зачала она его не по своей воле.

Ответственность должен нести тот, кто осознанно создал эту жизнь.

Она смутно представляла, что оставит ребёнка тому мужчине. Более того, ей уже казалось, что ребёнок будет не по её силам.

Когда она пообедала дешёвым бутербродом с индейкой, малыш не подавал признаков жизни, но как только в вагоне-ресторане она заказала дорогое блюдо из лосося, он радостно зашевелился в животе.

— Вот же ж... Привередливый, прямо как...

Грейс прервала собственный шёпот и вздохнула.

Но станет ли тот мужчина хорошим отцом? Ведь ребёнок для него — всего лишь пешка в операции по зачистке базы, якорь, который удержит её. Разве он сможет испытывать к нему нормальные чувства?

Тот мужчина вообще не умеет любить по-нормальному.

Даже если он вырастет в доме графа, этот ребёнок всё равно будет незаконнорожденным, без матери. И когда тот мужчина рано или поздно откажется от Грейс и женится на великой княжне, малыш неминуемо превратится в изгоя.

Может, тогда отдать его в приют? Или самой найти ему хорошую семью?

Только сейчас Грейс начала понемногу понимать чувства своей матери.

«Надо было отдать тебя в приют...»

Мать сказала это не потому, что ненавидела дочь или хотела ей зла. Как мать мечтала, чтобы она жила обычной жизнью, так и Грейс хотела, чтобы её ещё нерождённый ребёнок рос нормально.

В конце концов, она сама не умела любить по-настоящему.

В мире так много пар, мечтающих о ребёнке, — разве можно доверить малыша ей, если она не хочет его и не сможет дать ему полноценную семью?

Деньги не гарантируют, что ребёнок вырастет нормальным. Это было видно даже по тому мужчине.

К тому же она совершенно не была уверена, что сможет полюбить ребёнка. Сказать по правде, он был для неё обузой. Даже его шевеления всё ещё вызывали дискомфорт.

Шевеления?

Тут Грейс вдруг осознала. Кажется, с тех пор, как она вышла из поезда и направилась в отель, ребёнок не шевелился ни разу.

Почему он не двигается? Никогда ещё он не был таким тихим так долго.

Грейс нажала на то место, где малыш чаще всего пинался.

— Что ты делаешь?

Она даже заговорила с ним, но реакции не последовало. Сердце её упало.

Она быстро поднялась и достала из сумки, брошенной на пол, коробку шоколада. Схватив один кусок, Грейс проглотила его, почти не почувствовав вкуса.

— Ну же, что с тобой?

Реакции снова не было. Неужели что-то случилось?

— Ха... Что за чёрт.

Опасения оказались напрасными. После второго куска шоколада малыш начал толкаться. Грейс потёрла вспотевшую кожу вокруг пупка, куда пришёлся удар, и медленно выдохнула.

«Видимо, просто спал. А я уж испугалась, что он догадался, что я собираюсь его бросить».

Грейс убрала коробку на тумбочку и снова легла на кровать, свернувшись калачиком. Толчки на секунду прекратились, но потом она почувствовала в животе маленькие, ритмичные движения: тук, тук, тук.

Теперь она знала, что это икота.

Ей было смешно, что даже ещё неродившийся ребёнок может икать. Как будто он подаёт ей сигналы азбукой Морзе. Она попыталась расшифровать этот «код», но, поняв, что это просто бессмысленный набор знаков, рассмеялась.

Потянувшись за одеялом и перевернувшись, Грейс заметила, что икота стала реже. Она погладила живот, вновь затихающий, будто малыш снова засыпал, и прошептала:

— Я буду жить своей жизнью. И ты живи своей.

«Не неси на себе бремя родителей, будь свободен. Даже если твои отец и мать — такие ничтожества...»

— Но живи.

* * *

Мысль о том, что достоверность информации выше, если источник — молодая женщина, была не просто суеверием.

Когда он выделил в архиве доносов лишь те, что привели к реальным арестам, оказалось, что все осведомители действительно были молодыми женщинами.

Разумеется, имена все были разными, да и принимали заявления разные сотрудники, так что нельзя было утверждать, что голос всегда был один и тот же.

Но Леон был уверен: все «почётные члены» 1-й спецмиссии — одна и та же женщина, а именно Грейс Риддл.

Доносы были довольно подробными. Кроме того, все принимавшие заявления отмечали одно и то же: осведомительница всегда представлялась подругой мятежника или официанткой, но при этом ни разу не выказала беспокойства по поводу конфиденциальности.

Это точно она.

Разметив на карте все укрытия, о которых она сообщила, Леон не обнаружил никакой закономерности. Он не понимал, как она их находила, но казалось, что она просто действовала в порядке их обнаружения.

Может, среди арестованных мятежников есть те, кто видел её? Отправив Кэмпбелла по тюрьмам, чтобы допросить их, он услышал весьма любопытную историю.

«Если увидите беременную в солнцезащитных очках, через несколько дней придут военные».

Такой слух ходил среди заключённых. Для них эта женщина была чем-то вроде предвестницы беды — «дамы в белом».

«Какая ещё предвестница беды? Это же информатор!»

Видимо, она лично выслеживала укрытия, убеждалась в их местонахождении и лишь потом звонила.

«Чёртовски рискованно».

— Ха...

«Бесстрашная дура. В кругах мятежников за голову Грейс Риддл могла быть назначена награда, а она всё равно шлялась по их следам. Ради её же безопасности и безопасности ребёнка её нужно было поймать как можно скорее».

В прошлую среду, получив очередной донос, он решил сначала найти осведомительницу, а уже потом проводить зачистку. Проследив звонок, он выяснил, что она звонила из банка в центре Данвича, но сотрудники её не запомнили.

Вряд ли она ночевала на улице, так что они обыскали все отели в городе и добились неплохого результата.