— Кончай эти дурацкие выходки, любимая.

«Это всего лишь розыгрыш». Очередная милая уловка из арсенала хитростей и уловок, которые она так любила. «Она просто притворяется мёртвой, чтобы сделать меня несчастным».

— Если не очнёшься сейчас же, я прикончу тебя.

Он схватил со столика у изножья кровати анатомический нож. Блестящее лезвие угрожающе замерло над бледным лицом, но Грейс, как истинная храбрец, даже не моргнула.

Словно действительно была мертва.

— Я не шучу. Не заставляй меня жалеть об этом.

Леон наклонил остриё к бледной коже. Лезвие дрожало не меньше, чем его сдавленный сквозь стиснутые зубы голос.

Лязг!

Когда нож с противным звоном упал на пол, из груди Леона вырвалось рычание, больше похожее на сдавленный стон.

— Чёрт возьми...

Он хотел трясти её до тех пор, пока искры из глаз не посыпятся, чтобы эта идиотская комедия прекратилась. Но стоило пальцам Леона коснуться щёк Грейс, он отдёрнул руку, словно прикоснулся к раскалённому углю.

«Разве может пламя быть таким ледяным?»

Но он точно знал, что люди — могут.

Мёртвые люди.

Только сейчас Леон рухнул под грузом реальности, которую больше не мог отрицать. Он обхватил бездыханное тело Грейс, охваченный отчаянием.

Даже когда её сердце оставалось холодным, её тело всегда было тёплым. И теперь оно остыло. Он и представить не мог, что отсутствие её отталкивающих прикосновений будет причинять такую боль. А ещё невыносимее было сознавать, что влага на щеках Грейс — это его слёзы.

— Почему ты здесь?

Каждую секунду он желал найти её, но не здесь. Не так.

— Если бы ты пришла ко мне, этого бы не случилось.

По привычке он обвинил Грейс и тут же снова развалился на части.

«Это я загнал тебя в могилу. Я упустил шанс вымолить прощение и загладить все свои ошибки. Это я сделал так, что мы закончили трагедией».

— Прости.

Даже если бы его слова шли от сердца, бесполезные извинения ничего не значили. В глубине души он малодушно надеялся, что после всех раскаяний и извинений его ждёт прощение и фраза:

«Только больше так не делай».

Но для них двоих больше не будет «потом». Здесь и сейчас всё закончилось.

— Грейс.

Леон гладил её ледяную щеку, глядя в неподвижное лицо, и без конца шептал её имя. Впервые без примеси ненависти, только с одной любовью. Только теперь, когда она перестала дышать.

— Грейс...

Так, до самого конца, его только и ждали одни сожаления.

Слеза упала на высохшие, цвета чоннок, глаза. Леон оставил последний поцелуй на бескровных губах и криво усмехнулся.

— Грейс, ты ведь говорила, что хочешь убить меня. Знаешь что? Я тоже.

Он поднял её левую руку и поцеловал пустой безымянный палец.

— Если уж умирать, то хочу умереть от твоей руки.

Он согнул окоченевшие пальцы, поместив один на спусковой крючок. Дуло пистолета было направлено ему под подбородок. Он надел спусковую скобу на безымянный палец любимой, словно обручальное кольцо, и без колебаний сжал её холодную кисть.

Выстрел.

Тело дёрнулось, и Леон резко открыл глаза.

— Приехали.

Когда он убрал руку ото лба, перед ним оказалось лицо таксиста, смотрящего на него.

— Фух...

Леон грубо провёл ладонью по лицу. Видимо, он уснул на коротком отрезке пути от вокзала сюда. Даже в эти мгновения его преследовал кошмар.

«Он определённо не в себе».

Сердце всё ещё бешено колотилось. Он попытался успокоиться, отрегулировав дыхание, но ничего не вышло. Смирившись, он вышел из машины вместе с Кэмпбеллом и отдал водителю распоряжение:

— Подождите здесь.

«Недолго. Надеюсь».

Леон надел солнечные очки, чтобы его не узнали, и только тогда вошёл в здание.

Даже в июне в больничном подвале стоял холод. Звук шагов, эхом раздававшийся по коридору, казался зловещим. Леон остановился перед одной из дверей. На ней висела табличка: «Морг».

Недолго изучая выражение лица начальника, Кэмпбелл осторожно постучал.

— Да, заходите.

Раздался голос изнутри. Когда они открыли дверь, мужчина средних лет, сидевший за письменным столом в углу морга, поднялся. Видимо, он играл в пасьянс — на столе рядами лежали карты.

— Вы по звонку?

Сотрудник морга указал на пробковую доску на одной из стен. Среди различных объявлений и инструкций в углу уже несколько месяцев висели выцветшие листовки с фотографиями пропавших. Возможно, сегодня их снимут. Сотрудник не мог решить, хорошо это или плохо.

— Именно так.

Темноволосый мужчина, выглядевший на двадцать с небольшим, дал утвердительный ответ, и сотрудник, обойдя стол, направился к холодильным камерам.

— Судя по номеру, вы из Западного командования. Похоже, вы приехали сразу после звонка.

От Уинсфорда сюда добирались пять часов на поезде. Сотрудник ожидал их только завтра, но, видимо, они очень торопились.

В тот самый момент, когда он почувствовал жалость, молодой человек распахнул дверь и отступил в сторону. Как бы уступая дорогу кому-то.

«Неужели искал девушку не он?»

Когда в помещение вошёл высокий молодой джентльмен, глаза сотрудника округлились. Опрятная внешность, дорогой костюм — с первого взгляда было ясно, что мужчина очень богат.

«А погибшая выглядела бедной. Может, сбежавшая любовница?» — сотрудник морга мельком подумал о банальном и заморгал.

Молодой джентльмен остановился посреди помещения. Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но ощущалось, как его взгляд скользит по плотно закрытым дверцам холодильных камер. Будто он искал пропавшую.

— Здесь.

Сотрудник проводил его влево. Открывая замок на камере 2B, он нервно прикусил пересохшие губы.

«А вдруг это она?»

Будь то она или нет, это всё равно трагедия. В воздухе витало напряжение, словно все думали об одном. Даже высокий спокойный мужчина, казалось, нервничал — уголки его твёрдых губ слегка подрагивали.

«Эх, к такому вообще нельзя привыкнуть».

Сотрудник морга вздохнул про себя, открывая дверцу и выдвигая полку. Лицо молодого мужчины, осматривавшего очертания тела под белой тканью, потемнело.

Он не знал, стоит ли снимать ткань, и колебался. Время словно остановилось, слышен был только тиканье часов и редкие покашливания. Наконец, мужчина поднял голову.

«Почему он так на меня смотрит?»

Леон стиснул зубы. Сотрудник морга смотрел на него с неловкой жалостью, как во сне.

Но на этот раз он не мог с уверенностью сказать, что женщина под тканью — не его девушка.

Леон отвёл взгляд и кивнул. Сотрудник посмотрел на него, неуверенно протянув руку к покрывалу.

Это предчувствие было ужасным, как в том сне.

Его сердце колотилось так же, как тогда, когда он впервые увидел её лицо во сне. Нет, даже сильнее. Он чувствовал каждый удар по всему телу.

И тут ткань сняли. Его сердце остановилось.

«...»

Сотрудник морга, с серьёзным выражением ожидавший реакции мужчины, широко раскрыл глаза.

— Ха...

Он засмеялся. Мужчина взглянул на лицо на столе, рассмеялся, сунул сотруднику купюру со словами благодарности и вышел.

— Не она. Спасибо, что позвонили. Если что, сообщайте снова.

Ошеломлённый Кэмпбелл бросил прощальный взгляд на сотрудника морга, смотревшего на закрытую дверь, и последовал за майором. Как только они вышли в темноту, майор снял очки и спросил:

— Эта стерва не могла умереть. Верно?

— Да, не могла.

Майор вымученно улыбнулся, доставая сигару иссохшей рукой, на которой синели вздувшиеся вены.

Они сели в ожидавшее такси и отправились обратно на вокзал. Сюда они ехали шесть часов, но провели внутри меньше двадцати минут.

На заднем сиденье Леон закрыл глаза и прижал ладонь ко лбу.

«Это случалось уже в третий раз».

Он ждал звонка, ведь срок родов приближался. Но телефон молчал.

А потом срок прошёл. Не в силах дольше ждать, Леон расширил зону поиска. Теперь проверяли морги и родильные дома. «Мало ли, что-то пошло не так...» После этого звонки перестали радовать.

«То есть, это в третий раз, когда я делаю шаг к обрыву, а потом отступаю. А что будет, если однажды я не смогу отступить?»

Помня звук выстрела из сна, Леон тихо вздохнул.