Голос Фрезии был наполнен презрением, и в шатре воцарилась гнетущая тишина.

Изар, наполовину оглушённый, смотрел, как слёзы скользят по её щекам под тёмными, медово-золотыми ресницами.

С тех пор как Фрезию похитили, его мучили бесчисленные кошмары, сны, в которых она была мертва, истерзана или над ней надругались.

Или, что, пожалуй, было страшнее всего, это осознание, что ее сердце колебалось, и больше не хотело его.

Губы, которые когда-то шептали ему слова любви, теперь называли его отвратительным.

Для него…

— Я… я хочу быть свободной от тебя.

Словно его утянули в тёмное, бездонное болото, Изар резко втянул воздух.

Фрезия больше не сопротивлялась, но отвернула от него залитое слезами лицо.

— Я больше не хочу быть с тобой. Когда мы вернёмся в столицу…

— …Я не позволю. Нет.

— Почему? Я ведь никогда по-настоящему ничего для тебя не значила.

Она рассмеялась пустым, болезненным смехом, от которого у Изара перехватило дыхание.

— Даже куртизанка может уйти, если цена её не устраивает.

— Не говори так. Ты моя жена.

Голос Изара стал резче,им двигало отчаянное желание стереть её самоуничижение.

Сам факт, что она могла сказать подобное, оскорблял его. Единственная женщина в его жизни сводила себя до уровня куртизанки.

Она намекала, будто между ними была лишь сделка: она отдавала себя в обмен на горсть драгоценностей и цветов.

Он стиснул зубы, не сводя взгляда с проклятого документа.

Если бы только он мог вернуться в день их свадьбы, зная, что однажды полюбит её...

Но такого чуда не существовало, и потому он сквозь сжатые зубы произнёс:

— …Это правда. Поначалу я относился к тебе именно так. Я не хотел тебя. Я не стану это отрицать.

— ……

— Но теперь нет. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Ты. Только ты.

Он всё ещё ощущал те всепоглощающие чувства, которые она пробудила в нём, когда поделилась воспоминанием о диких ягодах.

Когда он обнимал её, казалось, будто его тело вот-вот рассыплется под тяжестью счастья.

Это и было счастье.

Фрезия стала его первым настоящим счастьем. Его единственной любовью, в те несколько месяцев, что ей оставалось жить…

Эта мысль сковала его сердце льдом.

— И… твои оставшиеся дни. Как ты можешь говорить об уходе, когда твоё время на исходе?

Она никогда не называла точного числа, лишь туманно говорила: «около двухсот дней».

Он сам приблизительно подсчитал, но не знал точной даты конца.

— Фрезия… сколько тебе осталось?

— Не прикасайся ко мне.

— Сколько времени?! Скажи мне сейчас!

— Если ты дотронешься до меня ещё раз без моего разрешения, я умру прямо здесь, у тебя на глазах. И я без колебаний сделаю это снова.

Когда он отчаянно попытался удержать её, она произнесла эти слова с пугающим спокойствием. И на последней фразе его дыхание оборвалось.

— Снова?.. Что ты имеешь в виду?

— Ах да. Ты ведь однажды спрашивал, как я умерла в прошлой жизни.

Опустив глаза, так что медовые ресницы отбрасывали тень, она тихо улыбнулась.

— Я умерла, потому что ненавидела тебя настолько сильно. Я выбросилась из окна твоей спальни.

— ……

— Я пыталась упасть с лестницы, повеситься, но всё не получалось.

— Хватит.

— И тогда у меня наконец получилось. Я прыгнула из окна. Если бы догадалась раньше…

— Довольно!

Изар издал сдавленный крик, словно яд лился ему прямо в уши. Он не хотел этого слышать.

Но разум предал его, рисуя картины, которые она описывала.

Он видел, как тело Фрезии беспомощно катится по крутой лестнице герцогского особняка.

Её попытку повеситься в его спальне.

Её извивающееся тело, которое в конце концов замирает. Ужасающий, пугающе чёткий образ, выжженный в его сознании.

— Ха…

Казалось, будто его бросили в глубину, давление сжимало лёгкие.

Фрезия лишила себя жизни в своей первой жизни. И это было падение…

Даже одно лишь воображение того, как её тело разбивается при ударе, заставило его содрогнуться.

Как она могла сделать это с собой?

— Почему…

Он с трудом сдерживал рваное дыхание. Казалось, его душу разрывают на части и перемалывают в пыль.

— Если ты умерла так… тогда почему…

— Почему я вернулась к тебе?

Сквозь пелену слёз Фрезия посмотрела на него с неожиданно ясной улыбкой.

Она не ожидала, что её слова так сильно его потрясут.

Это зрелище вызвало в ней незнакомое, горькое удовлетворение - осознание того, что кто-то может быть так глубоко ранен тем, кого считал совершенно ничтожным.

— Потому что, по глупости, я ударилась головой и умерла, забыв всё. Всю свою ненависть и обиду на тебя.

— Это…

— Если бы я помнила, я бы не вернулась к тебе.

— ……

— Я исчезла бы из твоей жизни при первой же возможности.

Большие руки, сжимавшие её плечи и запястья, медленно разжались.

Фрезия смотрела на него прямо, будто наблюдая, как его собственное сердце пронзают копьём.

И затем она прошептала едва слышно, но отчётливо:

— Так что, герцог… я больше не люблю тебя.

— ……

— Мы друг для друга ничто. Именно так, как ты и хотел.

Голос Фрезии, наполненный презрением, разрезал воздух, оставив после себя удушающую тишину.

Изар, едва понимая происходящее, в оцепенении увидел, как маленькая капля крови из её уха упала на землю, оставив бледное пятно.

Даже в этом состоянии его губы медленно шевельнулись.

— …Пусть врач осмотрит тебя ещё раз.

Коротко ответив, Изар отвернулся. Каждый шаг давался ему так, будто он тащил за собой обледенелую колонну.

Разве реальность когда-нибудь была столь безнадёжной?

Солнечный свет всё ещё согревал землю, пробиваясь сквозь щели у входа в шатёр, но внутри было холодно, как в гробу.

И всё же он попытался подавить этот надвигающийся холод.

«Мне нужно быть терпеливым ещё немного».

С точки зрения Фрезии её ненависть была естественной.

Он обманул её, не спас сразу после похищения, поначалу даже не относился к ней как к настоящей жене…

Может быть, подумал он, она просто сбита с толку.

«Возможно, её слова о такой смерти всего лишь ложь».

Губы, которые когда-то признавались ему в любви, не могли вот так полностью отвергнуть всё.

Должно быть, его отвратительный сводный брат что-то с ней сделал.

Иначе эта встреча, о которой он мечтал сквозь бесконечные кошмары, не могла закончиться столь разрушительно.

«Со временем она, возможно, успокоится и взглянет на всё иначе».

Наблюдая, как врач поспешно входит в шатёр, Изар цеплялся за эту надежду с отчаянием слепца, хватающегося за трость.

Однако шатёр, в котором воссоединилась супружеская пара, погрузился в тяжёлое молчание, совершенно не похожее на прежнее.

Тем временем с дерева на ближайшем холме спустился белый голубь, склонив голову и наблюдая за ними глазами, красными, как кровавая луна.

Поисковый отряд прочёсывал окрестности места, где нашли Фрезию, но, кроме чудовищ, разоривших деревню, никаких новых зацепок обнаружено не было.

Часть людей осталась продолжать расследование похищения, а Изар и Фрезия вместе с остальными начали медленный путь обратно в столицу.

Поскольку Фрезия была вынуждена ехать в карете, скорость их движения была низкой, но Изар не мог позволить себе торопиться, особенно после предупреждений врача.

〈Госпожа пережила сильную психологическую травму, поэтому её реакции могут быть резкими. Ей необходим полноценный отдых по дороге в столицу… но…〉

Врач замялся, страх проступил на его лице, когда он взглянул на Изара, выражение которого стало мрачным при виде помощника с рассечённой надвое рукой. Собравшись с духом, врач добавил:

〈Во время плена… с госпожой могли надругаться. Я считаю, милорд, что вам следует проверить это лично.〉

Изар, который сражал драконов и безжалостно наказывал собственных людей, понял, что именно этого он сделать не может.

Пусть другие смеются над ним, но—

«А если она снова причинит себе вред?»

Слово «самоубийство» он не мог заставить себя даже подумать, предпочитая считать самоповреждение меньшим злом.

Сейчас он ни за что не смог бы спросить Фрезию, была ли она осквернена.

Но он знал одно - он должен продолжать пытаться говорить с ней.

«Я не могу так просто сдаться».

Он будет рядом, пока её гнев не утихнет. Сколько бы времени это ни заняло.

Если она ударит его - он выдержит. Если чего-то попросит - он даст ей всё.

С решимостью, застывшей в его лице, он открыл дверь кареты, остановившейся на короткий привал.

Фрезия безучастно смотрела в противоположное окно, но, заметив его, полностью отвернулась.

— Фрезия.

— ……

Хотя она была намного меньше его, от неё исходил леденящий холод, заставивший Изара глубоко нахмуриться.

Будь обстоятельства иными, ему хотелось бы схватить её и закричать:

«Не отворачивайся от меня.

Пожалуйста… просто посмотри на меня».

Но тонкая льняная повязка на её ухе остановила его.

Если он дотронется, и она снова закровоточит… а если в следующий раз это будет что-то хуже?

— …Как ты говорила, я действовал ради защиты императорской семьи. Теперь дело о прошлым мятеже полностью помиловано.

— ……

— Священники, которые плохо с тобой обращались, наказаны. По возвращении храм принесёт тебе официальные извинения.

— …Поздравляю.

Фрезия ответила безразлично, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

Ей лишь вспоминалось, как много она сделала для него и не получила за это ни единого слова благодарности.

— Наконец-то ничто не будет стоять на пути будущего твоей семьи.

— И всё это благодаря тебе...-

— Теперь ты сможешь свободно жениться снова.

Его осторожная речь была резко прервана.

Осознав двусмысленность своих слов, Фрезия поправилась:

— Нет, не так. Пожалуй, это будет твой первый брак. Ты сможешь начать всё с чистого листа.