Поздняя любовь страшна.

Любовь расцветает даже посреди войны.

А здесь нашлись люди, которые наглядно доказывали обе истины разом.

— Весело им живётся.

Эдвард смотрел вдаль, на мужчину и женщину, которые крепко держались за руки и краснели.

Разумеется, на Кашу и Тирию.

— Секретарь.

— Да.

— Мы ведь на войне, верно?

— Зачем спрашиваете, если и так знаете?

— Потому и спрашиваю. До следующего сражения осталась неделя, а эти двое словно очутились в собственном счастливом раю.

Эдвард тяжело вздохнул.

Хорошо, конечно, что всё разрешилось благополучно, но улучшившиеся отношения супругов никак не могли изменить ход войны. Для него это было ужасной новостью.

Он-то надеялся, что война примет характер локальных столкновений и затянется.

«Может, придётся ускориться?»

До следующего очередного собрания акционеров оставалось как минимум несколько месяцев. К тому времени война уже закончится, и задуманное оружие исчезнет, так и не увидев свет.

Эдвард потёр подбородок.

«Чертежи готовы, материалы доставлены».

Стоило получить разрешение акционеров, закончить производство и испытания — и он был уверен, что оружие докажет свою пользу прямо на нынешнем поле боя.

Глаза Эдварда загорелись.

«Основную работу я уже провернул».

Он посмотрел на прут, висевший у Тирии на поясе, и криво усмехнулся.

***

— К слову, почему вы всё время носите с собой этот прут?

Услышав неожиданный вопрос Элика, Тирия тихо ахнула и взяла прут в руку.

— Когда я держу его при себе, мне почему-то становится спокойнее. Я спросила о причине, и оказалось, что на него наложена магия.

— Вот как? Какая именно?

— Успокаивающая. Говорят, профессора Императорской академии особенно высоко оценили эту функцию.

Эффект действительно был поразительным.

Достаточно было держать прут в руке, чтобы внутри росла уверенность, а страх перед собеседником отступал. Мысли становились яснее и быстрее, а тело словно наполнялось силой — возможно, на прут наложили ещё и укрепляющую магию.

Выслушав объяснение, Элик сказал:

— Похоже, вещь ценная. Позволите подержать?

— Конечно.

Получив прут, он тихо протянул:

— О-о.

— Магия и правда течёт внутри.

Неужели это можно понять, просто взяв предмет в руку?

Теперь Тирия знала, что Элик и есть Каша, но в такие минуты всё равно ощущала странную неловкость. В её представлении он был не столько наёмником, рубившим людей, сколько молодым человеком, который часто ошибался и много смеялся.

Заметив её взгляд, Элик смущённо улыбнулся.

— Что такое?

— Ничего.

— Не отговаривайтесь. Мы ведь решили говорить обо всём, что держим в себе. Иначе опять начнём судить друг о друге по лицам и словам.

Щёки Тирии слегка порозовели.

Он напоминал о множестве случаев, когда они делали выводы по внешнему выражению и неправильно понимали друг друга. Самая большая ошибка случилась в день свадьбы.

— Когда мы обменивались кольцами, вы нахмурились.

— Я… смутился. Вы были слишком красивы.

— …

— Но и вы, увидев моё лицо после возвращения…

— С таким лицом и таким тоном иначе понять было трудно.

— …Простите.

С этого началось всё, что потом пошло наперекосяк.

Поэтому они и пообещали впредь говорить друг другу правду.

— Мне всё ещё трудно поверить, что вы Каша, — призналась Тирия. — Особенно когда мы вот так разговариваем.

— А-а, вот о чём вы. Тогда я даже рад. Я всё боялся, что рядом с вами начнёт просачиваться жажда убийства.

— Её трудно контролировать?

— Когда долго орудуешь мечом, такое случается. А на вас это может плохо повлиять.

Тирия кивнула.

Она всё равно плохо разбиралась в подобных вещах. Ей было достаточно знать, что Элик старается ради неё.

От внезапного волнения она переплела с ним пальцы. Уголки его губ тут же поползли вверх, и он придвинулся ближе.

Когда тепло тела и дыхание оказывались так близко, Тирия вспоминала их поцелуй.

По коже пробежали мурашки. Боясь, что лицо станет слишком уж довольным, она упрямо смотрела в землю.

— Г-господин… госпожа?

Даналь подошёл к ним с предельной осторожностью. В последние дни он неизменно держался именно так.

Тирия мгновенно отстранилась от Элика.

Тот метнул в неё взгляд, но нежничать перед посторонними ей пока было слишком неловко.

— Что случилось?

Тирия кашлянула, прежде чем задать вопрос.

Даналь несколько мгновений смотрел на них опустевшими глазами, а затем ответил:

— Вас зовёт Золотой герцог. Говорит, есть важный разговор.

Тирия посмотрела на Элика.

Тот недоумённо склонил голову, но вскоре кивнул.

— Хорошо. Пойдём к нему.

Вместе они отправились в крепость.

***

Золотой герцог полностью перестроил одну из больших комнат крепости под личный кабинет.

Войдя туда, Элик увидел гостей, встреча с которыми его не слишком обрадовала.

— А! Вы пришли!

— О, вот и ты.

Игретт и Зердия.

Рядом с ними с мягкой улыбкой сидел Святой Хаймберг.

Здесь собрались все представители Семерых сильнейших, находившиеся в лагере.

Неужели положение на фронте резко изменилось?

Пока внутри поднималось беспокойство, вошёл Эдвард.

— А! Все уже здесь!

Вместе с ним появился Элбус.

— Зачем ты собрал столько людей? — спросил Элик.

— Ха-ха! Для начала выпьем чаю.

Эдвард хлопнул в ладоши, и его сотрудники накрыли огромный стол десертами.

Тирия широко раскрыла глаза.

— Что такое?

— Господин, это те самые бисквиты, — радостно прошептала она.

Элик пристально посмотрел на угощение и только тогда понял, что именно перед ним.

— Королевский кондитер?..

Кондитер королевского двора Фердина, в состав которого входил Уибин. Именно его выпечку подавали на приёме.

Элик с удивлением посмотрел на Эдварда. Тот ответил уверенной улыбкой.

— Привезли из Фердина. Его Величество заявил: «Раз дело касается барона Портмена, я, разумеется, помогу!» — и велел непременно передать, что это его заслуга.

Ну да. Теперь и там должны были узнать, кто он такой.

Это создавало некоторые неудобства.

«О спокойной жизни можно забыть».

Во время войны Элик осознал, какое место Семеро сильнейших занимают на поле боя и насколько важны для мощи государства.

Король Фердина ни за что не оставит его в покое.

Он мог пожаловать высокий дворянский титул или попытаться связать Элика брачным союзом. Скорее всего, предложит знакомую ему принцессу.

Нет, принцесса даже вероятнее.

Люди у власти всегда хотят, чтобы сила находилась не слишком близко, но и не слишком далеко — союзником под рукой.

А Элик не любил добровольно терпеть неудобства.

После войны и возвращения домой, похоже, придётся вместе с Тирией явиться к королю.

«Раз уж всё равно ехать…»

Может, заодно забрать и кондитера?

Элик посмотрел на Тирию, которая с довольным лицом понемногу откусывала бисквит. Обычно она не проявляла большого интереса к еде, но эту выпечку любила особенно, поэтому иметь такого мастера поблизости было бы неплохо.

Никто, разумеется, не подозревал, что Элик уже без малейших угрызений совести планирует похищение.

Постепенно все расслабились.

— О, как вкусно. Уже шестьдесят лет никакое угощение меня так не удивляло.

— Брат, можно я возьму немного с собой? Хочу угостить детей ордена.

— Не смеши. Отнесёшь своим шлюхам.

— Думаю, сёстры тоже будут очень рады.

— Фу.

Посреди этой перепалки Эдвард осторожно оглядел собравшихся.

— Итак, теперь можно перейти к делу?

Все взгляды обратились к нему.

Элик наклонился к сидевшему рядом Элбусу.

— Что он задумал?

— Сначала посмотри.

Элбус отвечал с лукавой улыбкой.

Значит, что-то действительно должно было произойти. Элик приготовился увидеть нечто грандиозное, и Эдвард объявил:

— Я намерен созвать внеочередное собрание акционеров.

Его голос прозвучал твёрдо и отчётливо.

— Собрание, которое поможет закончить эту войну. Оно состоится через четыре дня после Второй полномасштабной войны, то есть через одиннадцать дней. И там я хотел бы попросить вас об одной услуге.

На губах Эдварда расцвела улыбка.

А в следующий миг он с грохотом опустился на колени.

Если так часто падать на колени, суставы долго не протянут.

Пока Элик думал о постороннем, Эдвард склонил голову.

— Спасите меня. Пожалуйста, помогите.

— С чем?

— Поддержите предложение, которое я вынесу на голосование. Разумеется, обещаю щедро отблагодарить.

Просить о согласии, даже не объяснив сути предложения, было слишком уж неожиданно. Так подумал Элик, и Тирия, плохо знакомая с Эдвардом, тоже не могла отнестись к просьбе иначе.

— Разве нашего согласия достаточно, чтобы решить вопрос собрания акционеров?

Эдвард поднял голову и широко улыбнулся.

— Да, достаточно. Если сложить ваши доли с моей, получится пятьдесят один процент.

Именно к этому Золотой герцог Эдвард Уайт стремился с самого начала.

— Неужели вы не поможете одному несчастному человеку?

Он хотел связать их с собой отношениями глубже обычного бизнеса и управлять компанией, опираясь только на их поддержку.

Создать положение, при котором достаточно прислушиваться к мнению нескольких человек.

— Для вас это тоже будет выгодно.

Иными словами, Эдвард собирался единолично править EW, построенной на привлечённых извне ресурсах.