В последние дни весь высший свет только и говорил что об отношениях дочери герцога Лейдена и сэра Эллиота.

История их трагического расставания после раскрытия тайны рождения жениха облетела едва ли не всю империю. Впрочем, спустя шесть лет даже такое невероятно громкое событие успело порядком позабыться. Однако недавний бал вновь подбросил дров в почти погасший костёр пересудов. В тот вечер многие стали свидетелями того, как леди Лейден внезапно выбежала с террасы, куда незадолго до этого зашёл сэр Эллиот.

Некоторые утверждали, что всё её лицо было мокрым от слёз, другие же, что она лишь выглядела растерянной, но вовсе не плакала. Хотя, в сущности, это уже не имело значения. 

Одно было известно наверняка. Едва герцогская дочь покинула террасу, сэр Эллиот вышел следом с мрачным лицом, а вскоре он и вовсе покинул бал, так и не перекинувшись с присутствующими ни единым словом.

О чём именно они беседовали за закрытыми дверями, оставалось загадкой, но в обществе вовсю судачили, будто влюблённые изливали друг другу душу, рассказывая, как отчаянно тосковали все эти шесть лет.

Поговаривали, что их чувства вновь вспыхнули ещё до кончины принца Фредерика. Кто-то вспоминал, что на балу в поместье Андерсонов эта несостоявшаяся парочка обменивалась весьма красноречивыми взглядами, а кто-то и вовсе клялся, что не раз замечал Люциуса в молельне храма, куда часто наведывалась Деатрис.

Так или иначе, копаться в туманном прошлом больше не было нужды. После того случая на террасе их всё чаще стали встречать вместе. То в художественной галерее, то в театре, то прогуливающимися по аллеям дворцового сада. По всей столице один за другим находились свидетели, утверждавшие, что видели их повсюду вдвоём. 

С каждым днём история отношений дочери герцога и Эллиота обрастала всё более красочными подробностями, а городские сплетники с упоением смаковали каждую мелочь, буквально по косточкам разбирая все обстоятельства их встреч.

В очередной раз обсуждая последние слухи, госпожа Эмери понимающе добавила:

— Всё-таки они были влюблёнными, которых жестоко разлучили обстоятельства. И те, кто вращался в свете шесть лет назад, прекрасно помнят, какой страстной была их любовь. Теперь, когда принца не стало, а положение леди Лейден сильно пошатнулось, сэр Эллиот, должно быть, решил вернуть её и начать всё сначала.

— Ну разве что до тех пор, пока на горизонте не объявится какой-нибудь жених побогаче. Но, по-моему, лучшей партии, чем сэр Эллиот, ей всё равно не сыскать.

— А может, всё-таки после всех испытаний их любовь наконец обретёт счастливый конец?

— И правда. Ведь до их разлуки никто и не сомневался, что они созданы друг для друга.

— Ну посудите сами, сэр Эллиот ухаживает за ней и ведёт себя так, будто всерьёз намерен сделать ей предложение.

— Да-да. Более того, поговаривают, что недавно он даже наведывался в благотворительную лечебницу, находящуюся под покровительством леди Деатрис.

Безусловно, среди сплетен встречались и правдивые истории, однако львиная доля рассказов была чистым вымыслом.

Слухи множились как снежный ком, и вскоре даже Том, слуга Люциуса, пытавшийся по донесениям помощников понять, что на самом деле говорят в городе, перестал верить собственным глазам.

"Стоит нам показаться вместе всего раз-другой, и народ сам выдумает романтические поэмы, которые я якобы читал Деатрис, умоляя её вернуться".

Эту дерзкую речь хозяина Том тогда не воспринял всерьёз, решив, что тот просто преувеличивает. Теперь же ему пришлось признать, что Люциус оказался совершенно прав.

— Что прикажете делать, господин? Может, следует немного сбить накал страстей и слухов? — спросил дворецкий, протягивая отчёт.

Люциус рассеянно пролистал бумаги, которые передал ему Том, и, подперев щёку рукой, лениво уставился в окно. 

Особняк, дарованный ему императором, на первый взгляд не поражал своей роскошью. Впрочем, скромным его тоже не назовёшь, тем более что сад при нём был на редкость прекрасен.

Глядя на задний двор, Люциус вдруг вспомнил слова императора, сказанные сразу после того, как тот выслушал историю его отношений с Деатрис.

"Вот как... Ах, да. Я слышал, оранжерея герцогского дома необыкновенно хороша…"

Будто данное обстоятельство интересовало его куда больше, чем весь рассказ. Однако вслед за тем равнодушным замечанием ему и был пожалован этот особняк. Люциус невольно задумался, то ли император выбрал дом с прекрасным садом ради Деатрис, которой предстояло здесь жить, то ли всерьёз решил, что когда-то их сблизила именно герцогская оранжерея.

— Нет. Оставь всё как есть, — сказал Люциус, наблюдая за бабочкой, порхающей над цветами. — Мне это только на руку. Нам даже лишний раз встречаться ни к чему, слухи и так сами собой расползаются по столице. Грех жаловаться.

Том, уловив в насмешке хозяина явный намёк на Деатрис, недовольно буркнул:

— Так вы действительно решили жениться на ней?

В голосе слуги отчётливо слышалась детская обида. Люциус ухмыльнулся:

— Ну что ты опять заладил? Я ведь уже передал герцогу официальное прошение о браке.

— Господин, послушайте! — не унимался Том. — Ведь это неправильно! Думаю, император вас поймёт. Одно дело заключить брак по приказу, и совсем другое потом всю жизнь провести бок о бок с такой женщиной. Да ещё и после всего того, что между вами было. Неужто вы не испытываете к ней неприязни?

— Ну, в конце концов, в случившемся не было вины Деатрис.

Безмятежность Люциуса лишь подлила масла в огонь. Глядя на точёное лицо своего господина, слуга окончательно потерял всякое терпение.

— Как это она ни в чём не виновата? Да это было самое настоящее предательство! Я ведь помню, что после всего случившегося, когда вы заперлись дома, она ни разу не пришла вас навестить. Разве так поступают с любимым человеком? Да она всего-навсего увлеклась вашей красивой внешностью, а стоило открыться правде…

— Томми.

Люциус лениво произнёс его детское прозвище, и Том мгновенно осёкся.

За годы службы он хорошо выучил эту странность хозяина и знал, что за искренним дружелюбием на самом деле скрывается раздражение. Обида так и распирала дворецкого изнутри, и, дабы не злить Люциуса ещё больше, сейчас разумнее было бы замолчать. Однако слова так и рвались наружу.

— Простите... Правда, простите, но…

— Выйди. Просто выйди. И перестань жужжать над ухом.

— Это потому, что вы слишком мягкосердечны. И всё же вы ведь обещали, что потом непременно…

Слугу опять оборвали на полуслове, когда дверь кабинета распахнулась настежь и в помещение стремительно влетел некто, остановившийся прямо перед столом хозяина.

Люциус поднял голову и увидел Дикси. Его младшая сестра уже давно вышла замуж, став настоящей светской дамой. На ней красовалось изящное платье, а светло-каштановые волосы были уложены в аккуратную высокую причёску, вот только сейчас этот благородный образ никак не вязался с неприкрытым гневом, что пылал в её раскрасневшихся глазах.

По одному её виду Люциус понял, что разговора не избежать.

"Ну вот, началось…"

Даже Том, ворчавший ещё секунду назад, увидев лицо Дикси, побледнел и притих.

— Эм... Тогда я, пожалуй... пойду, — едва слышно пробормотал слуга и поспешно выскользнул из кабинета.

— Пришла, — спокойно констатировал Люциус.

Дикси, не садясь и не сводя с него испепеляющего взгляда, наконец заговорила:

— Это правда, что ты крутишь роман с дочерью герцога Лейдена?

Дикси была замужем уже шестой год, и тем не менее окружающие незнакомцы до сих пор нередко принимали её за незамужнюю девушку. Говорили, всему виной её юный овал лица и наивный взгляд, но Люциус считал иначе. По его мнению, дело было в простой девичьей непосредственности и бурном характере. Стоило Дикси счесть кого-то своим врагом, как она вспыхивала мгновенно, забывая обо всём на свете.

Почувствовав подступающую усталость, Люциус прикрыл глаза.

— Да, это правда, Дикси. Я знаю, как ты относишься к Деатрис, однако…

— Ты совсем спятил, Люциус Иден Фенри!

— Это имя осталось в прошлом, Дикси.

Но девушка пропустила его слова мимо ушей и, побледнев, невольно отступила на несколько шагов назад.

— Как ты мог? Пусть когда-то ты и любил её больше жизни, но после всего что она сделала... Неужели ты до сих пор испытываешь к ней нежные чувства? Она ведь не любила тебя ни тогда, ни тем более сейчас! Забыл? Как я умоляла её прогнать Беллу Анис, предупреждая, что эта женщина подозрительно себя ведёт и наверняка замышляет что-то дурное против тебя. Но она просто отказалась, потому что, видите ли, Белла была гостьей её отца. Если бы ты действительно был ей дорог, разве она поступила бы так?...

Эту тираду Люциус слышал уже добрую сотню раз.

— …В конце концов для неё честь и репутация отца оказались важнее тебя.

Ему до смерти надоели эти бесконечные семейные распри. На мгновение в нём вспыхнуло безумное желание признаться, что весь этот фарс — лишь приказ императора и никаких чувств к Деатрис у него нет. Но всё же он вовремя совладал с этим беспечным порывом.

— Дикси, — твёрдо произнёс Люциус. — Меня совершенно не волнует, что испытывает Деатрис ко мне.

— Что ты сказал?

— Я намерен сделать ей предложение. В нынешних обстоятельствах её положение уже не такое незыблемое, как прежде, так что, полагаю, она согласится принять мои чувства.