– Эмоции разбушевались, видимо, из-за плохого самочувствия.

– Вполне естественно ощущать слабость в таком состоянии, Мадам. Пожалуйста, как следует отдохните и скорее поправляйтесь, – ответила Шарлотта, кладя мне мокрое полотенце на лоб.

Его прохладная ткань быстро нагрелась из-за исходящего от меня кипящего жара.

Уже в трансе я моргнула и уставилась на девушку. Затем прошептала:

– Ты тоже… Если устала, тебе следует пойти отдохнуть.

– Мадам нездоровится, как же я могу куда-то уйти? Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Закройте глаза, поспите.

– …

Даже если бы она этого не сказала, я уже была близка, чтобы поддаться манящему сну, вызванному лекарством.

Шарлотта перевернула мокрое полотенце. Такое ощущение, словно меня окунули в детство.

Закрыв глаза, я проговорила:

– Знаешь, когда я была ребенком… Я была очень крепкой...

– …

– А сейчас посмотри, в каком я состоянии… Ах, в любом случае… Я хочу сказать, что...

Не успела я договорить, как меня волной окутал сон. Когда я что-то бессвязно пробормотала, казалось, что голова еще больше провалилась в подушку.

– Я простужалась всего один раз в жизни… Один раз...

Что же мне тогда сказала мама? Единственное, что я отчетливо помнила о том времени, – ее осторожные, нежные прикосновения.

В то время как мое сознание ускользало, снова послышался голос Шарлотты, но я совершенно не могла разобрать, что она говорит.

И, словно одолевший меня поток, сон увлек меня далеко в свои глубины.

* * *

Как же давно я так хорошо не высыпалась.

На самом деле очень забавно, что я смогла хорошенько отдохнуть только потому, что разболелась.

Лежа неподвижно, я открыла глаза и уставилась в потолок. Затем медленно поднялась.

Было темно, так что, возможно, еще шла глубокая ночь или, быть может, остался час до рассвета.

Температура незаметно спала, и после этого я каким-то образом чувствовала себя хорошо, несмотря на ощущение слабости в теле.

Бросив косой взгляд, я увидела, что, сидя на стуле рядом с кроватью кто-то спит, и явно в неудобной позе.

Конечно, первая мысль была о Шарлотте, поэтому я уже собралась протянуть руку. Однако внезапно я почувствовала несоответствие. Моя рука застыла в воздухе.

Теперь, когда я присмотрелась повнимательнее, это не Шарлотта…

«Почему Теодор здесь...»

Более того, в его руке было сухое полотенце, хотя рядом стоял серебряный таз с водой. Рубашка герцога выглядела слегка потрепанной, а рукава были закатаны.

– …

Его черные волосы спутались, а по лицу было видно, что он измотан.

Любой мог сказать, что именно он заботился обо мне всю ночь.

Как он здесь оказался? Хотя если бы Теодор предложил присмотреть за мной, горничная не смогла бы ему отказать.

Все, о чем я сейчас думала – как бы мне выбраться отсюда, не разбудив его. Мне по-прежнему было некомфортно рядом с ним.

Очень не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу. И даже если бы это действительно случилось, я бы не хотела смотреть ему в глаза.

Но гораздо тяжелее было слышать его голос. Эти добрые слова так разительно отличались от сказанного в прошлом, что мне снова стало не по себе, хоть и в несколько ином смысле.

И все же было слегка чересчур, оставь я просто так человека, который ухаживал за мной всю ночь на пролет.

– …

Сжав губы, я на мгновение уставилась на него. Потом осторожно откинула с себя одеяло и встала с кровати. Затем потянулась к нему и слегка потрясла за плечо.

– Герцог, пожалуйста, проснись.

– …

– Возвращайся к себе.

Однако я была удивлена, когда меня внезапно придержали. Теодор держал меня за запястье со все еще закрытыми глазами.

Оцепенев и затаив дыхание, я наблюдала, как вскоре после этого он медленно открыл глаза.

В темноте наши взгляды пересеклись, и я утонула в его темно-синих глазах. Сама того не осознавая, я напряглась и занервничала, а тело совсем окоченело.

Он постепенно нахмурился, пока смотрел на меня. И вскоре послышался холодный голос:

– Ты...

Но выражение лица Теодора быстро изменилось, как будто у него внезапно разболелась голова.

Стиснув зубы и тяжело вздохнув, он наклонил голову и обхватил ее обеими руками.

– Ох...

Я уже чувствовала, как мое дыхание понемногу сбивается, когда смотрела на него. И сердце начало неровно биться. Какое-то дурное предчувствие появилось у меня в животе.

Через некоторое время Теодор поднял голову и растерянно заморгал. Затем наши взгляды пересеклись.

С удивлением он спросил меня:

– Лили, ты уже проснулась? Хорошо себя чувствуешь? Кажется, у тебя спала температура… Я просто задремал на минутку и…

– …

Безучастно слушая его бессвязную речь, я сохраняла молчание, твердо, как скала.

Только что… Что это было? Атмосфера Теодора…

«Он такой же, как и тогда, когда был холоден ко мне… Точь-в-точь, как это было... В прошлом...»