Разумеется, в картине не было ничего опасного. Я снова позвала мага ее осмотреть, но в ней не оказалось ничего особенного.

Деррик, маг дома Валентино, выглядел раздраженно от того, что его подозвали проверить картину дважды. Должно быть ему показалось, что я не верю в его способности.

— Прошу прощения, что вы делаете дважды одно и то же. Благодарю вас за старания.

—Нет, не поймите неправильно, мадам. В конце концов это моя работа, все в порядке.

Мое первое впечатление о нем было, как о необщительном человеке, поэтому было немного непривычно наблюдать за тем, как он ведет себя вежливо.

Деррик поклонился и вскоре ушел, словно сбегая.

В любом случае, я почти вернула картину в кладовую, где она хранилась, но в этот момент Теодор зашел в гостиную.

Он одарил меня широкой улыбкой, однако увидев картину, сразу нахмурился.

— Должно быть ты смотришь на это уродство. Меня оно совершенно не интересует, так что, если хочешь, разбирайся сама.

Я остановилась, когда он сказал «уродство», а после снова оглянулась посмотреть на картину. Это было обычное изображение синего моря, нарисованного акварелью.

Собравшись с мыслями, я спросила его:

— Могу я узнать, что ты видишь на этой картине?.. Просто хотелось бы свериться.

Теодор, немного недоумевая, наклонил голову набок и, слегка гримасничая, ответил:

—Вижу изображение зловещего красного, словно кровь, моря.

— …

Я снова посмотрела на картину. Для меня, без сомнений, это море было синим. Поэтому я пригласила еще людей и спросила, что они видят на этой картине. Все без исключения видели синее море.

Теодор был единственным, кто видел морекрасным.

— Ты говорил Оуэну или кому-то еще о том, что видишь на картине?

— Нет, никому не говорил.

В таком случае это удача. Значит еще не дошло до Оуэна.

Я твердо сказала Теодору:

— Для тебя же лучше будет держать в секрете то, что ты видишь. Думаю, было бы разумно попробовать найти автора картины… Оуэн может что-то заподозрить, поэтому, пожалуйста, разузнай об этом незаметно.

Герцог уставился на меня в изумлении, но вскоре кивнул в знак согласия.

И вот картина, о которой шла речь, полностью замотанная в черную ткань так, что никто ее не увидит, оказалась снова в кладовой.

По итогу на картине не было опасного заклинания, но это даже еще больше делало ее сомнительной.

Рисунок, казавшийся всем синим морем, за исключением Теодора, который видел его красным… Первое предположение, которое я сделала, было следующим – это из-за недавней потери воспоминаний.

Возможно море кажется красным людям, пострадавшим от амнезии.

В конце концов Оуэн был тем, кто подарил картину Теодору…

«Было ли это для того, чтобы убедиться в потере воспоминаний Теодора? Выходит Оуэн…»

Либо он об этом догадывался, либо скорее всего уже знал.

Если это последнее, то вполне возможно, что Оуэн стоит за амнезией Теодора.

«К тому же странно, что трещина ни с того ни с сего появилась в

Эшриджском лесу, как будто это кто-то планировал…»

До сих пор думаю, что это было маловероятно, но мне кажется маг, сопровождавший его в тот день, был тем, кто открыл ее…

Но я прежде ни разу не слышала о таком случае. Да и улик не было.

Нет ничего, что могло бы это доказать, хотя...

«Что, если Оуэн нашел способ? Нет, что, если он уже давно знал, как это сделать…?»

Мое сердце неровно билось. Странные смерти предыдущих герцога и герцогини Валентино, а также Камиллуса Валентино.

К тому же частота возникновений трещин неожиданно возросла после того, как их сын стал герцогом.

В случае если Отец и Оуэн были виновниками всех трагедий, произошедших в стенах дома Валентино…

— …

— Мадам?..

Я погрузилась в свои мысли и даже не поняла, как остановилась, всматриваясь в замок Валентино.

Это место мне было хорошо знакомо, но в то же время в нем я не чувствовала себя комфортно…

Нет и малейшего шанса, что когда-нибудь я назову его своим «домом».

— …

С моих губ соскользнул ироничный, чуть слышный, смешок. Это было забавно даже для меня.

Я знала, что не виновата, но почему же ощущалось именно наоборот.

Вздохнув, я помотала головой. Не в моем характере о таком думать. При этом я не была совсем мягкосердечным человеком. Почему же тогда...

Возможно, это произошло из-за него, главного героя трагедии, герцога

Валентино…

«Мне, этому человеку…»

Словно отрезая мысль ножом, я поспешно остановилась прямо на месте, крепко закрыв глаза, держа голову двумя руками.

Снова и снова я повторяла это. Никогда более. Не питать никаких надежд. Никогда.

Впрочем, это было в тот момент.

Тут же прозвучал голос человека, которого мне хотелось бы увидеть в последнюю очередь.